Елена Левашова – Не родные. Малышка в награду (страница 27)

Отпускаю Марусю домой, попросив позвать Вениамина.

— Ох, и вкусный у Марины Алексеевны супец, — кряхтит он, спускаясь с крыльца. — А чего это вы такой румяный и счастливый, Александр Матвеевич? — добавляет с улыбкой.

— Потому что счастлив.

— И правильно… Я ведь сразу понял, что вы всем сердцем любите эту девушку. Ночью кто заставил нас по палисадникам лазить? Правильно, вы. Поедем… поставим в этом деле точку.

Маруся скинула на электронную почту фотографию злосчастного мероприятия. А на ней Яна… Улыбающаяся, в нарядном костюме, стоящая неподалеку от меня… Значит, она меня уже тогда знала… Только зачем ей форум? Она даже не экономист!

— Образцов дома, слава богу, — произносит Вениамин, когда я паркуюсь возле элитной высотки.

Мы не решились позвонить Андрею Анатольевичу и явились незванными гостями.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста, — произносит он удрученно.

— Спасибо.

— Попросить жену приготовить кофе или…

— Нет, Андрей Анатольевич, мы по делу, — строго отрезает Вениамин. — Где мы можем поговорить?

— Проходите в кабинет.

Удобное, кожаное кресло кажется табуреткой. Я замираю и почти не дышу. Знаю, что услышанное меня шокирует, и все равно боюсь… Не знаю чего — злости, разочарования, своей реакции на все это дерьмо…

— Это… Это вы меня тогда подставили?

— Погоди, Алекс, давай я начну, — перебивает меня Вениамин. Шуршит какими-то бумагами, шумно застегивает молнию толстой папки, ерзает на кресле, накаляя обстановку до предела.

— Да что теперь… скрывать? Я, Алекс… Не потому, что ты мешал мне. Вовсе нет. Так было тогда правильно, нужно… Все ради Яночки.

— Вы… вы сломали мою жизнь ради прихоти Яночки? Она знала меня, да? Я ведь познакомился с ней после… После отъезда Марии. Она неловко выходила из-за столика в ресторане и случайно разлила на меня вино.

— Хм… Она знала тебя до этого, Саня. Прости, зять… Я…

— Я не ваш зять. И никогда им не буду. Благодарю судьбу, что она позволила мне вовремя узнать правду. Поздно, но все же вовремя…

— Ты не отец, поэтому не сможешь меня понять, Саня. Я делал все, чтобы Яна оставалась в ремиссии надолго. У нее маниакально-депрессивный психоз. За время, пока она была с тобой, Яна ни разу не ложилась в больницу. И препараты ей врач отменил. Ты чудо, Саша… Ты для нас настоящее чудо. Когда она сказала, что влюбилась… Господи, да ее глаза светились таким огнем! Она стала нормальным человеком! Мы с матерью нарадоваться не могли.

У Андрея Анатольевича они тоже сейчас странно поблескивают. Возбужденно, словно у него лихорадка… Как я мог не замечать ничего? Олух! Идиот, слепой дурак. Но и Образцов никогда и ничем себя не выдавал. Он методично и скрупулезно делал все для дочери. Исполнял ее любой каприз.

— Рассказывайте, как все было.

— Она пришла заплаканная, несчастная. Сказала, что у тебя есть любимая девушка по имени Мария. Рыдала, потом наглоталась таблеток… — сухо произносит Образцов. — Ее еле откачали. Яна умоляла меня вмешаться. У нас есть человечек один… для таких дел… Он и придумал всю эту схему. Нужна была веская причина вашего расставания, понимаешь? Не просто ссора, а предательство или измена. Ему тогда пришла в голову идея со сливом документации. Привлекли Шрамченко. Он запугивал, следил за родителями Марии. В общем, все получилось… Ты же был счастлив с моей дочерью, Санек. Что случилось сейчас?

Лицо Образцова кривится, выдавая истинные чувства. Вот он настоящий — циничный, идущий по головам мудак…

— Никогда я ее не любил. И она уверенно заявляла, что ничего, кроме уважения не испытывает. У нас были партнёрские отношения. Не хочу больше об этом, — качаю головой. — Яна получит то, что заслужила.

— Ей грозит принудительное лечение в тюремной психушке. Санечка, помоги избежать такой участи, умоляю тебя, — взмаливается Андрей Анатольевич.

Он падает на колени и начинает плакать — натурально, со слезами… А я не понимаю, как поступить? Мне их совсем не жаль… Они платят по счетам, испытывают на себе справедливую кару. Пускай…

— Решать судьбу Яны будет не Саша. Мы уже не можем повернуть махину расследования вспять. Идемте, Александр Матвеевич, — строго произносит Вениамин.

— До свидания. Мне вас жаль, — произношу все-таки.

Глава 43

АЛЕКС

Впервые за все эти дни я чувствую нечеловеческую усталость… Я не спал, мотался в поисках Маруси, работал, как проклятый… И не ел толком, перехватывал на ходу всякую ерунду.

А теперь мне плевать на все, верите? Пусть следователь решает, какую меру пресечения избрать для Образцова и его дочери, где искать Шрамченко и бывшую любовницу Романа Оксану?

