Елена Ликина – Потустороннее в Ермолаево (страница 27)

– Бабушка, спросить хочу… – начала Анна, но бабушка задрожала, поплыла, постепенно растворяясь в ярком сиянии…

На лицо упала холодная капля. Одна, следом другая…

Анна отмахнулась, перевернулась на бок.

Что-то влажное коснулось щеки, прошлось по лбу.

Дождь идёт, – вяло подумала Анна и окончательно проснулась.

Встретившись взглядом с незнакомой старушонкой резко села, пытаясь сообразить, где находится.

В руках у старухи то ли тряпка была, то ли ком из мокрых водорослей.

– Покемарила? – осведомилась она. – Вот и ладушки.

– Ох, девка, одни проблемы с тобой! Скольки ещё чудить собираешьси? – проворчал сидевший поодаль дворовый.

Вскрикнув от радости, Анна бросилась обнимать и тормошить кота.

– Ты спасся, ты живой! – кричала восторженно, теребила кудлатую жёсткую шерсть, дёргала за встопорщенную бородёнку.

– Охолониси! – орал, отбиваясь, кот. – Изомнёшь ведь шубейку.

– Да что ему сделается? – удивилась странная старушонка. – Водяного повидал, рыбкой угостился.

– Я так испугалась! Хотела за тобой нырнуть! – Анна замялась и продолжила растерянно. – А что дальше было не помню.

– Потому, что заснула. – охотно пояснила старушонка.

– Заснула?..

– Пришлось мне до тебя дотронуться. У самой воды перехватила! Едва успела удержать. Сейчас бы не здесь, а по дну бродила, с жёнками водяного знакомилась. Ему как раз очередную подыскивают. Про венок-то хоть не забыла?

В памяти Анны возникло голенастое нескладное существо, держащее в лапах лохматый мокрый венок.

– То-то! – довольно кивнула старушонка. – Хорошо, что не вышло тебе его примерить!

6

В доме было тихо и сонно.

Анна этому даже обрадовалась. Значит, Грапа не хватилась её и не переживала, не кинулась искать.

Уже возвращаясь с реки твёрдо решила, что начнёт носить крест крестов. Даже интересно стало, как повлияет украшение на её жизнь, улучшит или, наоборот, усложнит.

Возможную силу оберега задумала пустить Анна в помощь знакомым – отвадить хитку от бабы Они, вызволить Тимофея с иной стороны. Как сделает это, совсем не представляла, надеялась, что всё сложится само собой.

Ладонь после случая на реке слегка саднило. Анна поглаживала её да иногда подносила к глазам, но различить линии креста по-прежнему не получалось.

Когда спрятала лунницу и собралась взять другой из оберегов – обнаружила пропажу. Не оказалось креста на месте, исчез он, словно и не существовал вовсе.

Обыскав всё вокруг, Анна присела на кровать, постаралась вспомнить, когда видела украшение в последний раз, задумалась— куда же оно могло подеваться. Никому ведь про него не говорила, никому из знакомых не показывала.

Удивительно, но она совершенно не расстроилась. Наоборот, ощутила странную уверенность в том, что всё идёт как нужно.

Если ей суждено носить маров крест – тот обязательно найдётся! – сделала Анна неожиданный вывод и успокоилась.

Спать совершенно не хотелось. Хотелось вкусного.

Побродив по кухне, Анна поставила чайник и решилась на вольность – на сыворотке, оставшейся от молока, завела блинное тесто.

Она дожаривала уже десятый блинчик, когда на кухню вышла хозяйка.

– Ты что ж не зашла к Матрёше? Собиралась же… – поинтересовалась вяло, потирая лоб. – Голова с утра гудит. У меня на погоду всегда так. Вчера все расклеились, быстро разошлись.

Анна промолчала, ловко перевернула поджаристый дырчатый блинок.

– Да ты спорая какая! – восхитилась Грапа. – Уже и блины состряпала!

– Ничего, что хозяйничаю у вас?

– Да на здоровьичко! Вон, какой вкусноты наготовила!

Присев к столу, Грапа раззевалась:

– Никак не проснусь. Завари нам кофейку. Возьми на полке, в баночке.

Среди бутылочек и бумажных пакетов Анна без труда нашла пузатую баночку тёмного стекла. Отвинтив крышку, вдохнула непривычный, слегка резковатый запах.

– Желудёвый, – пояснила Грапа.– Хорошо бодрит.

Когда комнату наполнил яркий древесный аромат, попросила:

– Вмешай ещё медку для сладости.

Анна послушалась. Однако себе не добавила, пригубила как есть.

Терпкий островатый вкус разлился во рту. Шоколадная горчинка чувствовалась в нём, и крепость настоящего кофе.

Грапа пила маленькими глотками, причмокивала довольно:

– Хорошо-о-о… Троица вот-вот. Сходим за березовыми ветками? Нарвём и цветов.

– Сходим, – согласилась Анна. – Может, и бабу Оню пригласим?

– Нельзя ей пока.

– Из-за хитки?

Помолчав, Грапа вздохнула:

– Раз знаешь, зачем спрашиваешь?

– Понять пытаюсь – хитка, что, держит её, не пускает?

–Хитка к Оне привязана. Оня за порог, и та следом. А вокруг люди. Напугаются, судачить примутся почём зря. Да и опасно это. Хитка, она взглядом ловит. Глянешь на неё – не отвяжется после, с собой заберёт.

– Светку же не забрала.

– Зато перекосила знатно, на всю жизнь теперь метка останется.

– И нельзя ей помочь?

– Светке-то?

–Хитке…

– Нельзя. Ты погоди немного. После духова дня Оня освободится. Наговоритесь тогда.

Грапа поднялась тяжело, приоткрыла окно, крикнула кому-то на улице:

– К нам? Проходите, не заперто.

Через пару минут в кухню ввалились девчата.

– Чаёвничаете? Дело не пыльное. – Тося тщательно обшарила взглядом Анну, следом оглядела стол. – Смотрю, и блинов нажарили, не поленились с утра.

– Присаживайтесь и вы с нами, – пригласила Грапа.