Елена Ликина – Кудеса для Евы (страница 6)

– Ты бы ему снотворного влепила, – предложила бабке Матрёша. – Чтобы до весны проспал.

– Не могу, неправильно это. Всё же чувства у него. Переживает.

– Да какие чувства у нечисти! Блажь одна.

Бабка принялась возражать, а Ева приткнулась к стене и задремала следом за дворовым.

Резкий противный звук выдернул её из тёплой дремоты.

Сквозь схваченное морозом стекло различила Ева вроде кого-то птицы – с человечий рост да в женском потрёпанном платье. Глазом без зрачка прильнула незваная близко-близко, уставилась пристально. А как моргнула редкими ресницами – разом все зубы свело у Евы! Да в ушах завело тоненько – то ли плачь, то ли непонятное причитание.

Кикуня немедленно заворчала и, скрутилась в клубок, закатилась куда-то в угол.

Баба Оня быстро выключила свет, прошептала с досадой:

– Нечистый кумоху принёс! Не смотри в глаза-то ей! Зажмурься!

Задёрнув поплотнее занавеску, прихватила мисочку с водой, поставила у порога.

– Это чтобы кикуня её зов не услышала. Иначе не сможет противиться, отворит двери, впустит к нам.

– Что ей сделается, кикуне твоей. В щёлочку забилась и сидит. – пробурчала Матрёша. – А я-то хороша! Совсем забылась, разгорелись глаза на пирожки. Как теперь к себе пойду через ту кумоху?

Кумоха меж тем не отставала, продолжала скрестись да жалостно постанывать – проситься в дом. Звуки шли отовсюду. Еве казалось, что кто-то топочет по крыше, простукивает стены, легонечко тарабанит в окно.

– Ишь, разошлась как! – вздохнула Оня. – Придётся потревожить суседушку. Пойду в кладовую, попрошу помочь.

– Из-за неё всё! – Матрёша погрозила Еве. – Жили себе спокойно. Так нет, принесла нелёгкая.

– Меня кот сюда притащил! – возмутилась Ева. – Не собиралась я в вашу деревню. Очень надо!

– Собиралась или нет, всё едино. Из-за тебя кумоха приковыляла. По следам нашла да по рассказу смутьи. Чует слабину твою, вот и лезет.

– Не нападай на девочку, Матрёш. Она и так испереживалась, бедняжечка. – баба Оня вынесла из кладовой берёзовый веник. Обмахнула им окошко да попросила. – Суседушко-дедушко, разберись с гостьей незваной, отвадь кумоху от нашего порога!

Рядом согласно брякнуло, раздался дробный топоток.

Баба Оня приотворила оконную створку и протиснула веник образовавшуюся щель.

И сразу затихла кумоха!

Унялись скрипы, смолкли звуки и шепотки.

А потом проявились на нетронутом снегу следочки птичьи, спешащие от дома прочь. Веник летал и кружил над ними, охаживая невидимую кумоху по спине.

– Свезло тебе с домовым, – Матрёша завистливо вздохнула.

– Я с добром к нему, а он ко мне – с пониманием, – улыбнулась бабка и захлопнула окно. – Ух, и напустили морозцу. Надо печку проверить, подкинуть дров.

Немедленно откуда-то выкатилась кикуня, принялась шерудить в печи кочергой.

А баба Оня приобняла притихшую Еву и повела за собой.

– Сейчас спать уложу тебя, деточка. На хороший сон наговор сделаю. Отдохнёшь, успокоишься. А утром думать станем – как дальше быть да что делать.

Глава 3

Всю дорогу до Ермолаево Маринка провела в напряжении.

Она успела пожалеть и о собственном спонтанном решении, и о том, что выбрала несвойственный себе способ поездки, отправившись в деревню в компании незнакомого человека.

Попутчицу Маринка нашла через Интернет. Известный сервис предложил несколько вариантов, и она остановилась на единственном и наверняка безопасном – где водителем значилась женщина.

Варвара, энергичная и резковатая дама, выехала гораздо позднее условленного срока и, навёрстывая упущенное время, лихо гнала автомобиль по леденеющей к ночи трассе. Перепутав в темноте поворот и изрядно поколесив по окрестностям, она неожиданно заявила Маринке, что до самой деревни не поедет.

– До твоего Ермолаево совсем немного осталось. Ножками быстрее доберёшься.

Оторопевшая Маринка попробовала было ей возразить, но Варвара быстро её заткнула.

– Вылезай. Дальше не поеду. Иди напрямую через поля. Тебе туда… – она неопределенно махнула рукой и, не попрощавшись, умчалась.

Когда они только обсуждали детали поездки, Варвара радовалась, что им по пути и обещала подбросить до нужного места. Но уже в дороге выяснилось, что едет она вовсе не в Ермолаево. А на безобидный вопрос Маринки – куда, предпочла умолчать, да еще и буркнула недовольно, чтобы не закудыкивала дорогу.

