Елена Левашова – Идеальный шторм (страница 8)
– Гостей допрашивают в танцевальном зале. Он этажом выше. Половину уже отпустили, предварительно взяв подписку о невыезде.
– И даже отпечатков не взяли? – вздыхает Сергей.
– Большая часть гостей есть в базе, – вмешивается Иваныч. – Почти все – сотрудники силовых структур. Исключением могут служить родственники гостей.
– Понятно. Агата, что будем делать?
– Останемся здесь. Я хочу тщательно осмотреть место происшествия. Важно, что оставил Бейл… Кроме своих дурацких листков.
– Смотри, Агата. Нюхай, изучай, – с уважением отвечает Корсаков. – Он долго готовился, очень долго… Ты родить успела и отыскать меня. Он не из тех, кто ошибается. Здесь не будет улик и прочего.
– Трегубов, сделай запрос, кто интересовался убитыми? В каких делах они были замешаны?
– Уже, Агата. Егор Васильев прикрыл сынка прокурора. Тот сбил насмерть девушку, а дело замяли. Васильева подозревали в подлоге. На экспертизе все липовое… Тормозной путь, описание повреждений машины. По словам очевидцев машина была вся в крови, а в экспертизе об этом ни слова…
– Запросите полное досье, – сбивчиво произношу я. – Все про дела убитых. В чем они были замазаны?
Ведь можно проанализировать, кто интересовался делами? Откуда-то ведь Бейл узнает про таких, как Васильев?
– Нахрена тебе это, Агата? Ты же рапорт подаешь.
– Римская, можно тебя на пару слов? – сжимая губы в тонкую линию, цедит Корсаков.
Отхожу к дальнему углу зала, чувствуя, как пылают щеки. Я загорелась расследованием, а тут он…
– Это правда? Про рапорт и отъезд в Сочи, – тихо спрашивает он.
– Д-да.
– Агата, я сегодня приеду к тебе на ужин.
– Ты сдурел, Корсаков? Может, ты еще Настю с собой прихватишь?
– А надо? – прищуривается он. – Ты подкинула хорошую идею.
– Что ты хотел, Дамир?
Краснею. Захлебываюсь его запахом и влажным, потяжелевшим воздухом. И его настоящее имя звучит почему-то так интимно…
– Познакомиться с дочерью. Общаться с ней. Я не позволю тебе увезти ребенка, Агата. У меня никого больше нет в жизни.
– Есть… Я… Я не хотела говорить, Дамир.
– Черт бы тебя побрал, Римская, – шипит он, сжимая мой локоть.
– У тебя есть брат, Дамир… То есть Сергей. Я долго копала, не знаю, зачем… Я знаю все о твоей матери.
Глава 11.
Агата.
– Я не специально, – сиплю я, даже не пытаясь увернуться. Чувствовать его пальцы на своем локте – все, что мне теперь позволительно… Говорить, вдыхать его запах, видеть его… Касаться лишь взглядом. Больше никак…
– Поезжай домой. Так и быть – я не стану портить настроение твоему мужу. Встретимся в детском кафе возле парка. Приходи с дочкой в восемь. Устроит?
– А ты…
– Без Насти приду, не волнуйся.
Мне хочется дать Корсакову по морде. Ну почему он все время ее вспоминает?
– Мне плевать. Общаться с ней ты будешь по графику, который составлю я. И никак иначе. Корсаков, сейчас уже почти девять. Женя наверняка уже спит. Давай завтра?
– Ладно, – неожиданно быстро соглашается Сергей. – Я не буду спорить, Агата. Здесь все козыри у тебя. Заодно поговорим о моей семье, так и быть.
– Ты не останешься? – спрашиваю, поглядывая на место преступления.
– Мы и так торчали здесь долго. Ты хотела что-то еще проверить?
– Нет. Если и хотела, то не здесь… Здесь мне, как раз все ясно. Нет улик, следов и прочего. Ничего… И единственный выживший скончался. Интересно, почему он решил убить только их? Наверняка, среди сотни гостей были такие же нечестные сотрудники. Как думаешь?
– Он считает себя чистильщиком, но не всемогущим богом. Делает то, в чем уверен. Не берет больше. Римская, колись, что ты унюхала? Или что хочешь проверить?
Корсаков подходит ближе. Склоняется к моему лицу, уверенный в том, что я незамедлительно стану шептать ему на ухо свои мысли.
– Пока ничего. С чего ты взял? Я все думаю про эти буквенно-цифровые шифры… Он каждый раз пишет новые сочетания. Значит, каждое преступление сопровождает своими мыслями на этот счет. Что думаешь? Неужели, все вокруг настолько тупые, что не могут расшифровать? Что он взял за основу?
– Может, это зашифрованные буквы? То есть там, где стоит цифра, должна быть буква.
