Елена Левашова – Крылья для двоих. Развод (страница 58)
Лида.
Сердце тревожно сжимается в груди… Почему они ничего не рассказали следователю? Утаили важную информацию? Наверное, Волгины опередили их? Подкупили следака и сделали все, чтобы дело замяли… Скорее всего, так и было.
– Спасибо, Ольга Леонидовна. Пахнет очень вкусно, – пытаюсь разрядить обстановку я.
– Лимонный пирог по новому рецепту. Вам чай, друзья?
Конечно, мы соглашаемся на чай… Глупо было бы капризничать. Да и не для этого мы пришли… Может, я лезу не в свое дело? Как информация о Ларисе и причастности к ее смерти Елены Васильевны поможет мне? Свекровь слишком свободолюбива и горда, чтобы терпеть мое над ней превосходство. Она обязательно придумает изощренный способ отомстить мне…
Глупо… Наверное, я снова лезу на рожон. Пытаюсь поставить на место людей с большими возможностями и влиянием. Только что мне это даст? Они найдут способ ответить мне… Вернуть прежние, лидирующие позиции.
– Георгий Иванович, сегодня Лида узнала кое-что важное о Елене Васильевне. У нее первая группа крови. Значит, Ростислав не ее биологический сын. Они не могут быть родственниками по законам генетики, – начинает Вадим Семенович, шумно отпивая глоток чая.
– Господи, так мы и знали, что добром это не кончится, – всхлипывает Ольга Леонидовна. – Они с Ростом разводиться собирались. Изменял он ей, сволочь… Со студентками своими чуть ли не с первых дней их брака по углам зажимался.
– Как? И ей тоже изменял? – выдыхаю я. – Мы просто… Мы развелись, но они забрали моего сына.
– Ой, на опасную ты тропу встала, деточка. Волгины не позволят отнять у них пальму первенства. Задавят тебя. Уничтожат…
– Погоди, Оля. Давай я расскажу. Она ведь могла просто уйти и… все, – взволнованно произносит Георгий Иванович. – Но Лариска вздумала потребовать половину совместно нажитого имущества. Тем более что ее требования были обоснованными. Мы дарили им на свадьбу деньги и старенькую дачу моих родителей. Ростислав быстренько ее продал, деньги положил на счет, а после смерти Ларочки вложил в долевое строительство. Кажется, у него есть квартира на проспекте Рокоссовского.
– Есть. Я застала его там с любовницей, – сиплю я.
– Во-во. Но тебе, деточка, повезло больше – ты живая осталась. Скорее всего, Лара начала копать под Волгиных. Ей нужно было чем-то их прижать. И она узнала про тайну Елены… Только что это даст?
– А вы знали про эту тайну? – спрашивает Вадим Семенович.
– Нет, но она говорила все время: «Мамуль, скоро я получу свое. Я верну деньги, которые этот мерзавец у меня отобрал. Им не удастся оставить меня ни с чем», – всхлипывает Ольга Леонидовна.
– А ноутбук вы показывали следователям?
– Мы хотели. И настаивали, чтобы дело завели. Но следак ухмыльнулся в ответ, сказав, что смерть Ларисы – роковая случайность. Поскользнулась она… Ну, как она могла так упасть, ума не приложу? И лежать во дворе так долго… И дома, как назло, никого не было. Елена Васильевна обнаружила Ларису слишком поздно.
– Вы позволите взглянуть на ноутбук? – вкрадчиво протягивает Вадим Семенович.
– Конечно. Пароль мы знаем.
Ерзаю на месте, нетерпеливо потирая ладони. Кусок в горло не лезет, но я откусываю пирог, не желая расстраивать хозяйку. Все, что я хочу – вступить в права наследства и вернуть Ванечку… А Волгины пусть живут как хотят. Бог им судья.
– Лидочка, а вы узнали об изменах мужа недавно? – интересуется Георгий Иванович. – Просто… Нам Рост никогда не нравился. Гниловатый он, юркий, как змея, скользкий. А она влюбилась, дуреха… Красивый, высокий… Бабы за ним бегали, а он не отказывал им.
