Елена Левашова – Только вернись (страница 18)

– Проходи, не бойся, чудовище уехало, – бурчу, приглашая ее на кухню.

– Ты плакала, Лер, – взволнованно произносит она. – То есть Кара… Господи, он тебя обидел?

– И я хороша, Танюш. Наговорила ему всякого разного, очень обидного… Что видеть его не могу, ненавижу… Я ведь не вынесу этого второй раз, Тань. Я и первый-то еще помню… Его свадьба с Аней, газетные статьи про пышное празднество, да еще и…

– Сейчас все по-другому, Каролина. Давай выпьем чаю и ты мне все расскажешь. Он правда женился на тебе без твоего присутствия? Как он смог так?

– Это же Вяземский, Тань. Он многое может. Только наш брак… Мы сегодня успели поругаться, а что будет завтра? Милана теперь все это будет видеть? – шепчу, старясь, чтобы Милочка не услышала.

– А ты постарайся, Кара. Сделай шаг навстречу. Глеб по-своему прав – ты многие вещи решила за него. Поставь себя на его место. Он очень зол, Кара… И все равно женился и оставил тебя в своем доме, он ведь мог… Ох… – замолкает Танюшка.

– Отобрать у меня дочь, знаю. Мог бы раздобыть липовые справки о моей невменяемости или наркозависимости. Танюш, прошло столько времени… Я уже не знаю, как подобрать к нему ключик.

– Давай приготовим что-то, приберемся, цветы нарвем во дворе? Я пионы там видела! Ну хоть маленький шажок навстречу… Давай, Линочка? Глебу будет приятно видеть, что ты стараешься. И он постарается в ответ. Неужели, ты хочешь жить в вечной вражде?

– Не хочу. Только я ему не верю. Ни капельки.

– Уже случилось, Кара. Ты уже его жена. Надо приспособиться к ситуации и попробовать сотворить счастье из ничего.

– Танюшка, ты заслуживаешь большого счастья, дорогая… Пирог так пирог. Но я не умею ни черта. Вяземский уже успел сказать мне, что я плохая хозяйка и мать.

– Что варится на плите? – принюхивается Татьяна.

– Говядина. Может, суп? Или борщ?

– Давай. Ты варишь суп, а я пеку пирог. Встретишь мужа, как полагается. Пусть и без особенной любви, но со смирением.

– С очень маленьким смирением, – вздыхаю я. – Крошечным.

– Уже хлеб! – улыбается подруга.

Глава 29

Глеб.

Мне срочно нужно остыть… Ненадолго смыться из дома, чтобы не наломать дров. Воинственная, румяная, прекрасная – Каролина не сдается… Поражает смелостью, с трудом сдерживая обиду. Уж я то знаю, как дрожит ее подбородок, когда ей больно… Как меркнет блеск в глазах, а щеки, напротив, вспыхивают. Знаю… Все о ней знаю. И вижу плод своих «стараний». Похоже, я перегнул палку. Пальцы против воли сжимаются в кулаки, а сердце падает в пропасть. Ей плевать на свободу и мужиков, о которых я не преминул вспомнить. Ей да, а вот мне не очень… Вернее, мне совсем не плевать! Я хочу знать о них все, поименно! Кто трогал то, что теперь принадлежит мне? Восхитительные густые волосы, нежную, как персик кожу, гладкие губы… Кто еще? Ревность туманит разум и застилает глаза. Я ревную ее, черт возьми… К каждому чертовому столбу и любому, кто имеет в штанах яйца.

– Поеду в город, пообедаю…

Кажется, в ее глазах вспыхивают искорки облегчения. Им хорошо, когда меня нет… Без меня, одним. Все лучше, чем терпеть мои подколки. Сажусь в машину и еду в боксерский клуб. Вдыхаю терпкие запахи пыли и пота, переодеваюсь в форму и становлюсь в спарринг с моим давним другом Данилом Булатовым.

– Что ты такой кислый, Вяземский? Бабы не дают? – ухмыляется Даня. Давно же мы не сидели в баре за стопкой коньяка. – Сто лет тебя не было. Что-то случилось? Слышал, ты женился, это правда?

– Правда, – с силой бью его в лицо и тотчас получаю ответный удар.

Валюсь на пол, жмурюсь что есть силы, прогоняя вертящиеся перед глазами цветные искры. Медленно поднимаюсь, чувствуя, как по телу проносится ток. Именно этого мне и не хватало – такой встряски.

– Булатов, не жалей меня, давай еще!

– Не держишь оборону, Глеб! Совсем ослабел. Сколько тебя, братуха, не было? Недели две?

– Бей, говорю!

Данил не жалеет сил. Да и я, будто вкладываю в удары все чувства, что испытываю. Голова проясняется, кровь с силой ударяет в виски, становится легче дышать. Кажется, даже мысли упорядочиваются.

– Рассказывай, брат, что стряслось? – отдышавшись, произносит Данил. Он снимает перчатки и бросает их на лавку.

– Я женился на матери моего ребенка, такие вот дела.

– Зачем? Ребенка можно ведь навещать, дарить подарки и… – мнется Даня. – Или ты… Она тебе тоже нужна? Та дамочка?

– Нужна и не нужна… Черт бы ее побрал. Долгая история, Дань. Она моя любовь из прошлого, но теперь совсем другая – самостоятельная, успешная, свободная. Случайно залетела в мою жизнь и чуть было не упорхнула. Хотела свалить в Америку с моей дочерью, но добрый человек своевременно рассказал о малышке. Я чудом успел, – вздыхаю и вытираю вспотевший лоб.

