Елена Левашова – Не родные. Малышка в награду (страница 25)
— Звони. Я сама могу ему позвонить. А ты, кстати, взяла искусственную кровь? Для пущей достоверности?
— Что? Да… У меня же кровотечение может начаться! Идиотка колхозная, вызывай скорую! Немедленно! Мне больно-о-о… Господи… Я сама позвоню им. И полицию вызову. Я посажу тебя, дрянь. Так и знай!
— Я сама позвоню следователю. Не волнуйся, Яночка. Ты беременна, тебе нельзя беспокоиться. Давай я провожу тебя в гостиную и уложу. Пока скорая и полиция приедет, пройдет какое-то время… Идем. Идем же…
Мне во что бы то ни стало надо задержать Яну. Она совершенно точно причастна к нашему с Сашей конфликту в прошлом. Она делает вид, что звонит в скорую. Прикладывает к уху телефон и натурально жалуется на боли в низу живота, отвечает на воображаемые вопросы врача и диктует свои данные. Ей в театре работать надо, а не в фирме Алекса.
Отвлекаюсь на Варюху, чтобы не заржать в голос. Успокаиваю Яну, предлагаю ей водички или чаю…
— Я на минутку отойду, поменяю дочке подгузник. Не хочу травмировать тебя запахом детских какашек. А ты дыши, Яночка… Глубже дыши и приляг, может, все образуется?
Веду себя, как наивная дура. Хлопаю глазами, демонстрирую испуг и неподдельную веру.
— Ох… Хоть бы скорая быстрее приехала, — томно вздыхает Яна, откидываясь на спинку кресла. — После осмотра скорой я поеду в полицию. Так и знай!
— Конечно, поезжай. Я не против.
Выскальзываю из кухни и на цыпочках иду в кабинет. Плотно закрываю дверь и кладу удивленную Варку на небольшой диван возле письменного стола.
— Саша, приезжай срочно! Здесь Яна. Она хочет обвинить меня в нападении.
— Маруся, выезжаю. Кошмар какой-то… Как она узнала, не понимаю?
— Сказала, что у нее везде свои люди. И в офисе тоже. Саш, нужен Вениамин. У меня мало времени. Я пытаюсь ее удержать, делаю вид, что поверила в угрозу прерывания.
— Марусь, у меня есть программа «Антивор». Это опция системы умного дома. Я сейчас заблокирую замки, никто не сможет из дома выйти. Не пугайся. Если Яна и попытается сбежать, ничего не выйдет. Давно пора с этим покончить. А Вениамин нам зачем?
— Есть подозрения, что она причастна к… Нашему прошлому. Она проговорилась. Алекс, я сама хочу во всем разобраться. Пожалуйста, поверь мне.
— Верю, Маш… Скоро будем.
Мне страшно оставаться наедине с психопаткой, но другого выхода нет… Выхожу из кабинета, наклеив на лицо милую улыбку, и возвращаюсь на кухню.
— Отпустило, Яночка?
— Ох… Нет. Оператор скорой позвонил, сказали, ехать будут долго. Даже очень долго… Пожалуй, я вызову полицию. Или нет…
Бедная, запуталась. Не знает уже, чего еще эдакого придумать?
— Советую подождать скорую. А имея на руках заключение, вызовешь полицию.
— Я смотрю, ты очень спокойная, да? Уверена в себе?
— Вовсе нет. Просто я не привыкла бежать от ответственности.
И тут взгляд Яны цепляет крохотную камеру в углу. Ее реакция парализует… Я никогда такого не видела. Не может человек быть таким сволочным… Хотя кому, как не мне знать, что может.
На лице Яны расцветает гримаса ужаса и беспомощности… Теперь она все поняла, все… Ее игра не удалась. Мало того — в скором времени ее подвергнут разоблачению. Позорному, унизительному разоблачению…
— Дря-я-нь! Когда он успел нашпиговать свой дом камерами? Ах, ты ж!
Яна берет первый попавшийся под руку тяжелый предмет — разделочную доску, и швыряет в меня. Уклоняюсь от удара и бегу в кабинет. Запираюсь, слыша тяжелые, хаотичные шаги Яны. Она дергает двери, бьет по ним ногами, чертыхается…
— Почему я не могу выйти? Сука, открой мне дверь!
— Варька, не бойся, скоро все закончится, — произношу решительно.
Кладу дочку на диван и двигаю тяжелый стол к проему. Боюсь, что Яну не остановит хрупкая преграда в виде дверного полотна.
— Я убью тебя! Ты всю жизнь мне сломала! Почему ты вернулась? Я всегда любила Сашу… Любила моего Алекса… Всегда… Я готова было от всех избавиться, от каждого…
Варька начинает реветь. Вздрагивает от громких криков и тяжелых шагов. А потом в дверное полотно врезается лезвие кухонного топорика. Он у Алекса довольно большой.
Хватаю дочку на руки и прижимаю к груди. Если ей удастся прорубить в двери дыру, нам конец…
— Саша, миленький, вызывай полицию! Яна ломает дверь… У нее топор!
