Елена Ликина – Потустороннее в Ермолаево (страница 19)
Мать без сил опустилась на стул. Сгорбилась, словно из неё выпустили воздух.
– Твоя бабка говорила, что так будет. Твердила про силу, которую должна тебе передать. Я не поверила тогда, но на всякий случай приняла меры, не позволила вам больше общаться. Я так хотела, чтобы ты выросла нормальной, дочь! Без этих игрищ в ведьм и колдовство.
Анна уже и сама подозревала что-то подобное, поэтому не стала спорить, ни укорять мать.
– Почему вы внезапно продали бабушкин дом? Столько лет ничего не предпринимали, и вдруг решились?
– Мне приснился сон. Под праздники, когда ты была в своём Ермолаево. Приснилась свекровь. Она сказала, что в доме хранится какая-то вещь. Для тебя. И ты обязательно должна её получить! После этого я не выдержала, уговорила отца избавиться от дома.
– Но как вам удалось так быстро это провернуть?
– Его купили соседи, они давно хотели расшириться.
– И вы ничего, совсем ничего оттуда не взяли? Ты даже не попыталась поискать эту вещь? Скрыла всё от меня!
Мать покачала головой, взглянула умоляюще:
– Я просто пыталась тебя защитить!
– От чего, мама? От чего?
– Не надо тебе уезжать, дочь! Может, ещё передумаешь? Останешься? На Троицу поедем на дачу. Отец нажарит шашлыков. Посидим. Поговорим по душам.
– Нет, мама. Я уже всё решила и не стану ничего менять.
…
В автобусе Анну укачало.
Вокруг гомонили пассажиры. Водитель с кем-то пересмеивался в закутке кабинки.
Было душно. Спёртый воздух салона пропитался бензином и табаком.
– Скоро ли поворот? – повернулась Анна к сидящей рядом бабке. – Мне в Ермолаево.:
– Зря ты туда наладилась. – буркнула та в ответ. – В недобрый час.
Анна хотела возразить, но автобус круто вильнул в сторону, и она лишь крепче сжала зубы да задышала часто.
Когда же наконец доехали до развилки – без сил вывалилась наружу и долго стояла с закрытыми глазами, пытаясь унять дурноту.
А стало получше – неспешно пошла по дорожке, подмечая случившиеся перемены.
Близилась Троица. В ожидании зачарованного времени расцвела земля, разукрасилась, словно невеста.
Нежные головки цветов поднимались всюду из травы. Пряный сладкий дух волнами гулял по полю, кружил голову, перехватывал дыхание.
Анна не удержалась – сорвала невесомый стебелёк, залюбовалась скромным васильком. После наклонилась ещё за одним цветком, вроде шалфея. Собрала нежных ромашек, голубую вероничку. Легонько встряхнула душистый букет, освобождая от зазевавшихся насекомых. И пропустила неприметную бабочку, что скользнула в траву да поднялась оттуда ветхой старушонкой. Черна была лицом старая – до того загорела. А глаза разноцветными камешками светились. Один – зелёным, другой голубым.
Выкатилась она на тропинку, перегородила Анне дорогу.
– Что полднем хошь? Цветы обрывашь? – прошамкала сердито.
– Для всех дорога, потому и хожу! – не растерялась Анна. – И цветы для всех.
– Ой ли? – прищурилась старая. – Ну иди, коли так.
И когда Анна пошла, принялась сгребать из воздуха серые ватные хлопья, бросать ей вслед, приговаривая:
– Иди-бреди, в мгу попади… Иди-бреди, в мгу попади… Вдохнёшь – забудешь кто ты есть.
Разрослись хлопья, расправились, покрыли всё вокруг пеленой.
Только что мягко светило приветливое солнце и вдруг пропало, потерялось в серой мгле.
Вдохнула Анна прохладную влагу и запнулась. Все мысли, все волнения исчезли враз, словно проник и в голову туман, ничего знакомого не оставил.
– Где я? Куда иду? Зачем? – в смятении заозиралась Анна по сторонам, уронила на землю ненужные теперь цветы.
На самые простые вопросы не было сейчас у Анны ответов. Позабыла она даже своё имя!
Туман наседал. Лип к лицу. Обволакивал. Растекался клейкой массой, словно хотел поглотить.
Не сдержалась Анна, закричала громко:
– Помогите! Кто-нибудь! Помогите!
Взбаламутив холодную влагу, пронеслось совсем рядом что-то юркое. Чудом не наткнулось на Анну, только мазнуло крылом. Зачирикало, защебетало – позвало за собой.
Раздвигая руками застоявшийся воздух, тщетно вглядываясь вперёд, двинулась Анна на голос.
Внезапно туман вытолкнул её к неприветливому старому дому у лесной окраины. Заросла к крыльцу тропка, прогнили деревянные ступени, потемнели от грязи тусклые оконца.
Странное крылатое существо, смахивающее на летучую мышь, сидело на шатких перилах и, когда Анна приблизилась, спрыгнуло, протиснулось в щель под дверью.
Анна не успела постучать, как дверь отворилась.
В проёме возникла хозяйка. В тёмном платье да чёрном платке, с длинной седой косой в пол, смахивала она на колдунью из сказок.
Сузив глаза, осмотрела гостью, пригласила жестом – проходи.
Анна робко ступила в помещение, присела на табурет у стены.
Хозяйка же отошла к столу, повернулась спиной, загремела чем-то.
– Я…потерялась… – тихо шепнула Анна.
– Куда шла?
– Не знаю…
– Не знаешь? – обернулась хозяйка.
– Не помню. В голове пустота, – всхлипнула Анна, едва удерживая слёзы.
– Кто тебя ждёт, тоже не помнишь?
– Не-е-е-т…
Хозяйка подошла, подала стакан. В мутном желтоватом растворе плавали сморщенные багровые ягоды.
– Выпей вот.
– Что это? – Анна понюхала напиток, скривилась от противного запаха.
– Настой. Успокоишься. Приснёшь. Пей, не смоневайся!
– Зачем мне спать?
– Пей уже! – настойчиво повторила хозяйка, и оглядев Анну, пробормотала почти неслышно. – Худовата птичка. Ну, хоть что-то.
Анне совсем не хотелось пить, но она послушалась, поднесла ко рту стакан. А услышав последние слова, подняла голову и перехватила жадный нетерпеливый взгляд.
– Что вы сейчас сказали?.. – начала было и осеклась, увидела в глазах хозяйки своё перевёрнутое отражение!
Застучали по полу коготки, то полезли из углов странные твари, собрались вокруг девушки. Сморщенные голые их тельца лоснились, волочащиеся по полу крылья походили на старое тряпьё.
Хозяйка ощерилась, приказала погрубевшим враз голосом: