Елена Ликина – Замошье (страница 24)
— Несложно, — Дуня в силу своего плевка не верила, но спорить желания не было. Поплевав куда нужно, она и руками поводила для пущей убедительности, состроив при этом зверское лицо. Гримаса предназначалась продолжающему тереться у забора синему берету, и Пипилюнчик наконец-то вняла предостережению, отступила.
Уже в доме Дуня потребовала стакан воды, отсчитала туда ровно шесть капель, накрыла ладонями и зашептала отв
— А не отравлюся? — опасливо передернулась тётка, принюхиваясь. — Дюже оно мутное на вид.
— От того мутное, что там земля, — рассердилась Марыська. — Пей, не сумлевайся! Иначе совсем килы заедять!
— Ох, твоя правда! Уж так умучили — все из рук валится. Ну, будем здоровы! — Фимка вдохнула поглубже и опрокинула в себя содержимое стакана. Промокнув уголок рта платком, пробормотала. — Вроде приятность внутри разлилася. Может сработает настоечка?
— Сработает обязательно! — успокоила ее Дуня. — Будете пить настой по шесть капель утром и вечером. Пока пузырек не опустеет.
— А можно за один раз с ним покончить?
— Нельзя! Если все сразу выпьете — отравитесь. А понемногу — по шесть капель! — пойдёт на пользу. Вы поняли меня? — Дуня осеклась, заметив вытянувшееся тёткино лицо. Фимка застыла, уставившись в пустоту невидящим взглядом, и у Дуни разом похолодели ладони. Что, если рецепт подвел? Или у Фимки аллергия на золотарник? Сейчас как упадет! Как станет биться! И что тогда делать? Как спасать??
— Какая там аллергия, — фыркнула Марыська. — Вишь, щеки как взрозовели-то? Хорошо пошла настоечка! Пользительно!
Фимка моргнула и выдохнула изумленно:
— И правда пользительно! Будто бы помогло, хозяюшка?.. Ох! Точно ведь помогло! Не шев
Она принялась ощупывать себя руками и радостно причитать, а удивленная таким быстрым эффектом Дуня напомнила ей о необходимости полностью пропить назначенный курс.
Дуня изо всех сил старалась «держать лицо» и не расплыться в радостной улыбке, зато Марыська откровенно ликовала, в очередной раз убедившись в могуществе своей новой хозяйки.
— Нету! Нету кил! — начала приплясывать и Фимка. — Все ушли! Как есть — все! Я прямо такое облегчение прочувствовала! Такое!! И все благодаря тебе! Спасибо, матушка! — она вдруг бухнулась на колени и попыталась поцеловать Дунину руку. — Только ты еще и Мишане помоги! Верни его прежнего. Тебе же не трудно. А я за то справно отработаю! Что велишь — сделаю!
— Будет тебе работа, не сомневайся, — плотоядно улыбнулась Марыська. — Огород нам вскопаешь, когда семена принесем.
— Семена? — ахнула Фимка. — Никак за Гнилушу собрались? В гиблые места?
— Кому-то, может, и гиблые. Только моя хозяюшка ничего не опасится! Время придет — добудем и семян.
— Вы, Фима, поднимайтесь. — прервала козу Дуня. — И принимайте настойку, как я велела. По шесть капель утром и вечером. Первый раз я наговор начитала. А дальше можно без него. Справитесь?
— Приму. Если не забуду…
— Уж постарайтесь не забыть! Иначе все насмарку пойдет, и килы вернутся!
— Вернутся? Да как так-то?? — разохалась было Фимка, но Дуня шикнула на нее в Марыськиной манере и велела показать спину.
— Спину? — протянула Фимка удивленно. — Да чего там смотреть-то? Сошли ведь килы! Не копошат, не беспокоят!
— Мне нужно увидеть состояние ваших ссадин.
— Ссадин? Тю! Что им сделается! Заживут… — Фимка все же послушалась и задрала халат, явив на всеобщее обозрение воспаленные багровые полоски.
— М-да… Запустили вы спину. Царапины обязательно нужно обработать. Может, у вас хоть марганцовка найдется? Хотя я сама поищу… — Дуня вдруг вспомнила о возможностях своей метелочки. И решила попросить нужное у нее. — Так. Я сейчас домой отправлюсь. А дезинфицирующее средство чуть позже Марыся принесет.
— Я вам, что — кульер какой? — возмутилась коза. — Сама придет, ноги ей на что дадены? Поняла, Фимка? Только ближе к вечеру приходи. Чтобы наверняка.
— Да не надо мне ничего! Что там обрабатывать-то! Само заживет.
— У вас воспаление!
— Так землицей присыпь, и вся недолга! У меня маманя чуть что — все болячки землицей присыпала. Раз тяпнула себя по ноге топором — кровищи было! Так она черпанула с огорода горсть землицы и рану засыпала. Если хочешь — и мне так сделай. Самой-то несподручно. Хотя, могу взрыхлить за домом деляночку и полежать на земле-то.
