Елена Лобанова – Реализация (страница 59)

Все сущности пребывали в онемении, чем и воспользовался свежеобретённый Горгуль.

— Девочки обожают длинноволосых демонов! Волосы надо заколоть в хвост. Красота! И цвет получился, что надо. Очень необычный, сразу привлекает внимание. А перья! — Разорялся герой-любовник. — Настоящий тёмный ангел любви!

— Селезень переросток! — Отмер Витас.

— Петух крашеный! — Припечатал маг.

— Птица счастья синюшная! — Поддержал его Витольд.

— Талик, — Бутончик всхлипывал, но держался, — нам срочно нужен крем-депилятор и ножницы!

— Где ты видел депилятор для кур, вампир травоядный!? — Скорбно рычал демон.

— Вампир дело говорит. — Неожиданно поддержал Бутончика маг.

— Да! — Бутончик приободрился. — План — такой: волосы можно состричь или вообще сбрить — не беда. Продадим их любой местной ведьме как волосы русалки. Отрастут, тогда ещё раз продадим. Я в мальвины не записывался! Лучше быть бритым вампиром с шипастым гребнем, чем вот таким… тёмно-голубым! Перья или ощиплем или…

— Без «или»! — Взял на себя ответственность Бормотун. — Крупные пойдут на продажу как принадлежности для письма, мелочь — на набивку подушек.

— Правильно, — поддержал сущности оборотень, — а то еще и куриные вши заведутся, а куриных шампуней пока не придумали. Мои блохи от такого соседства сбесятся.

— Отходы — в доходы! — Выдал лозунг меркантильный вампир.

— Согласен! — Присоединил свой голос «за» Витольд. — Кучеряшки с головы точно сбрить надо. Талик, срочно покупаем бритву.

Талик в задумчивости потёр подбородок, а следом щёку.

— Гм… все почувствовали, да? У нас еще и кучерявые бакенбарды имеются… — задумчиво сообщил он всем сущностям. — Ладно, значит, опять бриться придётся. — Талик привычно провёл руками по рогам и застыл.

Очередная новинка во внешности немедленно требовала зеркала. Одним ощупыванием тут было уже никак не обойтись. Рога перестали быть бычьими. По крайней мере, Талик никогда не видел быков с витыми рогами. И загибались они теперь не вперед, а назад.

— Горгуля на вынос! — Приговорил новую сущность Витольд.

Талик почувствовал, что сущности внутри кооперируются для совместных действий, а чем закончится изгнание новенького элемента ещё неизвестно. Частичный летальный исход — это вам не таблица Менделеева, такое ни одному патологоанатому и в страшном сне не снилось.

— Без паники! — Отдал приказ писатель Золотов.

— Правильно! — Опять влез Горгуль, у которого чувство самосохранения, похоже, отсутствовало напрочь. — Я вам не купидон, чтобы рядом летать! Между прочим, очень красивые рога получились. Демоничнее, чем раньше.

— Цвет!? — Рычал, требуя ответа, Демон.

— Чёрные. — Отчитался герой-любовник. — Классические, как у всех соблазнителей.

Талик выбрал перо покрупнее, дёрнул и взвыл не хуже Витаса. Витас завизжал на весь мозг как шавка, которой попытались оторвать хвост, Бормотун стонал голосом старого радикулитника, демон шипел и стегался хвостом, Бутончик по-комариному пищал. Больно было всем. Аж слезы на глазах выступили. Талик перевёл дух. А ещё говорят, что к депиляции можно привыкнуть. Чушь! К такому самоистязанию привыкнуть невозможно! Перо осталось у Талика в руке, но судя по первому опыту, предложение о тотальном ощипывании себя живьём надо было пересматривать.

— Силь… — Талик как мог проникновенно воззрился на кавайную предательницу. — Скажи, я на демона похож?

Попаданка молча, но очень часто кивала. Главный конвоир до ответа не снизошёл. Самым сердобольным оказался Баська. Он подъехал поближе к Талику и придирчиво осмотрел его со всех сторон.

— А в профиль повернитесь, сударь. — Гномыш на своей лошадке почти сравнялся с Таликом ростом, наверное, поэтому, особо тщательно рассматривал его лицо. — И еще раз фасом. Эта… в смысле лицом прямо… Похож. — Закончил осмотр Баська.

— На демона? — С надеждой рыкнул Витольд.

— На демона тоже, ага. — Гномыш был чему-то очень рад, что настораживало. — Таким и оставайтесь!

— Тоже… — Талика грызли нехорошие предчувствия. — А ещё на кого?

— Эта… на Пушкина. Очень. На Александра Сергеевича. — Баська одобрительно покивал. — Ну, почти. Только рогатый очень.

— Зеркало… — Просительно просипел писатель Золотов.

Силь всё-таки сжалилась, спешилась и пошла к заводной лошади копаться в своей котомке. Привязанные к седлу хоббиты хихикали, вертелись, хватали попаданку за руки и всячески мешали. Талик тихо зверел. Наконец, он получил маленькое круглое зеркальце в деревянной коробочке. Оно и у Силь-то на ладошке вполне помещалось, а в его демонической лапе почти терялось. Но Пушкина можно узнать и в маленьком зеркале. Отомстил, значит, за Салтана, покойное «наше всё»! Или за «Золотого Петушка»…

Нальдо присмотрелся ещё раз. Не зря Зольников ему кого-то смутно напоминал. Ай-яй, яй, нельзя быть таким невнимательным. Баська-то был почти прав. Попадан, и впрямь стал почти похож на того писателя, если не обращать внимания на синие волосы, рога и гребень. На крылья тоже лучше внимания не обращать. Как есть — оперённая летучая мышь. Козлорогая.

