Елена Логунова – Фиаско Красной Шапочки (страница 2)

К тому же у Марфиньки время от времени случается весьма своеобразное помрачение рассудка: она впадает в детство, точнее, в юность. Напрочь забывает семь десятков лет своей жизни, думает, что ей всего шестнадцать, и ведет себя соответственно.

Я считаю, такой деменции можно только позавидовать. Большинство людей, наоборот, уже в молодости чувствуют себя старичками.

На болоте, вопреки ожиданиям тети Иды, Марфинька все-таки сумела потеряться, но, к счастью, не одна, а вдвоем с Иркой, которую назначила своим персональным фотографом. Оказалось, я неправильно представляла себе круговой маршрут как четкое кольцо. Там, где путь шел по топям, сойти с него было невозможно, но на возвышенностях, поросших густым хвойным лесом, тропа то и дело разветвлялась, позволяя выбирать из множества вариантов.

Тетушка, чтобы не запутаться, предложила мне использовать принцип лабиринта: всегда сворачивать направо. А Марфинька металась по дорожкам хаотично, выбирая лучшие места для фотосъемки, поэтому мы быстро потеряли ее из виду и лишь время от времени слышали доносящиеся из-за кустов и деревьев голоса. Это были преимущественно реплики многоопытной модели, объясняющей теряющему терпение фотографу, что и как он должен делать.

Что до Бори, то он плелся позади всех, нога за ногу, руки в карманах, с блаженной тихой улыбкой на разрумянившемся лице. Никаких снимков не делал, туда-сюда не шнырял, шел себе прямо, куда глаза глядят.

Таким образом, на сухих лесистых пригорках мы разбредались в разные стороны, но снова собирались вместе там, где единственным пригодным путем был слегка приподнятый над болотом деревянный настил специальной дорожки.

На подходе к очередному такому месту тетушка вдруг встревожилась. Встала на цыпочки и закачалась, как кобра на хвосте, одну руку приложив козырьком ко лбу, а другой ухватившись за сосновый сук, чтобы не упасть. Закатное солнце уже не один час висело как прибитое, на одном месте над горизонтом, и против света было плохо видно, но тетушка все же углядела:

– Что это там такое краснеет?!

Краснеть на болотах могла бы клюква, но она в настоящий момент была представлена только цветочками. Да и алое пятно – модный яркий акцент на буро-зеленом фоне – было великовато, чтобы сойти за ягодку или грибочек. Хотя конфигуративное сходство с выпуклой шляпкой мухомора определенно усматривалось.

– Не надо так волноваться! – Я попыталась удержать тетушку в ее порыве, но не успела.

Родная старушка чайкой полетела с пригорка: раскинув руки, как крылья, и горестно вскрикивая. Я догнала ее уже на деревянном настиле, по которому тетушка пронеслась, стуча каблучками, как испанская танцовщица. Затормозила только на специальной площадке с лавочками и стендом с информацией для туристов. Вцепилась в перила, перегнулась через них, всмотрелась:

– Там точно шляпа!

В ее голосе уже звенела колокольным набатом подступившая паника.

– Она там может быть сама по себе, без хозяйки. – Я попыталась успокоить разволновавшуюся старушку. – Вспомни, панамку дважды сносило с головы Марфиньки ветром.

В самом деле, за время прогулки нам уже приходилось возвращать красную шляпу на ее законное место. Один раз я сама гналась за ней по мшистым пригоркам, на которых округлый головной убор резво подпрыгивал, коварно меняя направление движения. Во втором случае Ирка проявила себя как гениальный голкипер, выхватив сорвавшуюся в полет панаму из воздуха.

Теперь пришел черед Бори охотиться на беглую шляпу.

– Скорее, мальчик мой, держи! – Тетя Ида вручила ему свою трость. – Достань ее!

– Но я отсюда не дотянусь, – заволновался Боря, опасливо глянув на трясину.

Миниатюрный джинсовый купол краснел метрах в трех от настила.

– Трость раскладная, а ты высокий, худой, легкий, – оглядела его я. – Если ляжешь и поползешь, то не сразу погрузишься, и мы тебя вытянем назад за штанины… Наверное.

– Если утону в болоте, Джуля меня убьет. – В голосе Бори уверенности было намного больше, чем в моем.

– Не надо лезть в болото! Вы с ума сошли? – рассердилась тетя Ида. – Разберите палку, там внутри встроенная удочка!

– Серьезно? Ой, и правда! – Боря живо развинтил трость и, как любой мальчик, обрадовался новой игрушке. Он опасно взмахнул удочкой, вынудив меня пригнуться. – Отойдите-ка подальше, сейчас я ее подцеплю… Ловись, ловись, шапка, большая и маленькая…

Бормоча волшебные рыбацкие заклинания, наш юный друг со свистом запустил ключок на леске в болото и вскоре вытянул на берег свою добычу.

– Но это же не она! – взглянув на выловленный головной убор поближе, заметила тетя Ида недовольно, что было совершенно нелогично. – Это не Марфина панама!