Мое сердце спокойно — Роман и его подельники в СИЗО, Маруся в моем доме… Я могу выдохнуть и стереть прошлое, как страшный сон. Отпустить его, как запертую в клетке птицу…

— Все кончено, Александр Матвеевич, — угадывает мои мысли Вениамин. — Больше их никто не выпустит на свободу. Могу предположить, что завтра Образцов бросится к начальнику и будет предлагать ему взятку, но… Яну не отпустят. Я вам обещаю это. И его, скорее всего, посадят за служебный подлог. Демпинг цен на тендерах и мошенничество в этой сфере караются строго.

— Разве нас с Марусей не будут таскать по судам?

— Будут. Это неприятная, но неотъемлемая часть расследования. Вы можете передать все адвокатам. Тогда никто из подозреваемых не увидит вас в суде.

— Так и сделаю, спасибо вам. Спасибо вам за все… Когда мы еще увидимся?

— Ох, не знаю.

Вениамин пожимает мою протянутую руку. Выходит из машины, оставляя меня одного. Все, чего я хочу — быть сейчас с Машей… Вытравить из памяти всю ту мерзость, в которой меня так долго варили… Интересно, Яне кто-то помогал? Кто из моих подчиненных сливал ей информацию?

— Игорь, — произношу в динамик, решившись поставить точку в еще одном деле. — Нужно вскрыть телефон Яны. Кто-то сливал ей информацию обо мне и моих близких. Где я бываю, куда езжу? Она… В общем, неважно. Мне нужно вычислить крысу.

— Хорошо, Александр Матвеевич.

Я научен горьким опытом. Поэтому звоню с такой же просьбой Мише — нашему айтишнику. Хотя и он мог сливать… Выходит, я так загнался, что никому не могу доверять? Везде мне видятся предатели. Секретарша, сотрудники отдела кадров… Интересно, я научусь кому-то снова доверять?

Паркуюсь перед воротами и толкаю калитку, чувствуя, как в душе разгорается пламя… Не смогу я ждать до ночи. Я съем Машку…

Сбрасываю обувь, прислушиваясь к звукам. Тишина… Маруся на цыпочках выходит из кухни и бросает в мои объятия. Трется, как кошка и целует в щеку.

— Мама ушла гулять с Варей.

— Надолго? — спрашиваю, прочистив горло. — Марусь, я хочу тебя… До чертиков просто. До дрожи. Идем…

— Я, э-э… Идем, да, — соглашается Машка.

Мы, как пьяные — все углы в спальне задеваем. На ходу раздеваемся. Пуговицы, ремень брюк, пояс ее платья, застёжка лифчика… Все мелькает перед глазами ярким, бесформенным пятном. Только ее лицо четкое… Не отвожу взгляда, боясь потерять ее из виду. Дышать боюсь… Трогать, гладить кожу… Страшусь поверить, что все между нами происходит опять… Осознанно, честно, без оглядки на прошлое и чувства других людей. Мы по-настоящему свободны… От условностей и обязательств. От всего…

— Я люблю тебя… Выйдешь за меня? — сиплю, лаская ее кожу.

Дурак, разве так можно? Без цветов и кольца.

Машка доверчиво обнимает меня за шею. Не отвечает. Всхлипывает и прижимается к губам. Подхватываю ее на руки и опускаю на прохладные простыни… Нависаю над ней, не отрывая взгляда. Застываю в нескольких сантиметрах от ее лица. Предвкушение поцелуя, разбег перед стартом… Мы часто и поверхностно дышим и пялимся друг на друга. Тонем в ощущениях, глубоко вдыхаем запахи возбуждения, пота и, наверное, счастья…

— Маруся, не молчи… Ты меня пугаешь.

— Алекс, ты уверен? — задыхаясь, спрашивает она. Обвивает меня руками, ногами, подается вперед, позволяя мне стать еще ближе… Еще и еще…

— Если ты снова скажешь что-то про Варю, я обижусь. Я люблю тебя, и твою кнопку считаю своей. И точка.

— Тогда, наверное, да…

— Наверное? То есть ты не уверена?

— Я уверена на все сто, Озеров. Саша, я так счастлива… А с мамой как?

— Мама будет жить с нами. Тебе нужна помощница. Я помню про твои мечты, Марусь… Хочу, чтобы ты работала и делала все, что вздумается. А сейчас…

Откидываюсь на спину и тяну Марусю за собой. Она стала еще прекраснее после рождения ребенка — сочнее, аппетитнее. Ее щеки наливаются румянцем, взгляд наполняется блеском… Она впивается напряженными пальчиками в мои плечи и выгибается в пояснице.

Самая прекрасная и страстная на свете… Любимая, нежная… Только она заставляла меня так стонать и отдаваться страсти. Брать и отдавать, распадаться на части, испытывать жажду и не иметь возможности напиться… Разве что на время.

— Саш, у тебя телефон вибрирует, — шепчет Маруся спустя долгие минуты нашей близости.

Миша прислал распечатку, а там… Ужас просто… Половина сотрудников сливала Яне все. И Игорек мой — преданный юрист тоже…

«Игорь уже написал заявление об уходе, Александр Матвеевич», — пишет мне тотчас Миша.

А секретарша, охранник на входе будут писать? Похоже, мне нужно менять весь штат. Я столько лет помогал им — предателям, ведущим двойную жизнь… За что, почему? Наверное, она платила им или шантажировала? Она это хорошо умеет…