Елена Левашова – Лучше меня не найдешь (страница 6)
– Квартира находится в залоге у банка. Основание: кредит на десять миллионов, заключенный шесть месяцев назад. Заемщик – ваш муж, Волошин Олег Петрович. Вы выступаете созаемщиком и поручителем. Вот, – он разворачивает экран ноутбука. – Ваша подпись.
– Откуда это у вас? Как это…
– У меня есть доступ к базе Росреестра. Но вы можете запросить через Госуслуги копию.
Я смотрю на закорючку рядом с именем Олега. Она похожа на мою, но… это не моя подпись. Ледяной ужас затапливает грудь… Зачем ему понадобилось столько денег?
– Я… я не подписывала это, – мой голос дрожит. – Это подделка.
– Вот как? – тянет он. – Что же, Кира Васильевна, поздравляю. Ваш муж не просто неверный супруг, он еще и мошенник. Как называется его фирма?
– «Вектор-Плюс». Он говорил, что помогает другим фирмам с логистикой, оптимизирует поставки…
– Понятно, – кивает Вайнштейн. – Скорее всего, деньги понадобились ему именно для этого. Времена сейчас непростые. Многие логистические цепочки рухнули. А на обходных путях, импорте и поставках санкционных товаров можно прилично заработать. Деньги рискованные, часто полулегальные, но огромные. Видимо, вашему мужу понадобился крупный стартовый капитал, чтобы влезть в какую-то очень выгодную, но мутную схему. А спрашивать разрешения у жены, рискуя единственным жильем, он не захотел. Проще было подделать подпись.
– И что теперь делать?
– Это меняет все, вы же понимаете? Это уже не просто гражданский процесс о разделе имущества, а уголовное дело. Мошенничество в особо крупном размере, подделка документов… И прочее…
– Господи… Выходит, я не смогу уехать искать сына? Останусь здесь, чтобы обивать пороги суда?
– Не торопитесь, – мягко поправляет меня Вайнштейн. – Теперь мы диктуем условия. Мы можем предложить ему сделку: он отдает вам квартиру, машину, половину прибыли от своих новых «проектов» и выплачивает моральную компенсацию, а мы не подаем заявление в полицию. Или он идет в отказ, и тогда его ждет не только позорный развод, но и вполне реальный тюремный срок.
Я сижу, глядя на поддельную подпись. Десять миллионов… Он взял их, чтобы крутить свои темные делишки, рискуя нашим домом. И все это время он лгал… Врал мне не только о Мише… Вся его жизнь, его бизнес – сплошная, отвратительная ложь.
Олег не просто предал меня. Он обворовывал меня, планируя выкинуть на улицу, оставив ни с чем.
– Нет, – говорю я тихо.
– Что «нет»? – не понимает адвокат.
– Никаких сделок, – поднимаю я на него взгляд. – Я хочу, чтобы вы использовали это и уничтожили его. И я хочу подать заявление в полицию, прокуратуру, ФСБ… Пусть его затаскают на допросы.
– Будет сделано, но… – пожимает плечами Марк Захарович, намекая на увеличение гонорара.
– У меня есть накопления, я оплачу вашу работу.
Глава 8.
Кира.
Господи, это же просто… дно… Теперь мне кажется, что измена – цветочки по сравнению с тем, что сотворил Олег. А, может, Лена знала обо всем? Скорее всего, да…
Ее покойный муж был игроком и частенько водился со странными людьми из криминального мира… Неужели, она свела и Олега с ними?
Вылетаю из офиса Вайнштейна, не чувствуя ног… Мне плохо, воздуха не хватает… Как он мог? Это же так много… Десять миллионов… Как он провернул все это? Неужели в одиночку?
Падаю на переднее сиденье машины Светы и хлопаю дверью.
– Свет, поехали… Это кошмар… – шепчу я, глядя в одну точку.
– Кира, ты белая как стена. Что он нашел? – Света заводит мотор, с тревогой поглядывая на меня.
– Он заложил квартиру, Свет. Десять миллионов. Подделал мою подпись еще полгода назад. Он влез в какую-то логистическую схему, серый импорт или черт знает, что еще. Олег поставил наш дом под удар, он готовился. Он все это время строил запасной аэродром…
Света резко бьет по тормозам, останавливаясь на светофоре.
– Что?! Олег? Этот правильный, занудный Олег, который чеки из супермаркета хранит три года? Подделал подпись?! Кира, это же… это срок. Это реальный уголовный срок!
– Именно, – горько усмехаюсь я. – Вайнштейн сказал, что я могу потребовать у Олега добровольно выплатить мне половину в обмен на мое молчание… Но… Я хочу его уничтожить, Свет!
– Подумай, Кир… Ты потеряешь уйму времени. Мишу могу признать погибшим, тогда… все… Сама понимаешь, никто не станет подключать к поискам мертвеца людей. Пока он числится пропавшим без вести, у нас есть шанс.
– Я тоже подумала об этом, – со вздохом отвечаю я. – Марк Захарович сказал, что они без меня справятся. Мое присутствие на заседаниях не требуется. Его услуги стоят очень дорого, Свет… Придется распрощаться со всеми накоплениями ради справедливости.
