Елена Ликина – Колыбельная для ночницы (страница 47)
Сердце заколотилось так отчаянно, что она прижала руку к груди, пытаясь совладать со страхом.
— Авигея в соседней комнате. — как ни в чем не бывало сообщила ей Таня. — Сейчас приготовлю всё здесь, и пойдём к ней.
Таня положила зеркало на пол и потрясла затекшими руками. Из-за печи тут же прозвучала длинная треть —
— Потерпи. Уже немного осталось… — подбодрила его Таня. — Андрюха не беспокоил больше?
А
— Не приводил, значит. Это хорошо. — усмехнулась Таня. — Плохое задание ты подкинула внучку, Прасковья.
— А если он придёт… Андрей? — голос подвел Зосю, и она прокашлялась.
— Если придёт — встретим. — хмыкнула Таня. — Иди сюда. Подержи зеркало. Оно должно стоять вертикально.
Зося послушно подошла, а в голове настойчиво твердило: «Признайся, пока не стало поздно! Признайся, что не знаешь никакой колыбельной! Признайся! Признайся! Признайся!»
— Тань… — почти беззвучно шепнула Зося, но Таня велела ей заткнуться.
— Вроде бы ровно… Удержится… Отпускай его, Зоська.
Зося послушно убрала руки, а зеркало так и осталось стоять.
Зося только теперь разглядела, что оно двустороннее.
Таня расположила зеркало по центру комнаты, повернув таким образом, чтобы обе сестрицы оказались перед ним.
— Вот и всё, девоньки. — промурлыкала Таня. — Сейчас будем прощаться. Я бы и Прасковью с вами отправила, но её зеркало не примет.
Курнеля издала сиплый звук,
Смех прозвучал как карканье. И Зосе показалось, что фигура подруги изменилась! Сделалась ниже и грузнее, а рыжие волосы — побелели!
— Ударь её! — прохрипела Чура из платка. — Ударь, пока совсем не обратилася!
Ударить… ударить? Но — как?
— По шчокам! По шчокам хлестай! — закричала Чура.
И Таня услышала это, обернулась.
В глазах подруги плясали красные всполохи. Черты лица расплылись.
Встретившись с Зосей глазами, Таня ухмыльнулась и прищёлкнула пальцами, мгновенно обездвижив её.
— По шчокам! — донеслось в последний раз, а потом Таня разорвала платочек.
И в этот момент на неё прыгнул
Не ожидавшая нападения Таня отвлеклась, и чары ослабели.
Зося рванулась к ней и влепила смачную пощечину.
— Хватит… — выдохнула Таня и потерла побагровевшее лицо. — Хватит, Зоська. Я вернулась.
— Что это было? Что происходит? — Зосю потряхивало от ужаса. — Ты превращаешься? Превращаешься?? В кого??
— Вроде того. Немножко утратила контроль. Увлеклась.
— В ведьму… — просипела довольная
— Я контролирую себя. Не бойся. Я справлюсь. — Таня попыталась улыбнуться Зосе. — Теперь твой ход. Поторопись!
Схватив Зосю за руку, она потянула её в следующую комнату, прямо к застывшей неподвижно Авигее-
Старуха съёжилась и выглядела такой несчастной, что Зося невольно пожалела её.
— Филонида Паисьевна… — шепнула онемевшими от волнения губами. — Как вы себя чувствуете? Вам больно?
Ответить бабка не могла, у неё лишь заблестели глаза и по щеке покатилась одинокая слезинка.
— Филонида Паисьевна, как вам помочь?
— Глупее вопроса не могла придумать? — разозлилась стоящая позади Таня. — Это уже не Филонида. Не думай о том, что причинишь ей вред. Филониды больше нет. Перед тобой Авигея!
Бабка не отводила взгляд, и столько страдания было в нём, столько боли!
— Филонида Паисьевна… — Зося потянулась к бабке, и Таня ударила её по руке.
— Не ведись, идиотка! Действуй! Время пошло!
— Филонида Паисьевна… вы помните меня? — повторила Зося шепотом. — И сестёр, и Петьку — помните?
Бабка моргнула, теряя слезинки, и Зося снова пожалела её — одинокую и никому не нужную сейчас. Если Филонида слышит, если реагирует на слова — возможно ещё не всё потеряно? Не всё так плохо, как кажется?
— Время, Зоська! — Таня подтолкнула Зосю в плечо. — Не распускай сопли! Сосредоточься!
— Таня, подожди… Мне кажется, она слышит… Слышит нас! И всё понимает!
— Тебя это не должно волновать! Чем быстрее она загнется — тем лучше.
— Как ты можешь так говорить? Она же живая! Это живой человек!
— Это не человек, а оболочка от него! Соберись, Зоська. Не вынуждай меня применить силу!
Зося даже не повернула головы, всё смотрела, как бабка обреченно прикрыла глаза, а из-под век так и продолжали сочиться слезы.
— Филонида Паисьевна, — Зося говорила тихо, будто сама с собой. — В ту ночь была гроза… Помните, Филонида Паисьевна? Вы оставили нас здесь… Меня, девчонок и Петю… не отпустили в лес… накормили… обогрели… дали всем по куколке…
В комнате сделалось вдруг очень тихо. Зося не слышала больше Таниных угроз, она словно перенеслась в прошлое, в то время, о котором говорила.
Почувствовала в руке лёгкость макового стебелька.
Отчётливо прозвучал смех Полины, а затем раздался легкий хруст.
Хрупкая коробочка треснула, роняя чёрные точечки-семена…
— Просыпались годы маковыми зёрнами
Не остановить, не повернуть вспять.
Только вспоминать о них, лишь вспоминать
Непослушными пальцами мак по зёрнышку перебирать-собирать.
Всё, что осталось — то в мешочек сложу
Нитью красной вокруг обвяжу,
Солнце заходит