– А я недавно узнала… Скорее всего, изменять он начал давно. Вы простите, мне больно вспоминать об этом… – нервно сглатываю я и опускаю взгляд. – Волгины тоже хотели от меня избавиться. Отец Елены Васильевны завещал мне большую, четырехкомнатную квартиру в сталинском доме. Я ухаживала за ним, пока он тяжело болел. Я… Вы не поверите, но я не знала, что Ростислав был женат до меня.
– О! Понимаю вас.
Ольга Леонидовна приносит ноутбук Ларисы и старательно вводит пароль. Кажется, в этот момент мы не дышим…
– Смотрите. Может, что-то удастся понять? Мы так и не поняли…
Склоняемся к экрану и жадно читаем записи Ларисы. Там адреса какие-то… Фамилии женщин.
– Лидочка, ты никогда не слышала о Таисии Волошиной? Интересно, кто это? По возрасту она могла бы сойти за мать Ростислава. Ольга, Георгий, вы пытались с ней связаться? – спрашивает Вадим Семенович.
– Пытались. Телефон ее оказался отключенным. По адресу приехали, а там уже другие люди живут. И знать не знают, кто такая эта Волошина. Мы искали ее… Честное слово, – протягивает Георгий Иванович. – По другим телефонам тоже звонили и… ничего.
– Странно… И никаких больше ниточек. Попробую подключить свои ресурсы. Если бы только знать, где она работала? Но Лариса в заметках больше ничего не написала. Очевидно, боялась выдать ненужную информацию.
– Я готов подключиться к поискам. Если нужны деньги – не вопрос, – решительно произносит Тимур. – Надо найти эту женщину и заставить ее заявить о себе. А, может, она знала покойную мать Ростислава? Почему-то, мне кажется, что дело не в усыновлении… Ну, взяла Волгина ребенка из детдома, так и что с того?
– Действительно, – соглашаемся мы.
– Елена могла признаться сыну, что он не родной. Делов-то… Очевидно, Лариса вскрыла страшную тайну Елены. С вашего позволения, мы пойдем? – деловито произнести Вадим Семенович. – Не терпится заняться разгадкой этой тайны. И… Лидочка, напоминаю о наследстве. Документы из суда я забрал. Ограничений теперь никаких нет.
Тимур улыбается, ободряюще сжимает мою кисть… Скоро я обзаведусь своей квартирой. Перевезу туда маму и… Ванюшку тоже. Теперь я точно знаю, что не отступлюсь.
Глава 52
Лида.
Кажется, я не дышу сейчас… Наблюдаю за склонившимся над бумагами нотариусом, не веря в происходящее. Я унаследую квартиру Василия Федоровича, отремонтирую ее по своему вкусу и счастливо заживу там с сыночком…
Не знаю, откуда в моем сердце такая уверенность, но… Я точно знаю, что верну Ваню.
Не хочу, чтобы его бабушка оказалась преступницей, вовсе нет… Пусть все это окажется чудовищным совпадением. Стечением обстоятельств. Или недоразумением, плодом буйной фантазиии Ларисы. Чем угодно, только не убийством.
– Вот здесь распишитесь, и… Здесь, – голос нотариуса вырывает из задумчивости.
Судебные документы приложили к делу. И никто не сможет отказать мне в праве оформить квартиру на свое имя.
– Теперь куда, Лид? – спрашивает Тимур.
– Свидетельство о праве на наследство у меня есть. Осталось поставить квартиру на учет в Росреестре. И… Я могу поселиться там, представляешь?
– А мы можем посмотреть ее, Лид? Ты хочешь сначала ее отремонтировать?
– У меня нет на ремонт возможности, Тим. Но я бы очень хотела. Возможно, позже, когда в моей жизни, наконец-то, все наладится… А ключи у Елены Васильевны. Попробую забрать их, когда приду навещать Ваню.
Тим молчит. Крепче сжимает мою кисть, считая продолжение разговора бессмысленным… Да и что он скажет? Не готов он воспринимать меня всерьез… Я его, конечно, понимаю… Он потерял жену, в его жизни случались такие женщины, как Катя… Да и я чем лучше? Ходячая проблема…
Да и сердце мое – разбитое и наспех склеенное, будто бы готово разбиться снова… Кажется, оно и не заживало толком…
– Обязательно наладиться, Лид. Ты еще клинику свою откроешь, вот увидишь.
