Елена Лобанова – Реализация (страница 83)

— Бормотун, ты не отвлекайся, ищи это «что-то», а блохастого, — заверил мага Витольд, — я сам загоню в…

— В глубокую конуру, — присоединился не менее заинтересованный обещанной новинкой Горгуль.

Оборотень, не стал пререкаться, но окончательно не замолк и продолжал рычать на одной ноте. Не слишком грозно, но предупреждающе. А вот Бормотун разошёлся — не остановишь:

— Всё понятно. Сказалось знакомство с тазовыми костями. Блохоносец нашёл косточки и решил никому их не отдавать. Совсем одурел, налетавшись.

Витас в ответ стал рычать громче.

Лично Талик ничего такого нового пока не чувствовал, кроме назревающей очередной внутренней свары. Может, маг слукавил насчёт ощущений? Его же хлебом не корми, дай только себя самым умным показать. Поэтому писатель Золотов не стал отвлекаться на бесплодные поиски неизвестно чего и сосредоточился на двух изначально имеющихся возможностях — зрении и слухе. Зрение никак помочь не могло. Эльф давно исчез в чаще, да и дальше двух деревьев всё равно ничего видно не было. Сплошная зелень. А вот слух теперь улавливал некие очень отдаленные звуки. На грани слышимости что-то звякнуло, тренькнуло, квакнуло.

— Орут и сражаются, — с сожалением заметил Витольд.

Почти одновременно с его выводом, на который Талик и сам был способен, тело стало покалывать. Ушибы и ссадины тоже дали о себе знать. Заморозка кончилась, чувствительность возвращалась. Больно, но не смертельно.

Странно, но как только заныли свежие раны, писатель Золотов ощутил в себе то самое новое. Ничего подобного он раньше за собой не замечал, и заметить уже не ожидал. Его прямо-таки распирало от страстного желания подраться. Если бы он мог сейчас двигать челюстью и скрежетать клыками или бодаться рогами, он бы и зубы искрошил, и ёлку забодал. Руки откровенно чесались в районе костяшек, как бы намекая, что это — те самые места, которые следует почесать о вражескую физиономию.

Вот оно что… На Талика снизошло озарение. Новое! Хорошо забытое, но столько раз желаемое старое! Именно то, чего ему так не хватало!

Все герои писателя Золотова были великими воинами и бросались в бой с оружием или без оружия, была бы драка. Эх, теперь бы он зашёл в тот кабак в Париже, и показал бы, что значит боевой демон в ярости! Он бы и нахальную попаданку сам загрыз, невзирая на отвращение к крови. Фаерболы — тьфу! Местные салаги просто не видели, как замечательно летают булыжники. Нет, не булыжники! Валуны! А эти кошаки драные в Бобруйске!? То есть, — почти совсем не драные. Какое упущение, что не драными остались! А Лютик, харя уголовная?! Условия ставил, угрожал, на деньги обчистил и после этого целым ушёл! Хоть назад возвращайся…

Талика всё-таки укусил ёлку, поскольку других врагов в зоне досягаемости не имелось. Отщепил кусок древесины и решил продолжить в том же духе. Коварное дерево крепко держало когти, а рвануться изо всех сил пока тех самых сил не было. Но надо же как-то сползать и двигаться в сторону боя. А то всех врагов разберут, пока он тут сидит. Так вот, что это такое реализовалось:

— Ярррость! — Рычал Витольд.

— Отвага! — Вторил ему Бормотун.

— Смелость! — Пищал Бутончик.

— Хра-а-а-брость! — Подвывал Витас.

— Дурь! — Не в тему заявил Горгуль. — Дурь у нас реализовалась в полном объёме! Чего ради на подвиги-то нарываться? Девки и так все наши будут. А миром правит любовь, если вы не в курсе. Ну, уж никак не тупая грубая сила, — снисходительным тоном завершил своё выступление герой-любовник.

Ответом ему была тишина. Но — недолго. Через секунду она сменилась воем, рыком и ором. Сквозь чудовищную какофонию Талик с трудом расслышал свой собственный мысленный приказ:

— Бей пацифиста!

Глава 22

Нальдо еле успевал огибать стволы. Пожалуй, он даже за попаданном бежал медленнее, когда тот ломился через лес за рыжей псиной. Магический фон дрожал с постоянным колебанием. Сильмэ выставила защиту. На самом деле, слишком уж волноваться не стоило. С учётом способностей Силь — вообще не стоило. Но он ничего не мог с собой поделать. Раз потребовалась защита, значит, было нападение.

Где начинается граница защитного контура, Нальдо сориентировался уже в прыжке через придорожную канаву. В контур вошёл чисто, не потревожив силовой щит.

Действительно, зря переживал. Сильмэ — профессионал, и паника — не её стиль. Защита была поставлена с учётом его возвращения. Его и Золотова. В узлах привязки стояли метки на ауру. Этот контур Наль при всём желании не нарушил бы — впустил как домой.

«Паникёр», — в который раз за день огорчился Нальдо. Пришёл без сопровождаемого, которого надо было завести внутрь… Ладно, время ещё есть, и Золотова можно будет перехватить на подходе.