— Держись, Маруся! Я въехал в поселок, еще пять минут, и я дома. И Вениамин с бригадой едет. У него есть кое-что на отца Яны… Держись, пожалуйста!
Я пытаюсь перекричать Яну. Успокаиваю ее, как могу. В какой-то момент она затихает, а потом что есть силы бьет ногой в поврежденную топором дверь. Еще немного и она будет в кабинете… И стол не поможет… Кошмар просто, почему черная полоса в моей жизни не кончается? За что столько испытаний?
Оседаю на пол, прижимая ребенка, трясусь, как провода на ветру. Скорее бы Саша приехал, господи…
— Яна! Немедленно прекрати! — слышу голос Алекса, доносящийся из коридора. — Вениамин! Сюда, скорее!
— Образцова Яна Андреевна, вы задержаны!
Топот, голоса, визги Яны — все сливается в неразличимый гул… Плачу, видя сквозь пелену слез приближающегося Алекса.
— Все, Машенька. Теперь все…
Глава 40
МАРУСЯ
Мама возится с Варькой, пока я моюсь в ванной. Сдираю с себя липкий ужас и события дня… Надоело мне быть слабой, хватит уже… Может, на курсы по самообороне записаться?
Ловлю себя на мысли, что стала другой за этот месяц… Совершенно другой… Во мне что-то окончательно сломалось — вера в людей, желание им помогать, понять… Перегорело все… даже страшно становится от заполняющей меня пустоты…
— Марусь, ты скоро? — стучится в двери Саша.
Неловко мне рядом с ним, некомфортно… Наши чувства остались в прошлом, а будущее… Я боюсь о нем думать. Не хочу еще и этим забивать себе голову. Главное — мы с Варей свободны. А преступникам грозит длительный срок…
— Что случилось, Саш? — выхожу, на ходу промакивая волосы полотенцем.
На мгновение мне кажется, что во взгляде Алекса что-то меняется… Он наполняется блеском и неподдельным мужским интересом. А потом все испаряется… Возвращается он — деловой и сдержанный Алекс Озеров.
— Вениамин вернулся. Эту истеричку закрыли в СИЗО до суда… Заявление твое оформили. Ей не выкрутиться, Марусь… Ты еще боишься? — добавляет тише.
Его боюсь… Близости, знакомого запаха, щекочущего ноздри, блестящего взгляда, тепла тела…
— Нет. Знаешь, Алекс… Я так изменилась за это время. И новая я меня пугает до чертиков… Я стала тверже и циничнее. Хочу работать, хочу уметь за себя постоять, много чего хочу. Только не быть больше слабой и неуверенной в тебе. Не подумай, что это из-за тебя… Я никогда не стремилась сидеть на шее у мужика и зависеть от него, но видишь, как вышло… Растворилась в Романе, думала, что все это временно — беременность, декретный отпуск. Я очень хочу работать… У меня появились мечты.
В его глазах неприкрытое разочарование. Понимаю, что во всем происходящем он винит себя. Другая бы прыгнула в его объятия, благодаря, холя и лелея, а я… Свободу мне подавай и новую работу.
— Марусь, давай вернемся к разговору позже? Я правда… Я рад, что ты не сломалась и не закрылась от мира. Это очень хорошо. С работой я помогу, если позволишь… С осуществлением мечтаний тоже, — добавляет, вскидывая на меня пристальный взгляд.
— Хорошо, — выдыхаю облегченно. — Я сейчас спущусь.
Быстро сушу волосы и собираю их в высокий хвост. Спускаюсь на первый этаж, встречая настороженный взгляд Вениамина.
— Как вы, Маруся? Выглядите… хорошо. Странно так говорить, но у вас выработался иммунитет к нападающим. Второй раз уже не так страшно.
— Ох… Что вы такое говорите? — сетует мама, хозяйничая возле плиты. — Вы точно не отпустите эту ненормальную? И Романа? Когда мы сможем ходить, не оглядываясь?
— Уже можете. Мария, я кое-что выяснил. Это касается вашего прошлого… Скажите, вы помните Яну? Встречались с ней когда-то?
— Нет. Совершенно точно нет.
— У меня есть все основания считать ее отца причастным к проигрышу на тендере. Непонятна причина его ненависти к Озерову. Зачем ему все это понадобилось?
— Марусь, я познакомился с Андреем Озеровым недавно. Когда Яна появилась в моей жизни… И никогда не видел его раньше. Не понимаю, чем заслужил его ненависть? — мнется Алекс.
— Яна проболталась. Я точно помню, как она говорила, что ей удалось избавиться от меня в прошлом… А теперь я вернулась. Мне показалось, что все дело в ревности. Они хотели избавиться от меня. Она хотела, Алекс…
Алекс меняется в лице… Как будто роется в жестком диске собственной памяти, пытаясь вспомнить. Когда он мог видеть Яну? И когда она успела выбрать его в качестве своего мужчины?
— Ни черта не получается. Я не был с ней знаком.