Елена Левашова – Только вернись (страница 29)
Я уже неделю нахожусь дома и не перестаю думать о судьбе Тани. – Ты бы лучше подумала, как нам вернуть в отношения секс…
– Глеб, я боюсь, – вскидываю на него виноватый взгляд. – Может, мне еще рано?
– Ничего не рано, Кара, врач не запрещал интимные отношения. Я безумно тебя хочу…
И я хочу… Головой и сердцем, но телом… Я очень боюсь, что сердце не выдержит нагрузки. Предрассудки, понимаю, но и как с ними справиться, не знаю. Может, мне тоже нужен психолог?
– Во мне сейчас один страх, Глеб, – качаю головой, ища в его глазах понимания. – Я боюсь умереть.
– Господи, из-за оргазма? Кара, я не знаю даже… Врач сказал, что ты проживешь триста лет. Сама же говорила. Так что изменилось сейчас?
– Наверное, я до конца не могу его принять. Клапан… Он словно чужой. Дай мне время, Вяземский.
– Хорошо, родная. Делай, что хочешь. Только не сели свою чокнутую родственницу в нашем доме.
Глеб не может или не хочет понять Таню. А я жду новостей от Свирепого. Он каждый день отсчитывается о проделанной работе, но толку от его поисков пока маловато.
Дни летят стремительно, как стая перелетных птиц или сорвавшиеся с деревьев пожелтевшие листья. В воздухе витает осенняя прохлада, а ночи становятся длиннее. Совсем скоро к моей меланхолии добавится тоска об уходящем летнем солнце… Кажется, я и сама барахтаюсь в вязком болоте страха за жизнь и неуверенности в завтрашнем дне – не только Таня.
Почему я не поверила врачу? Он говорил обо всем этом – депрессии, страхах, неуверенности… Но поначалу я отбрасывала дурные мысли и купалась в улыбках родных. Теперь же вижу только раздражение мужа – Глеб ревнует меня к Тане, не понимает, добавляя переживаний.
– Кара, есть новости! – Таня почти влетает в нашу прихожую.
Меня и саму потряхивает от нетерпения. Две недели! Целые две недели Всеволод искал нужные ниточки.
– Садись и рассказывай.
Таня сажает Милочку на руки, гладит ее по голове и начинает сбивчивым шепотом:
– Свирепый считает, что во всем виновата моя мама…
– Как?!
– Отец, то есть твой дед завещал мне почти все состояние, а маму наследства лишил. Она завязала отношения с молодым барменом, поэтому он… В общем, мама смогла бы претендовать на наследство лишь в случае моей невменяемости. Свирепый нашел доказательства, что это сделала именно она. Он послал своих помощников в больницу, где меня держали, и шантажом добился у врача признания. Тот подтвердил, что получал ежемесячную сумму на мое так называемое лечение… Господи, Кара, я поверить не могу, что так можно… А я еще отношения с ней стеснялась наладить, дура!
– У меня и самой голова кругом. Не понимаю, как можно так любить деньги? И ненавидеть родное дитя?
– Все дело в этом жиголо. Он моложе мамы на пятнадцать лет, вот и тянул из нее деньги. А она – дура влюбленная, плясала под его дудку. Что мне теперь с этим делать? Как дальше жить?
– Найдем психотерапевта, Таня. Тебе нужно восстанавливать свою разрушенную душу…
Глава 46
Глеб.
Я не понимал, как открыть глаза Каролине. Она с каждым днем отстранялась от меня, помогая своей сумасшедшей родственнице. Ее увлекло расследование Свирепого, тайны прошлого этой Татьяны, забота о ней. Она позабыла обо всех, не только обо мне… Проводила с Милой дежурные два часа и убегала к Тане или Всеволоду Ивановичу. Я не понимал ее поведения… С одной стороны, меня ранило ее равнодушие, с другой же – беспокоила ее мягкотелость и самопожертвование ради почти посторонней девчонки.
И, да… Я интуитивно не верил Татьяне. Она питалась добродушием Кары, нагружала ее все большими подробностями своей несчастной жизни, тянула ее время, внимание… Таня казалась мне пиявкой, прячущей истинное лицо за маской вселенской скорби.
Она приходила в наш дом и забирала у меня жену. Мы не спали вместе, ограничивая наши отношения короткими поцелуями и пожеланиями спокойной ночи. Я не понимал, что делать. Пытался поговорить со Свирепым, но получал в ответ укоризненный взгляд и осуждающий вздох. Он поверил Каролине, поверил Татьяне. Бросился раскапывать тайны ее болезни, не понимая, что умелая манипуляторша именно этого и хочет. Она напускала на лицо маску кота из Шрека, ее хотелось пожалеть всем, кроме меня. Я угадывал ее истинные мотивы, прекрасно понимая, чего она добивается. Устранить Кару, заменить ее… Стать ею, вернуть свое имя – вот, что она хотела. И выбрала правильную тактику – стала для Каролины милой и виноватой родственницей.
«– Прости меня…за Милочку. Я так виновата, что подвергла ее такому стрессу».
«– Я очень хочу стать для Миланы настоящей тетей».