У некоторых демонов и ангелов, а так же, прости Творец, некоторых крылатых эльфов-попаданов, перья встречались, но росли они всё-таки на птичьих крыльях. Ну, никак не на мышиных. Хотя, справедливости ради надо заметить, что Зольников-Золотов больше походил не на самого Пушкина, а на его портрет, изрядно изувеченный художником, больным и неизлечимым, который дорисовал на оригинале кучу нелепых атрибутов и раскрасил некоторые из них в тёмно-синий цвет. Нальдо встречал много странных реализаций, но такой воплощённой нелепицы — ни разу. Сопровождаемый тем временем разглядывал себя, пытаясь увидеть новый облик целиком, стонал и ощупывал пухлые губы. Разрослись, ничего не скажешь, даже клыки прикрыли.

Силь забралась в седло, и, пользуясь тем, что подопечный очень занят своей преображённой персоной, шепнула:

— План одобрен. И, поздравляю, Вы повышены в звании, Старший Охотник.

— Благодарю. — Так же тихо шепнул Наль и тоже воспользовался возможностью: Силь достался поцелуй в ушко.

В следующий момент Сильмэ извернулась, повисла у него на шее и поцеловала так… Так что появившаяся местная попаданка сразу поняла: этот эльф занят, лучше не покушаться.

Жительница хибары, рядом с которой Зольников устроил остановку и свои вопли-визги-стоны, окончательно пробудилась и вышла посмотреть, что происходит. Ну, вот… Харирама проснулась.

— Ой, эльфы целуются! Кавайи! Няшечки! — Пропищало недоразумение с пушистым хвостом.

Из сарайчика напротив появилось похожее существо — на голове беличьи уши, сзади пушистый хвост.

— Ой, какой няшный, ми-ми-ми! — Этот восторг предназначался Зольникову.

И началось…

Харирамцы разве что по крышам не лезли в надежде «обмимишить» приезжих. Талик совсем не ожидал, что странная синяя шевелюра и перья вызовут такой ажиотаж. Впервые со времени попадания в Мутное Место его успех у дам оказался несомненным, и никакие эльфы не могли с ним, Виталием Золотовым, потягаться в популярности. Жаль, что очаровательные харирамки оказались сплошь японисто-мультяшными: кто с хвостом, кто с глазами-блюдцами, и с волосами всех цветов — от оранжевого до зеленого.

С высоты своего и конского роста писатель Золотов разглядел как минимум троих таких же синеволосых, как и он сам, попаданок. Определить, кто из харирамцев по какому произведению реализовался, было абсолютно невозможно. Почитатели японских лупоглазиков наверняка представляли милые сердцу образы, даже читая его, Золотова, героические произведения. И далеко не все харирамцы были дамами. Хорошо, что Талик уже привык к Силь с её ужимками и лохмотушками. Как выяснилось, у кавайной попаданки был ещё вполне приличный вид по сравнению с некоторыми здешними жителями.

Толпа уже запрудила узкую улочку, но народ всё пребывал. Казалось, ещё немного, и местное население полезет на Таликова мерина.

— Писатель, — бурчал Витольд, — мы здесь вообще кто? Демон в японском этническом стиле, что ли? Нам же вроде только припасы купить, если я чего помню. — Коварный, вопреки обыкновению, не был зол и даже благосклонно разрешал разномастным девушкам гладить свой хвост. Хвост вовсю заигрывал с попаданками, позволяя особо симпатичным себя поймать.

— Да, поесть бы… — Витас тоже нежился в лучах нежданной славы.

— И капельку сакэ?! — Мечтательно полувопросил Бутончик.

— А вот та ведьмочка, — неожиданно заявил маг игривым тоном, — вот та лисичка-кицунэ[2], которая нам глазки строит, очень даже ничего… Очень.

— Она не кицунэ, — возразил Витольд, — нэко[3], кажется. Или вроде того.

— Да хоть нэцке[4], - оставил пищевую тему оборотень, — на лисичку похожа и ладно. Мне подходит. Ставим на голосование?

— Огм… — поперхнулся маг.

Горгуль сразу же, присоединился:

— Я «за». Оборотень тоже «за». Два голоса есть. Кто еще?

Больше желающих иметь дело с лисьими хвостами не нашлось.

Пока личности препирались и стыдили Витаса, толпа поредела, и стало тише. Причина тишины вскоре появилась из-за поворота. По улице шествовали шесть томных длинноволосых юношей в развевающихся тряпках (с намёком на шелка) и с катанами. Вроде бы с катанами… Что уж там у них в ножнах — благородная сталь или ржавое железо, Талик не горел желанием выяснять. Но интуиция подсказывала, что вряд ли здешняя то ли полиция, то ли банда, вооружена такими же как у него героическими обрезками мечей. Предводительствовал шестеркой не менее томный и длинноволосый, но совсем иначе одетый парень. На серой приталенной форме ярко выделялись гигантские чёрные отложные лацканы, белые эполеты и что-то вроде орденских планок.