– Все равно нужно все хорошенько взвесить.
Телефон непрерывно вибрирует в сумке…
«Олег», «Олег», «Мама», снова «Олег». Я не отвечаю… Вайнштейн приказал с ними не общаться – я выполняю требование… Время разговоров по душам прошло… Пусть теперь мой благоверный гадает, почему его счета внезапно заблокированы?
Проходит три дня. Живу я у Светы, хожу на работу, самозабвенно выполняя обязанности и заполняя протоколы.
Утро четвертого дня начинается не с будильника, и уж, конечно, не с кофе, а с бешеного грохота в дверь. Кто-то лупит по металлу кулаками и, кажется, ногами.
– Кира! Открывай, я знаю, что ты там, крыса подвальная! – визжит Лена.
Я вскакиваю с дивана. Света выбегает из спальни, кутаясь в халат.
– Это что, Лена? Она с ума сошла?
– Открой, – произношу я холодно. – Пора заканчивать этот цирк.
Света поворачивает замок, и Лена буквально вваливается в прихожую. Она выглядит отвратительно: тушь размазана по щекам, волосы всклокочены, пальто накинуто прямо на домашние штаны. Но в ее глазах – не раскаяние, а злоба.
– Ты что творишь, дрянь?! – орет она, бросаясь ко мне. – Ты зачем счета арестовала? Олегу бизнес заблокировали! У него фуры на границе стоят, неустойка капает! Ты понимаешь, что ты нас по миру пустишь?!
– Нас? – скрещиваю руки на груди, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Быстро же ты приватизировала моего мужа и его грязные деньги.
– Он отец моего ребенка! – истерично визжит Лена, а на ее лице расцветает болезненный румянец. – Нам сейчас деньги нужны как никогда! Обследования, клиника, мне рожать скоро! А ты… ты из-за своей зависти решила нас уничтожить? Потому что сама пустоцвет? Потому что твой сын сгинул, и ты хочешь, чтобы все вокруг тоже сдохли?!
Я делаю шаг к ней… Лена невольно вжимается в стену.
– Мой сын не «сгинул», Лена. А твой «благородный» Олег – вор и мошенник. Он подделал мою подпись и заложил квартиру. Ты знала об этом, когда ноги перед ним раздвигала? Знала, что он ворует у собственной жены?
– Да мне плевать! – выплевывает она. – Плевать на твою квартиру! Олег – мужчина, он должен крутиться! Он хотел как лучше! Он хотел, чтобы у нас с ним всё было, понимаешь? А ты – балласт! Ты вечно со своими трупами, вечно в трауре! Ты его душила своим Мишей!
– Убирайся, – шепчу я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
– Не уберусь! – Лена замахивается сумочкой. – Ты сейчас же звонишь своему адвокату и отзываешь иск! Ты откажешься от раздела бизнеса и квартиры! Слышишь? Олег сказал, если ты не угомонишься, он… он…
– Что он? – усмехаюсь я ей в лицо. – Еще одну подпись подделает? Лена, посмотри на себя. В кого ты превратилась? Сестра, что с тобой стало?
– В кого? Ты всегда была моралисткой, Кира. Идеалисткой хреновой! У тебя только белое или черное…
– Это не так… Я лучше тебя знаю, какая жизнь, Лена… Если тебе так нужен мой муж – забирай его с потрохами. У вас же любовь, ведь так? Я не ошиблась? – язвительно произношу я.
– Еще какая! Тебе о такой и не снилось.
– Тогда для тебя не будет проблемой… безденежье, дорогая сестренка. Любовь все перенесет. И все стерпит… Зачем ты пришла ко мне? Я не понимаю, как ты можешь требовать что-то? Ты хоть на секунду понимаешь, что ты сделала? Ты ждешь ребенка от того, кто даже не попытался найти своего дитя…
– Да нечего там искать! – визжит Лена. – Нет его! И не было никакой надежды! Олег сразу сказал маме, что новый ребенок – шанс избавиться от культа Миши и начать нормальную жизнь! Со мной и нормальным ребенком, который не попрется на войну!
Не могу больше слушать этот бред… Они просто пробили дно, оба…
– Пошла вон, – я хватаю её за локоть и рывком тащу к двери.
– Пусти! Больно! Я беременна! Ты мне ребенка убьешь, тварь! – Лена вцепляется в дверной косяк, продолжая орать. – Ты просто злая, одинокая сука! Ты сдохнешь в своем морге, и никто о тебе не вспомнит!
– Вон! – я выталкиваю её на лестничную клетку. – Передай своему подельнику, что я подаю заявление о мошенничестве. А ты, Леночка, суши сухари для Олега.
Я захлопываю дверь и закрываю лицо ладонями. Снаружи еще несколько минут слышатся удары и проклятия, а потом наступает тишина.
Меня трясет. Рыдания теснят грудь, слезы струятся по щекам… Когда же это кончится, мамочки? За что они так со мной? Может, она права, и во мне что-то не так?
Света молча подходит и обнимает меня за плечи.
– Какая же она гнилая, Кир… До самого дна гнилая.