Возможно, мама Татьяны видела сумасшествие дочери и намеренно упрятала ее в психушку? Не понимаю, почему Свирепый не соизволил поехать к ней и поговорить? Он поперся в больницу и выудил из врача признание. Выслушал одну сторону конфликта и безоговорочно поверил «пострадавшей» стороне.
Все эти дни я не мог спать… Думал о дальнейшей судьбе нашего брака и безопасности Каролины. Я желал найти доказательства своей правоты, и в один из дней это произошло…
Каролина укладывала Милану спать, а я сидел в кабинете, пытаясь разобраться с ворохом скопившихся бумаг. Отчеты, накладные, договоры, расторжения договоров… Я взял на себя контроль за ведением дел в фирме Кары. Вникал в цифры, стараясь не подвести ее доверие. Сейчас, в атмосфере поселившейся между нами холодности, я придавал своим стараниям особое значение.
Я устало откинулся на спинку кожаного кресла, когда услышал тихий стук в дверь.
– Можно? – в проеме появилась Татьяна.
– Да, чего тебе? – вздохнул я устало.
– Я… Я хочу помочь, – пробормотала она, потянувшись к пуговицам шелковой блузки.
Нарочито невинный взгляд, приоткрытые в порывистом вздохе губки, распущенные волосы. Таня распахнула полы блузки и опустила кружево бюстгальтера, демонстрируя груди. На нее я тогда и внимания не обратил, залип взглядом на выверенных движениях ее рук. Она прекрасно знала, что делает.
– Чего ты хочешь? – спросил я лениво. На мгновение мне стало жаль, что кабинет не оснащен камерами – тогда бы я смог вывести эту дрянь на чистую воду.
– Помочь тебе. Я… Каролина ведь не спит с тобой по причине болезни. А я здоровая и красивая, посмотри. Я могла бы тебя расслабить.
– Какая же ты дрянь, Таня. Как ты можешь? После всего, что Кара для тебя сделала.
– Не понимаю, в чем моя вина? Я хочу помочь вам.
– Тем, что предлагаешь себя? Думаешь, Кара скажет тебе спасибо за такую благотворительность?
– Она не узнает. Давай я закрою дверь и… Посмотри, какая я красивая?
Она погладила груди ладонями и сжала соски пальцами в надежде, что я заведусь. Я же ничего, кроме злости и возмущения не испытывал.
– Завтра я покажу Каролине записи с камер видеонаблюдения. Занятное будет зрелище, да, Таня? Мне очень хочется, чтобы она увидела, наконец-то, твое истинное лицо. Не понимаю, чего ты добиваешься? И застегни уже чертову блузку!
– Не скажешь. И ничего не покажешь ей. Во-первых, камер здесь нет, а, во-вторых, я расскажу Каролине свою версию событий и мне она поверит больше, чем тебе, Глебушка.
– Убирайся отсюда. Не то я…
– Уже ухожу. Но ты дурак. К тебе пришла потрясающая девушка, а ты гонишь. Мы могли бы хорошо провести время вместе. Подумай, у тебя есть еще минута. Можешь спустить штаны и сесть в кресло – я все сделаю сама, я…
– Пошла вон, Таня. Не заставляй меня применять силу.
Она ушла, тихонько притворив двери. Я не мог успокоиться, расхаживал по кабинету, думая, как ее приструнить и не потерять доверие Кары. От Татьяны можно было ожидать чего угодно – любой подлости, хитрости, лжи… Откуда эта змея только взялась?
Недолго сомневаясь, я звоню Свирепому и рассказываю о случившемся.
– Вы теперь понимаете, что Таня – опасная психопатка? Она переменила тактику, не оставляя желания поквитаться с Каролиной. Отчего-то, она выбрала ее виновницей своих бед. И она… хочет занять ее место. Сначала в постели, потом в жизни. Не удивлюсь, если Таня что-то подсыпает Каролине или заменяет ее лекарства на пустышки.
– А вот это вполне возможно. Как тогда объяснить поведение Каролины? Она стала чрезмерно тревожной и… Какой-то не такой. Я тоже это заметил. Страх, подозрительность, волнение о будущем и себе… Она же вышла из больницы совсем другим человеком!
– Зря вы не поговорили с мамой Татьяны. Давайте поедем к ней вместе?
– А как же Кара? Она останется совсем одна, рядом с этой…
– Черт, я не знаю, что делать? Надо ее увезти, обезопасить, но без доказательства Кара и слушать меня не станет.
– Наймите помощницу, прикажите не допускать посторонних людей к продуктам питания.
– Я до утра дам ответ, – вздыхаю, растирая лоб. – Оставлять это так я не намерен.
Глава 47
Глеб.
Но утром меня ждет новое потрясение… Лживая сучка продумала все наперед. Каждую мелочь, время, когда я бываю в кабинете, свои слова. И мой отказ она предвидела и подстраховалась. Не помню, как я уснул. Крутился на постели, боясь разбудить Кару, поднимался и подходил к окну, смотрел на проезжающие по трассе ночные такси, разглядывал знакомые до боли силуэты деревьев, крыш и зданий. Она не на шутку меня разозлила, маленькая дрянь… Одного я не предвидел – степени ее подлости.
– Глеб, просыпайся, у нас полиция.
Взволнованный голос Каролины заставляет вздрогнуть. Сажусь на край кровати и энергично растираю лоб, словно это действие поможет соображать быстрее.