Елена Ликина – Колыбельная для ночницы (страница 46)

— Восстанавливаю твой потенциал. Да стой ты спокойно! Я почти закончила.

Таня была какая-то странная. Что-то сильно изменилось в ней с тех пор, когда они виделись. Голос немного погрубел, во взгляде появилась жёсткость, а на дне зрачков иногда вспыхивали красные огоньки.

Сейчас они разгорелись сильнее, и коже под Таниной ладонью сделалось горячо.

Таня сморгнула и огни пропали, а Зося вдруг почувствовала, что к ней возвращаются силы.

— Спасибо, Тань! Как это у тебя получилось? — восхитилась Зося.

— Не спрашивай. Не важно. Переходим к завершающей части плана. Берём зеркало и валим в деревню.

— А… Петя? Мы его бросим здесь??

— За Петькой пока присмотрит здань. А потом решим, что с ним делать.

— Здань? — слово было Зосе незнакомо.

— Здань.

Видя замешательство Зоси, Таня сжалилась и объяснила, что здань — призрак бывшего хозяина дома.

— Давным-давно жили были два братца, и повздорили они из-за наследства со всеми вытекающими. Ну, ты понимаешь.

— Поэтому у дома плохая слава?

— Ну да. Сама посуди — кому понравится торчать в заточении, да еще невидимкой.

— Полина говорила, что дому нужна энергия живых!

— Я поначалу тоже так думала. Только ошибалась. На самом деле энергия живых нужна зеркалу.

— А дом…

— Все эти годы дом страдал без тепла и людей. Но когда здесь обосновались сестрички — всё стало гораздо хуже!

Рядом вздохнуло, и кто-то коснулся Зосиной руки, будто бы приветствуя девушку.

— Это здань с тобой здоровается. Будь вежливой. Ответь.

— Привет, — пробормотала Зося. — Как поживаете?

— Глупый вопрос!

— Вас… можно увидеть?

— Нельзя! — ответила за невидимку Таня. — Заканчивай базар, Зоська. Нам нужно отправляться.

— Не груби, Тань! Ты… какая-то не такая…

— Какая — не такая? — перекривила Таня Зосю и, примерившись, осторожно приподняла зеркало. — Тяжелое, зараза. Ничего. Удержу.

— Давай помогу! — Зоя шагнула к подруге, но Таня заорала:

— Не подходи!

И уже чуть спокойнее добавила:

— Справлюсь сама. Держись в стороне, Зоська. Меня может переклинить.

— Х-хорошо… — Зосю неприятно поразил тон подруги, но она благоразумно решила не заострять на этом внимание. — Мы сейчас прямо в деревню?

— Ага.

— Это обязательно? Я бы не хотела снова увидеть Филониду Паисьевну… и всех остальных…

— Обязательно. Мне нужно довести ритуал до логического завершения. Авигея и сестрицы нас заждались.

— Близнецы в Патрикевичах??

— Ага. Я их укротила до полночи. Нужно торопиться.

— И что ты собираешься делать дальше?

— Не я. Ты. Ты споешь им колыбельную. Чтобы усыпить.

Зося подумала, что ослышалась. Она? Она должна спеть? Но — что??

От ужаса вспотели ладони, и Зося непроизвольно протёрла их платком Чуры.

Она не сможет… она не знает — что нужно спеть!

Она не сможет подобрать нужных слов и сорвет ритуал! Подведёт Таню!

Что делать?

Признаться или смолчать??

Таня так надеется на неё! Не знает, что нет никакой колыбельной для ночницы!

Нужно признаться. Сказать. И лучше это сделать сейчас.

— Ну что вы там топчитеся?? — раздраженно донеслось из платка. — Солнце давно закатилось! Времени совсем трохи осталося, а они никак не наговорятся!

— Уже летим! — пропыхтела Таня, поддерживая зеркало коленом. — Зоська, видишь вон тот прутик у стены? Мне его Чура дала…

— На желание. — кивнула Зося. — У меня тоже был такой.

— Вот и славно. Значит, ты знаешь, что нужно делать.

— Кажется… кажется, знаю.

— Тогда командуй.

— Может лучше ты сама?

— У меня руки заняты! Делай, что тебе говорят! — прикрикнула Таня, а в глазах промелькнули красные искры.

Зося поспешно подняла прутик, поводила им вокруг себя, представляя дом бабки Филониды. И на всякий случай прошептала, что им с Таней нужно попасть в Патрикевичи.

Прутик исправно сработал.

Зося успела услышать печальный вздох зданя, а потом поняла, что стоит в темных холодных сенях Филонидиного дома.

— Проходи, — Таня подтолкнула её в спину. — У меня сейчас руки отвалятся!

Зося поспешно шмыгнула в дверь, и едва не вскрикнула, заметив стоящих по углам комнаты сестёр. Черные кружева Полины, и костюм Владиславы словно припорошило пылью, пряди волос переплела паутина, на бледных лицах полосами лежали тени. И только глаза оставались живыми и яркими и с ненавистью смотрели на вошедших.

Возле стола завозилась, захлопала крыльями курнеля.

— Привет… — зачем-то поздоровалась с ней Зося.

Курнеля вскинувшись, попыталась что-то ответить, но не позволила веревочка, плотно обхватывающая шею птицы.

Курнеля не сводила с Зоси поблёскивающих бусинок-глаз и резко помахивала пышным хвостом совсем как раздраженная кошка.

— Внучек… лисуна приведет… — донеслось до Зоси слабое шипение.

Лисуна… Лисуна??