– Вот и хорошо! – сказала я. – Значит, ты можешь не волноваться за свою подругу, с ней все в порядке.

– С ней-то – да, – каким-то странным голосом произнес за нашими спинами Боря.

Вручив нам промокшую и испачканную красную бейсболку, он не удовлетворился результатом и продолжил свои упражнения с удочкой.

Напрасно.

На этот раз крючок зацепился за что-то тяжелое, вспучившее бурую гладь подобием большущей кочки.

– Ой нет, – пробормотала я.

Захотелось зажмуриться.

– Да вашу дивизию! – воскликнула обычно очень вежливая и культурная тетушка и хлопнула себя руками по бокам. – Так я и знала! Вот сразу, как только увидела эту красную кочку, подумала: не к добру! У меня моментально возникло плохое предчувствие!

– Настолько плохое? – усомнилась я, одним глазом (второй все-таки закрыла) посматривая на приближающуюся к берегу темную массу.

Бурая торфяная жижа с нее стекала, и уже можно было разглядеть на выступающей поверхности ряд ярких желтых точек.

И я даже одним глазом прекрасно видела, что это не болотные огни, а позлащенные закатным солнышком металлические пуговицы.

– Это безобразие, – брюзгливо сказала Ирка, неприязненно глядя на торчащую на горизонте башню Лахта-центра.

Неправильно ее назвали, надо было в честь Фигаро, который и тут, и там. Единственный (пока) в Питере небоскреб обладает поразительной способностью портить пасторальные виды всех окрестностей Северной столицы. Хоть по берегу залива гуляй, хоть по лесам и горам, хоть по болотам – отовсюду увидишь эту башню.

– Тебе тоже не нравится? – Я проявила солидарность с подругой, но мягко намекнула, что наше с ней мнение не единственное.

– Как мне может понравиться то, что я успела буквально к шапочному разбору?

Стало понятно, что речь не о башне.

Я оглянулась на красную бейсболку, лежащую на краю деревянного помоста – рядом с удочкой, удерживающей от погружения в пучину трясины предполагаемого владельца головного убора. Удочку, в свою очередь, удерживала оригинальная конструкция из чашки типа пиалы и пестика, и то, и другое – красного гранита.

Их Ирка купила в сувенирном магазине и выдала мне, когда я попросила что-нибудь тяжелое. На чашке было написано: «Не изгладится из памяти», на пестике: «Стирая грани реальности». Полагаю, изготовители сувенирной продукции так иносказательно вели речь о Питере, но и к нашей ситуации оба девиза подходили просто превосходно. Сами предметы тоже хорошо подошли: увесистые, они надежно придавили удочку к доскам. Сидеть с ней в руках, когда на крючке труп, никому не захотелось.

Оставалось надеяться, что предполагаемый владелец красной бейсболки покинул этот деревянный настил в частности и жизнь вообще не в результате удара тупым тяжелым предметом по голове. В противном случае гранитные сувениры могли нас серьезно скомпрометировать в глазах полиции.

Ту оповестила тетя Ида, позвонив, как я поняла, одному из генералов, что в бытность свою лейтенантами по роду службы имели отношение к КБ, которым она руководила. О той своей ответственной работе тетушка повествует крайне скупо, но, если вдруг вы попросите ее рассказать, чем «Фокстрот» отличается от «Танго», а «Пиранья» от «Макрели», не удивляйтесь, услышав профессионально подробный рассказ не о танцах и рыбках, а о конструктивных особенностях легендарных советских подводных лодок.

– Ты мало что пропустила, – успокоила я подругу. – Позвонила тебе сразу, как только Боря выловил тело.

– А надо было звонить сразу, как только твоя тетя увидела шляпу в болоте!

– Будь оно неладно. – Я попыталась сместить акцент, обвинив в происходящем злосчастные топи. – Пожалуй, это худшая прогулка по болотам после той, на которой Холмс и Ватсон встретили собаку Баскервилей!

– Да, точно, они же тоже неудачно погуляли по болотам! – Ирка неожиданно повеселела, потерла ладони и развернулась на лавочке так, чтобы видеть удочку и все, что с ней рядом. До этого момента мы обе старались смотреть в другую сторону. – Значит, так тому и быть. Расследуем это дело!

– Нет у нас тут никакого дела!

– Ошибаешься! Как всегда говорит наш друг полковник Лазарчук? «Нет тела – нет дела». Значит, правильно будет и наоборот: «Есть тело – есть дело». – Ирка достала из кармана смартфон. – Кстати, о полковнике… Он же еще не спит в этот час, как ты думаешь?

Я думала слишком медленно и не успела ее остановить.

– Привет, привет, Сереженька! – заворковала подруга в трубку, поразительно быстро дозвонившись. Не иначе, наш друг Лазарчук все-таки уже спал и, расслабившись, не посмотрел, кто его вызывает. – Как поживаешь? Привет тебе от Ленки. Мы с ней гуляем этой прекрасной белой ночью по болоту и вспоминаем о тебе.