— И думать не смейте! Дикость какая! — возмутилась Дуня. — Никакой земли, поняли? Обработаете нормальным дезинфицирующим средством. А в дополнение я еще и мазь приготовлю. Есть у меня один рецепт, — Дуня больше не удивлялась всплывшей в голове очередной подсказке. — Да. Приготовлю. Мазь действенная. Только в лес схожу за сырьем. Постараюсь до вечера успеть.
— Подождет моя спина. Не отвалится. А ты бы сперва Мишане помогла. — Фимка прижала руки к груди. — Ведь чудовищем ходит! Вдруг таким навсегда останется? Что мне тогда делать?
— Это она про Миньку, хозяюшка. — перевела просьбу коза. — Миньку по правильному Михаилом кличут. У Фимы на него виды.
— Я постараюсь помочь вашему Мишане. Но не сразу. Понадобится время.
— Уж помоги, матушка! Я добро не забываю! По всем счетам расплачусь!
— Огородик, значит, подготовишь. Семена засеешь. Р
— Вспашу. Засею. Полью, — истово повторяла за ней Фимка. — Только Мишане помогите!
От ее бубнежа у Дуни задергало в голове. Захотелось в тишину и прохладу, никого не видеть, ни с кем ни разговаривать. И поспешно распрощавшись с тёткой, она выбежала во двор.
Возле Фимкиного забора уже успела собраться толпа из местных: три вездесущие старухи-сестрицы; плюгавенький мужичонка с торчащими из огромного, не по размеру, ватника голыми спичками-ногами в разношенных домашних тапках; неприятного вида баба, прикрывающая платком лицо и с ней рядом — некто в валенках, маленький и круглый как колобок.
При появлении Дуни толпа взволновалась, наддала вперёд, начала выкрикивать просьбы и пожелания, но Марыська остановила всех одним лишь выразительным взглядом и велела определиться с очередностью.
— Вас вона сколько, а хозяюшка одна! Сейчас Фимку выправила, килы с нее отвела. Думаете, это легко?
— Уууу… — по толпе прокатился уважительный вздох. — Килы отвелааа… уууу…
— То-то! — Марыська гордо поддернула хвостом. — После сеансу хозяюшке отдых требуется, силу подкопить надо. Всем страждущим она поможет. За то не волнуйтеся. Но работать будет строго по списку. К кому первому, к кому последнему — ужо сами решайте. Так то хозяюшка к каждому придет, на сей счет будьте спокойны.
— Скорее бы уж!
— Невмоготу ждать!
— Почему Фимке первой подмогнула?
— И Панасовне! Панасовне почему вне очереди? Чем мы хуже нее, спрашивается?
— А к старосте до сих пор не зашла! Аглая жаловалась!
— И Куле вместо носа шишку насадила! Внучку ее поперла! В дом не дала войти!
— У Миньки была, но помочь — не помогла! Слышали! Знаем!
Толпа галдела и напирала, но у Дуни не осталось сил на выяснение отношений. Вдруг разом накатили слабость и дурнота. Спасибо, Марыська прижалась теплым мягким боком, шепнула успокаивающе:
— То
И уже громче, для остальных, добавила:
— В стороны, в стороны разошлись! Освободите проход. Когда список приготовите — тогда и разговаривать будем!
До дома шли неспеша, Дуня старалась дышать поглубже — прохладный влажный воздух приносил облегчение. Она хотела остаться посидеть на крылечке, но коза не позволила, заявив, что нужно как можно быстрее поесть!
На голоса выскочила кикимора — вместе с Марыськой они подхватили Дуню и завели в дом.
На застеленном старенькой, но чистой скатеркой столе уже выставлена была тарелка с горкой прожаристых до хрусткой корочки котлет и рядом — плошка с вздымающейся пушистым облаком толкушкой. От нашинкованной в миску свежей капусты шел приятный, с легкой остринкой душок.
— Капуста ишшо не успела просолиться. Но я положила немножечко. Стосковались мы здесь по овощам. — поспешила оправдаться кикимора, и Дуня успокоила ее кивком, потому что слова застряли где-то в горле.
— Дайте хозяюшке попить! — Марыська усадила Дуню на лавку и сердито рявкнула на домового. — Чего уставился, бездельник? Видишь, нездоровится ей после сеансу!
— Так я что ж… сейчас соображу… — Поликарп Иваныч метнулся в подпол и потащил оттуда грязную, всю в паутине бутыль. — Вот. Накапайте ей малиновки. Только с осторожностью. Уж очень крепкая напитка! Любое нездоровье оттянеть!
— И без тебя знаем… — кикимора, ворча, завозилась с бутылкой. Попискивающая от накатившего энтузиазма Мышуха крутилась тут же — подносила чашку, подливала воды.
Дуня выпила махом и закрыла глаза, пытаясь хоть так отгородиться ото всех. Внутри постепенно потеплело. Исчезла тянущая неприятная тяжесть. И она смогла немного расслабиться и даже почувствовала голод.