– Теперь делай все, чтобы не сбежала. Надеюсь, ты прилагаешь усилия?

Прилагаю ли я? Да мы с Карой как кошка с собакой! И секунды не можем провести спокойно.

Оставляю Даню без ответа, многозначительно кивнув. Отчего-то его вопрос зарождает в душе тревогу. Черт, а ведь Каролина может сбежать! Легко! Мы сегодня столько наговорили друг другу… На автомате принимаю душ и прыгаю за руль. Мчусь по вечернему городу, в красках представляя страшную картину… Я вхожу в пустой дом, ступаю по деревянному полу и ничего… Совершенно ничего не слышу, кроме своих шагов и сбившегося в груди дыхания.

Паркуюсь возле ворот, облегченно вздыхая: в окнах горит свет и мелькает телевизор. Значит, не уехала. А Миланка смотрит мультики.

Бесшумно распахиваю входную дверь, стаскиваю обувь и направляюсь в кухню, учуяв потрясающий аромат. Ну ничего себе… Каролина смогла меня удивить – если это ужин, ей-богу, я отблагодарю ее аплодисментами. Она еще не видит меня – споласкивает в раковине чашку и суетливо прячет ее в шкаф. Застываю в проеме и почти не дышу, наблюдая за ее стараниями. Короткие трикотажные шорты облепляют ее аппетитную попку, а тяжелая грудь подрагивает от каждого движения…

– Привет, – хрипло произношу я, решаясь себя обнаружить. Не желаю ее пугать.

– Ох! Я и не слышала, как ты вошел. Господи, а это что? – она взмахивает ладонью, показывая на мою ссадину. – Ты подрался? Глеб, это связано с похищением Миланы? Где ты был?

В ее глазах плещется неприкрытое волнение. К лицу приливает кровь, а подбородок дрожит… А у меня, блять, сердце заходится от радости: я хочу, чтобы она волновалась обо мне… Хочу, чтобы ждала на ужин и старалась для меня… Хочу ее – лгунью и зазнобу, без которой меня сжирает черная тоска.

– Глеб, давай я обработаю. Боже ты мой, хорошо, что Милочка смотрит мультики, она бы испугалась, – тараторит она. Хлопает дверцами и вынимает с верхней полки вату, перекись и еще какую-то фигню. Раскладывает баночки на столе и льет щедрую порцию жидкости на ватный тампон. Ее тонкая ручка вспархивает и опускается на мое лицо. Кара складывает губы в трубочку и осторожно дует на дурацкую ссадину… – Сейчас будет легче. Сейчас все пройдет.

– Кара… – не выдерживаю ее заботы, взмахиваю руками и касаюсь плеч. Глажу нежную кожу, утопая в блестящем взволнованном взгляде. – Спасибо тебе, но это ерунда.

– Где ты был, Глеб? – шепчет она, продолжая осторожно промакивать ссадину.

– Чем это так вкусно пахнет?

– Супом и пирогом. Я, наконец, довела мясо до нужной кондиции. Уж не знаю, сколько было лет бедной корове, но оно варилось три часа. А пирог… там очень простой рецепт, его любой сможет приготовить, а еще цветы…

– Какие цветы? – обнимая ее за плечи, сиплю я.

– Я нарвала пионов в саду и поставила вазы во всех комнатах. В доме хорошо пахнет.

– Кара, прости меня, – вдыхаю аромат ее волос – ванили и пионов. – Я наговорил лишнего, извини. Я буду стараться стать для тебя пусть не любимым, но приемлемым мужем. Да мне и не нужна любовь, я не сопливая девочка. Тебе, наверное, тоже…

– Ладно, Глеб. Садись ужинать, – сухо произносит она и высвобождается из моих объятий…

Глава 30

Каролина.

Совсем недавно я хотела уехать и никогда больше его не видеть, а сейчас смотрю, как он с аппетитом ест мой ужин. Прячу улыбку, пытаясь себя чем-то занять: убираю посуду в шкаф, протираю столешницу. И когда я успела стать хозяюшкой? Обо всем на свете забыла – работе, встречах с клиентами, фирме… Свирепый настоятельно советовал воздержаться от походов в общественные места, значит, придется какое-то время стать для Глеба Золушкой… Ничего не поделаешь – безопасность превыше всего.

– Спасибо, Каролина, суп очень вкусный. Я его не так чтобы люблю, но… – Глеб поднимается с места и протягивает тарелку.

– Вяземский, ты не можешь без «но», – улыбаюсь я. – Чем займемся? – странный вопрос срывается с губ, заставляя покраснеть.

Глеб прищуривается и заключает меня в кольцо своих рук. Зарывается носом в мои растрепанные волосы и шепчет в самое ухо:

– Сегодня я был готов тебя отпустить, Каролина. Был уверен, что эта ночь станет похожей на мои ночи без тебя. Я ведь…

– Глеб, ты же сам мне сказал, что не обижен женским вниманием? О чем тогда ты говоришь? Не я, так другая согрела бы твою постель. И недавно ты сказал, что не нуждаешься в чувствах, а мне… – задыхаюсь дурацкими словами, наблюдая за его взглядом – разочарованным и сбитым с толку.

Глеб раскрывает губы, чтобы ответить, но в последний момент отказывается от возможности поговорить начистоту. Не нужна ему любовь? И семья не нужна? Тогда кто я? Случайно залетевшая на огонек Золушка? Или домработница, готовящая обеды и ужины? Кто? Ему жалко для меня нескольких слов…