Сама же, напротив, настойчиво расспрашивала про Ермолаево, интересовалась зачем Маринке в деревню? Какие люди там живут? К кому конкретно она едет?

Маринка тоже решила не откровенничать и зачем-то соврала про подружку. Сказала, что едет к той в гости – посплетничать-потусить.

– Подружка местная? Ровесница твоя? Или старше?

– Городская. У неё в деревне бабушка жила. А теперь родители сделали что-то вроде дачи.

– Ясно… – ответ явно разочаровал Варвару.

Поправив над зеркальцем уродливый брелок в виде куриной лапы, она невзначай поинтересовалась:

– Ты про деревенских ведьм что-нибудь знаешь?

– Про ведьм? – удивилась Маринка фальшиво. – Вы серьёзно?

Услышав вопрос, она тут же подумала про девчат, но рассказывать о них незнакомой тётке не стала.

– Не веришь в ведьм? – Варвара взглянула искоса, и Маринке вдруг сделалось страшно.

– Никогда не думала о них, – как можно равнодушнее буркнула она и, скрутив в кармане фигу для верности, поспешно отвернулась к окну.

– Зря, зря… – то ли прошептала, то ли прошипела Варвара и до конца поездки больше ни о чём не спросила.

О своём прибытии Маринка никого не оповестила заранее, поскольку до последнего момента и сама не предполагала, что соберётся в гости к бабе Оне. Но потом родители повезли Лизу на море, и Маринка осталась дома одна. Ехать со всеми она отказалась – толкотня курортных городков утомляла, да и море никогда не привлекало Маринку.

Ей всегда хотелось в деревню, к полю и лесу. Тогда-то и пришла мысль рвануть к старым знакомым и встретить Новый год в компании девчат.

Её не ждали. Маринка собиралась сделать сюрприз. Но теперь, оставшись в одиночестве посреди бескрайнего поля, очень сильно пожалела о своем решении.

Зима полностью изменила пейзаж. Приметные местечки и ориентиры скрыл снег. Всё словно утратило очертания, смазалось в подступившей темноте, и Маринка больше угадывала, чем видела, что происходит вокруг. Немного поплутав, она наткнулась на узкую тропинку среди сугробов. И, мысленно поблагодарив тех, кто её вытоптал, зашагала вперёд.

Откуда-то налетел ветер – разметал падь, осыпал лицо чем-то колким, жестковато-ледяным, принёс с собой невнятное жужжание да лёгкий тоненький перезвон. Среди туч нехотя проявилась луна – растрёпанная и щербатая, в красноватом зыбком ореоле. Маринка засмотрелась на неё, и неясное предчувствие ворохнулось внутри, будто пытаясь предостеречь от чего-то.

Мороз разошёлся к ночи, ноги в лёгких ботинках закоченели.

Маринка незаметно перешла на бег. И чтобы подбодрить себя, даже запела негромко, но вспомнив про непростое место, осеклась, побоявшись привлечь кого-то не того. Так и трусила вперёд в молчании, мечтая поскорее добраться до деревни.

За поворотом Маринку поджидал сюрприз – слепленный кое-как снеговик торчал на тропинке, перегораживая проход.

Создатель не потрудился приладить ему ни нос-морковку, ни глаза из угольков, прочертил лишь широкую щель рта с торчащими из неё щепками-зубами.

Снеговик производил зловещее впечатление, и Маринка поторопилась его обойти. А чтобы не наступить в сугроб, чуть подтолкнула смёрзшийся бок и не смогла отнять рук от него руки!

Она дёрнулась раз, другой, но получилось только хуже, Маринку еще сильнее притянуло к снеговику. Она ткнулась в него лицом, захрипела, забилась, тщетно пытаясь вырваться. А в голове кто-то ехидно рассмеялся.

Как она могла быть такой беспечной? Почему не предупредила о приезде? Сейчас её сожрёт ледяное чудовище, и никто никогда не узнает про это!

Что-то похожее на корявую ветку с прутьями метнулось к ним сбоку, набросившись на снеговика, одним точным ударом снесло тому голову.

Маринку резко отбросило в сугроб, осыпало смерзшимся колючим снегом, и она беспомощно забарахталась в нём, тихонько подвывая от страха.

Маринка боялась, что станет следующей, что сейчас последует новый удар! Однако ветка больше не проявляла агрессии, неподвижно зависнув перед Маринкой терпеливо ждала, чего-то, и когда девушка отважилась на неё посмотреть – дрогнула легонько, словно приглашая опереться.

Это оказалась вовсе не ветка, а грубо сработанная метла! К сучковатому неровному древку небрежно были прилажены прочные и длинные прутья. Видя нерешительность Маринки, метла мазнула ими по снегу, выводя корявое «Возьмись за меня». Немного помедлив, Маринка решилась последовать рекомендации и робко обхватила шершавое древко. Метла тут же плавно подалась вверх, помогая ей подняться.