– Дай-то, бог…
Мне хочется поскорее сменить тему. Вадим Семенович пообещал помочь с дальнейшим оформлением квартиры. Остальное не страшно…
Пожелтевшая листва шуршит под ногами, когда мы с Тимуром неспешно идем к машине. Совсем скоро осень… Я бы водила Ванечку в бассейн и в различные студии раннего развития, а в октябре во Дворце имени Гагарина открывается театральный кружок. Интересно, Волгины вспомнили о ребенке? Или за своей этой борьбой забыли? Грусть снова накатывает… Когда уже это кончится? Тоска по сыну – колючая и нескончаемая? Наверное, никогда? Такой у матерей удел.
– Лид, а когда Ростислав родился? Ты не видела его документы? Свидетельство о рождении, например? Обычно жены… – неожиданно спрашивает Тимур, касаясь моего плеча.
Наверное, он на расстоянии меня чувствует? Или исходящее от меня напряжение отдается вибрацией в его теле? Заставляет действовать, что-то делать?
– В его свидетельстве указан Загс нашего города. А справку из родительного дома они оставляют у себя… Вот бы залезть в архив и проверить?
– Значит, нашего? Но они могли взять ребенка издалека и… И привезти сюда, так? Такое же возможно?
– Да. К чему ты клонишь?
– Поедем сами к дому Таисии Волошиной? – предлагает Тимур. – Я хочу тебе помочь… Ларисе, если она покоится, зная, что не добилась справедливости при жизни. Но тебе больше… Поедем? Семенович показал мне адрес, я знаю этот район. Старый, спальный район, куда во времена Хрущева селили сотрудников металлургического комбината.
– Текстильного тоже, я думаю. Кем могла быть эта Волошина?
– Родители Ларисы вряд ли обивали пороги соседских квартир. А мы попытаемся. Как тебе идея?
– Я только за, Тим.
Сегодня у Тимура единственный выходной. А он проводит его не в кругу семьи – с мамой и Соней, а со мной.
А я не желаю его переубеждать… Хочу быть с ним даже сейчас, когда мы гоняемся за призраками…
Да, я слабачка… Все воспринимаю за счастье – каждую проведенную с ним минуту… Странное дело, но я ничего подобного не испытывала к Ростику. Даже когда думала, что люблю его без памяти… Я могла без него дышать. А сейчас ловлю запах сидящего рядом мужчины и медленно погибаю, зная, что скоро исчезну из его жизни…
Не могу я быть любовницей, не мое это… Мы сейчас просто спим. Хорошо проводим время и все. Без слов и обязательств, планов…
– Мариша привязалась к твоей маме, – произносит он с улыбкой, съезжая с трассы в сторону нужного нам района.
– Да. Соседи всегда оставляли своих детей с мамой. Не боялись доверить ей самое дорогое. Мама строгая, но добрая. Папа у меня такой же был… Мне его очень не хватает.
– Лид, ты перестанешь у меня работать, когда переедешь? – крепче сжимая руль, уточняет Тимур.
– Пока нет, а почему ты спрашиваешь?
Боже, как же это тяжело… Держать себя в руках, когда кричать хочется.
– Ты можешь продать эту квартиру. Монументальная, огромная, наверняка, темная… Вложить деньги в новое жилье, а остальное…
– Открыть свое дело? Ветеринарную клинику, например? Я подумаю, Тимур. Наверное, так и сделаю… А пока этого не случилось, я буду работать у тебя. В конце концов, есть моя мама. Если она устраивает тебя как няня твоей дочери, ничего в твоей жизни не изменится.
Дурацкий разговор… И несвоевременный. Хотя Тим прав – зачем мне квартира Василия Федоровича? Да и мне, как матери-одиночке, нужен постоянный доход. В его предложении что-то есть… Попробую обсудить это с Соней.
– Приехали. Вот этот дом. Попробуем поговорить с соседями. Она же на на пятом этаже жила?
– Да. Идем, кажется, там кто-то выходит?