– Нет, я уже пробовала поставить. Он берет за основу какую-то книгу. Или ставит первую букву слова вместо цифры. Я запуталась…
– Езжай домой, Агата. Будем ждать звонка экспертов.
Корсаков не предлагает меня подвезти. Демонстративно звонит Насте, так, чтобы я слышала им милую беседу, а потом садится за руль и уезжает, оставляя меня одну. Вызываю такси и еду в контору. Не могу я сейчас домой! Я так возбуждена от увиденного, что вряд ли усну.
В кабинете пусто. Гречка и Пирогов отзваниваются, сообщая, что их задействовали в допросе свидетелей. Господи, был бы в этом толк… Все эти официанты, грузчики и носильщики по умолчанию невидимки. Их никто никогда не запоминает. Пялюсь на бумагу с цифрами, гадая, что он хотел сказать? Настоящий шифр Бейла не разгадали даже самые прославленные криптоаналитики. Так куда лезть мне? Преступник считает себя богом, вершителем судеб. Может, он использует… Библию?
Во рту пересыхает от предвкушения. Может, эти цифры обозначают главу и стих? А какое послание? От Матфея, Марка или…
В кабинете пронзительно звенит телефон. На ватных ногах подхожу и снимаю трубку.
– Римская, так и думал, что ты здесь, – произносит в динамик Змей. – Рапорт подпиши, я на столе оставил. Уезжай в Сочи. Твой муж тебя еще не порадовал?
– Н-нет… А должен?
– Я похлопотал, его возьмут на хорошее место. Подписывай и вали отсюда.
– И вы не будете меня уговаривать завершить расследование?
– Нет. Мне жалко на тебя смотреть, Римская. Нашла его и сама не рада… А нужно сложить дважды два, сделать выводы и…
– Сложить? Так вы сказали?
Господи, все бумаги пронумерованы. Причем, не по порядку. То есть, на месте убийства Степана Астахова – парня Лидии Красновой, обнаружили листок с нумерацией 4, на месте обнаружения тела Вячеслава Шеина, которого оправдали в суде за наезд на Марину Ястребову, листок с цифрой 2. Как это понимать? Где первый листок? На сегодняшних листках стоят совсем другие цифры – 7,8,9. Хоть какая-то логика… Значит, мы чего-то не знаем… Есть другие убийства или они планируются. Когда листков с нумерацией будет полный комплект, можно сопоставить цифры. Сложить цифры из первого и второго листков и уже тогда пытаться расшифровать послание. Зачем же так сложно, черт? Голова взрывается. Я должна перелопатить все материлы дела, где были найдены шифры Бейла. Посмотреть, в каком году и месяце совершалось преступление. Есть ли в этом какой-то смысл?
За окном ночь. Бросаю взгляд на часы и вызываю такси. Странно, что Вершинин не позвонил. Наверное, решил не беспокоить меня? Накормил Женечку и уложил спать? Хороший у меня муж, добрый, нелюбимый…
Вхожу в прихожую на цыпочках. Доминик встречает меня громким урчанием. Трется о колени и просит ласку. Сбрасываю одежду, обувь и бреду в душ. Только сейчас понимаю, как смертельно устала. Зажмуриваюсь, позволяя тёплым струям воды смыть усталость и этот проклятый день… А потом вздрагиваю, почувствовав руки мужа на плечах. И его желание, упирающееся в бедро.
– Тшшш, – шепчет он, легко целуя меня в шею. – Тебе надо расслабиться.
– Виталик, а… Я испугалась. Не надо так больше.
– Я был уверен, что ты слышала… Агата, я так скучал. Я люблю тебя… Люблю, милая.
– А Женечка, она… – блею, наблюдая за Вершининым.
Он возбуждён до предела. Зрачки расширены, руки дрожат. Он не целует меня в губы… Знает, что не отвечу. Становится на колени и отводит мою ногу в сторону. Ласкает меня там… А я плачу. Бесшумно, надрывно. И кричу беззвучно, потому что не понимаю, как поступить со своей гребаной жизнью. Вспоминаю, как меня сегодня касался Сергей… Украдкой, не специально… И как его запах касался ноздрей, щекотал рецепторы, пробуждая воспоминания… Не могу его забыть… Поэтому завтра подпишу рапорт и уеду. Попробую сбежать от себя.
У Вершинина ангельское терпение. Другой бы развернул меня к себе спиной и взял то, что принадлежит по праву. Но он добивается того, чтобы я кончила. Вцепилась в его плечи и кричала, захлебываясь собственными слезами и чувством вины…
– Так-то лучше, – шепчет удовлетворенно, поднимаясь с колен. – Подписала рапорт? – спрашивает, находясь уже во мне.
– Да, – лгу я.
Завтра подпишу… И все кончится… Город, Бейл и расследование.