Елена Левашова – Если ты хочешь… (страница 19)
– Веснушка моя, – хрипло шепчет она. – Мне тут наговорили про тебя черт те что.
Клавдия Михайловна – подполковник полиции в отставке. Пока были силы и здоровье – ловила бандитов, руководила отделом по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Семьей и детьми не обзавелась… А в стенах хосписа очутилась после инсульта. И внезапно обнаруженного рака легкого.
– Что наговорили? Небось, что я умираю. Не дождутся – так им и передайте. – Грустно улыбаюсь.
– Да, сказали, мол, болеет наша Вёська, но у нее… мужчина появился. В некотором роде… Жду подробностей. Одевай меня и пошли-ка по скверу гулять.
– Ой, да что же это за сплетни такие!
Помогаю Клавдии Михайловне одеться и усаживаю ее в коляску. Она ерзает на месте, пока мы едем по коридору. Нетерпеливо вздыхает и потирает саднящие от уколов кисти.
– Ну что там, Весна, рассказывай.
– А что говорить? Отец Алешки объявился. Вернулся в наш город и теперь возглавляет отдел в ФСБ. В тот день, когда я… – набираю в легкие воздух, а голосу придаю решимости. – В тот день Костя отвечал за операцию по задержанию моего папы. Мне стало очень плохо… Я упала на остановке, сжимая визитку Кости в руках. Вот врачи ему и позвонили. Так вышло, что он и про Алешку узнал, и…
– Это же сюжет для фильма! Или книги. – Восклицает Клавдия Михайловна. – И что, вы сошлись?
– Нет, он женат. – Грустно выдыхаю. – Только мы…
– Весна, не мямли, говори начистоту. Не забывай, я бывший следователь, от меня не скрыться. Хотя… Смерти скрыться удалось, как видишь. Мне врачи пророчили шесть месяцев, не больше! А я сколько живу – год в следующем месяце будет. Сейчас бы сигаретку…
– А я принесу, – хитро добавляю. – Хотя… А как же рак?
– В сраку его! Все равно умирать. Какая разница, когда? – фыркает Клавдия. – Любишь его?
Вот так в лоб? Меня аж подкидывает на месте от вопроса Клавдии Михайловны. Люблю ли я Духина? Не знаю… Только без него моя жизнь превратилась в жалкое существование, где нет места… творению. Мысль вспыхивает так неожиданно, что я останавливаюсь. Впиваюсь взглядом в беседку, выбрав в качестве объекта наблюдения парочку сидящих на перилах голубей.
– Я… Я вышивать перестала, шить, цветы разводить. – Хрипло выдыхаю. – У меня квартира… Видели бы вы ее! Это пристанище одинокого холостяка, а не женщины, а раньше…
– Знаешь, что привело тебя сюда? Многие считают, что хоспис – про смерть. Неправда, хоспис – про жизнь. Потому что именно тут ты проживаешь каждый день как последний. Глупые мы, когда думаем, что будет пресловутое завтра. Его может не быть… Просто не наступит и все.
– И теперь мне…
– Надо любить, Весна. Плевать на всех. Лучше делать, а потом посыпать голову пеплом от стыда и сожаления, чем жить и знать, что просрал свой шанс.
– А как же… жена? Я не могу вот так…
– Жизнь сама все разрулит.
Я мечтательно качу перед собой коляску, ободренная словами Клавдии Михайловны. Молчу, боясь потревожить правильную, так необходимую мне сейчас тишину… Но ее нарушает звук входящего сообщения. Конечно, Духин! Мне больше некому писать.
«Весна, я соскучился. За сыном», – добавляет Духин для чего-то.
«Приходи на ужин», – отвечаю я.
«Спасибо. Буду».
Вот такие пироги…
Глава 29
Духин.
Пожалуй, третья говяжья котлета будет лишней… Потрясающая котлета в панировке, приготовленная ручками Весны. И атмосфера уюта ее дома тоже лишняя… Я безвозвратно тону в ней, как букашка в сиропе. Любуюсь хрупким силуэтом в красном хлопковом сарафане, воображая, что все это мое…
– Костя, подложить салата? – воркует Вёся, стремясь откормить меня. К слову, мышечной массой я с возрастом оброс – уже не такой долговязый хлюпик, кем она меня полюбила.
– Да, и котлету, если можно. – Всё-таки сдаюсь перед ее кулинарными чарами.
– Еще пирог есть, – улыбается Весна. – «Зебра». Помню, что ты его любишь.
Странная, мечтательная, непривычно счастливая… Неужели, причина ее радости – Илюша?
– И пирог буду. Ты прекрасно готовишь, Вёська. Зря ты на себя наговаривала. – Произношу, отламывая вилкой сочный кусок. Пора заканчивать «тихий семейный ужин», пока я не размяк окончательно и не забыл, зачем пришел. – Я поговорить хотел.
– Да, – Весна смущенно опускает глаза. Поправляет красную в горошек «солоху», удерживающую ее буйную шевелюру.
– Я разговаривал с твоим отцом.
– Ах! – Весна не сдерживает стона.