Для писателя стояла односторонняя метка — только на вход, чтобы не лез к опасным соплеменникам. Соплеменников писателя на дороге имелось четверо. Девушка и три парня. Все конные.

Ан-Амирон оценил обстановку и ту опасность, от которой пришлось загораживаться. М-да… Надо было поконкретнее разобраться с Баськиным бормотанием, если напарник помнит, что набормотал. Кого должно погубить любопытство? Охотника, возжелавшего лично пообщаться с порождением неадекватной фантазии, или само порождение?

Попаданка защищала себя от магического воздействия тем самым способом, который был описан изобретательницей «единодраков», но в другом романе — о попаданах. В соответствии с теорией автора, девушка себя «экранировала». На голове попаданки красовалась кастрюля. Из-под кастрюли, на манер кольчужной защиты свешивалось полотенце. Судя по длине и пухлости — банное. Ошибиться было невозможно. «Весталка». С тем же успехом попаданка могла бы написать себе определение классификации на спине и на груди, чтобы все видели.

Ничего кроме умиления «защитный кастрюльный контур против ментального воздействия» не вызывал. Может, автор посудной идеи вырос в неблагополучной семье? Нальдо читал, что жительницы Изнанки порой обеспечивали свою неприкосновенность с помощью сковородки, скалки, и что совсем страшно — утюга. Но то была неприкосновенность физическая. А вот, чтобы защищать свой разум кастрюлей… Охотник решил не ломать голову, и заглянуть попозже в подробные исследования. Весьма возможно, что кастрюля являлась продолжением темы бытовой обороны, но в романтическом стиле, которого требовали любовные романы.

Не считая нетипичного головного убора, «весталка» от прочих девиц Мутного Места отличалась мало. Даже реализованная избыточная привлекательность не зашкаливала выше стандартного уровня.

«Данайцами» оказались два парня с реализацией магов, один из них — достаточно сильный, и эльфореализованый попадан безо всяких дополнительных способностей, но вполне приличной внешности. Кое-какие перегибы в его облике присутствовали — уши длинноваты, но в целом попадан был не слишком вычурный. «Светлый эльф», — определил Нальдо.

С «данайцами» всё было ясно и понятно. Им избыточной привлекательности девицы хватило с головой. На попаданку вся троица кидала страстные взоры. Страстные, но печальные. Влипли.

Эх, уточнить бы у Баськи, что же всё-таки означала та фраза о кошке. Но талантливый интуит был занят. Он, если это можно так назвать, беседовал с противником.

Похоже, Нальдо поспел как раз к передышке в сражении. Стороны приступили если не к переговорам, то к разговорам. Хоббиты смирно сидели на лошади и улыбались. Сильмэ держала под уздцы кобылку и дожидалась конца перепалки. Даже не отвлеклась на появление Охотника.

— Бась, тебя сменить? — Счёл нужным поинтересоваться Наль.

А вот обладательница антимагической кастрюли отвлеклась и даже очень. Она поправила сползающую на нос кухонную утварь, подпихнула её сбоку краем полотенца, чтобы сидела плотнее, и уставилась на Нальдо во все глаза.

— Вы эльф!?

Казалось, её удивлению нет предела.

— Да уж не гоблин.

Нальдо терпеть не мог отвечать на риторические вопросы.

— Как эльф может пленить невинное существо? Немедленно отпустите несчастных!

Девица указала пальцем на хоббитов.

— Я ей говорил, — почти простонал Баська, — буйные они. Полоумные. Нуждаются в попеке.

— В опеке, — уточнил Нальдо. — Точно. Всё верно. Ещё как нуждаются. А вам-то что за дело до них, знойная Орлеанская Девственница?

— Откуда Вы знаете?! — Аж взвизгнула попаданка. — И она знает, что я девственница! — На сей раз, указующий жест предназначался Сильмэ. — И даже он! — Палец переместился в сторону Баськи.

— Да что тут знать? — Нальдо пожал плечами. — У Вас же — кастрюля. Кстати, она очень оригинальная. Из дома? — Девица, не ожидавшая такого развития беседы, кивнула, и кастрюля снова съехала на нос. Ан-Амирон попытался развить успех мирных переговоров. — Да-а, здесь такие не делают. «Цептер», кажется? Потрясающее изобретение! В нём и еда полезнее, как честно врёт производитель, и голова… в общем, и всё остальное. Значит, эта посуда ещё и от нескромных мыслей защищает? Ну и как? Действенно?

Девица опять кивнула. Изделие шарлатанского конвейера тюкнуло владелицу по переносице.

— Что Вы себе позволяете? — Очнулась попаданка и тут же впала в благородную истерику. — Немедленно развяжите близнецов! Иначе мой муж вас испепелит! Вы — поддельные эльфы!

— Гном я! — Обиженно пробасил Баська.

— Муууж!? — Нальдо был потрясён. — Это который из несчастных?! — Судя по реакции, несчастным испепелителем оказался тот маг, который — сильный. То-то он глаза страдальчески закатил. — Сочувствую, парень. — В памяти всплыли подробности из раздела закрытой информации, те самые, которыми поделилась Силь. — Ты пока один муж, или есть ещё кандидаты? — Спросил Наль на удачу.