– Не волнуйся, он здоров. Похудел немного, но держится. Я вплотную взялся за дело «ландыша», Весна. Валерий Павлович уверен, что это кто-то из нашего прошлого. Твой поклонник, обиженный отказом.
– То есть ты думаешь, наш общий знакомый не подражатель? Тогда откуда взялись другие эпизоды? Раньше ты считал, что преступников двое… – задумчиво протягивает Весна.
– Весна, вспомни, кто ухаживал за тобой в институте? Школе? Может, были странные или излишне настойчивые кавалеры? Я склоняюсь к выводу, что последующие эпизоды – способ воссоздать эмоции, которые вызывала в нем ты. Он хотел вновь ощутить тебя в своих руках…
– Господи, Духин, ты меня пугаешь. – Она бросает взволнованный взгляд на дверь. – Хорошо, что Алешка в комнате и ничего этого не слышит. Выходит, я – первый эпизод? Тебе удалось выяснить: родственникам других пострадавших девушек присылали фото?
– Нет. Вернее, я поручил собрать архивные данные обо всех эпизодах за десять лет. Вакуленко с Бурьяновым корпят второй день.
– А почему за десять лет? Он мог орудовать и раньше. – Справедливо замечает Весна, разрезая ароматный пирог на порции.
– Мог. Но моя интуиция кричит, что первым эпизодом была ты. Давай пить чай и вспоминать, кто доставал тебя в юности.
– Только ты, Духин, – улыбается она.
– Очень смешно. А кроме меня? – делаю глоток горячего чая. Расслабляюсь и почти прирастаю к стильному пластиковому стулу из Икеи, пялюсь на клетчатые короткие занавески на окне, новые прихватки, которыми Весна придерживает форму для пирога. Хочется думать, что она их купила сегодня, чтобы удивить меня… И сарафан достала из недр шкафа, чтобы понравиться мне…
– Мы дружили компанией: я, ты, Ванька Малеев, его подружка Наташа, Серега Обухов, его девчонка Яна. Ко мне в женихи набивался Юрка Калинин, помнишь? Но он женился давно, врачом работает в областной. Детки, семья… Не тянет он на маньяка. – Погруженная в воспоминания юности, Весна мечтательно улыбается.
– Да все они не тянут. Не знаю, что и думать. Порой мне кажется, я его понимаю. Понимаю, как он мыслит. Какой он… Черт, может обратиться к криминальному психологу?
– Давно пора, – оживляется она. – Он точно поможет. Я могла бы… – Весна вмиг тушуется. Поджимает губы, сникает. Хочет привести в пример Илюшу, но замолкает.
– Весна, где Илья? – строго произношу я. Накрываю ее дрожащую ладонь своей и мягко сжимаю ее.
– Мы расстались, Кость. Не спрашивай.
– Почему? Из-за меня?
– Да. Оказывается, он видел нас в подворотне. Окно из спальни выходит на эту сторону. И вообще… Наверное, по моему виду сложно не догадаться.
– Не догадаться о чем?
Воздух становится горячим и тяжелым. Наполняется вязким напряжением от невысказанных слов и нерастраченных чувств. Они повисают над нами сладковатым облаком…
– О том, как мне больно. Видеть тебя… Так близко… И знать, что ты не мой…
– Весна, я с потрохами твой. Если ты хочешь…
– А чего хочешь ты, Духин? И как жить будешь после всего… Маша еще… – качает головой Весна. – Давай сосредоточимся на главном – свободе папы и поимке маньяка. Я запишу всех, кто предлагал мне отношения. Всех, кому я отказала.
– Договорились, – со вздохом протягиваю я. – С завтрашнего дня получаю официальный допуск к материалам дела «ландыша». И завтра же еду к генералу Завьялову для повторного обыска кабинета.
– Попроси Ваньку помочь. Он всю жизнь работает с папой. И дружил с нами. Уверена, он за моего папу всех порвет. – Весна поднимается с места, чтобы проводить меня.
– Хорошо. Мы обменялись телефонами, но так и не встретились. Мне неудобно, если честно… Он выпить хотел, посидеть где-то.
– Да брось, Духин, не накручивай. Ванька тоже офицер, все понимает. И наверняка знает о твоей занятости.
Красный сарафан, кудрявые волосы, припухшие от горячего чая губы, запахи пирога и дома… Я с трудом шевелюсь, не желая покидать дом моего сына. И моей женщины, что бы ни говорили обстоятельства… «Если ты хочешь…» – вспоминаю сорвавшиеся с губ слова, удивляясь их правдивости. Важно, чего хочет Весна? Готова ли идти до конца, потому что я давно хочу только ее – безвозвратно и нежно, страстно и навсегда… Ее одну. Надо срочно выпить… И о деле поговорить. Выхожу из подъезда, окунаясь в приятную летнюю прохладу и звоню Малееву:
– Иван Иваныч, как насчёт посидеть в кабаке?
– Это я с удовольствием, Костян. Это ты вовремя позвонил. Жду на Железнодорожном переулке в пивнушке «Гвоздь».