Елена Леонова – Красный Нарцисс (страница 2)

Филипп замер, уставившись на имя отправителя.

Джулио Феранси. Не может быть! Итальянский профессор истории, с которым он познакомился летом в Греции1. Воспоминания молнией пронеслись в голове писателя: колода Таро, математический код, скрытый в ней и ведущий к тайне на Крите, пещера Зевса, невероятные и загадочные артефакты древней неизвестной цивилизации, группа головорезов, возглавляемая итальянским исследователем Риццоли, пытавшимся убить Филиппа и профессора. Смирнов нахмурился. Обстоятельства встречи с Феранси были, мягко говоря, неприятными. Они оба оказались заложниками Риццоли и боролись за свои жизни, к счастью, успешно.

И вот, спустя почти полгода, в промозглом ноябре, письмо от профессора!

Писатель сидел, ошеломлённый, глядя в монитор ноутбука. Откуда у Феранси адрес почты? И что заставило его написать столь странное сообщение?

Сердце ощутимо заколотилось в груди. Ноябрьская дача, казавшаяся таким тихим и спокойным убежищем, вдруг превратилась в интригующий очаг загадки.

Филипп сидел, раздумывая, стоит ли звонить? Затем встал, прошёлся по комнате, подбросил дров в камин. Огонь жадно лизнул поленья, и в помещении стало теплее.

С одной стороны, его уже начало раздирать любопытство, но с другой, писатель чувствовал скользящее внутри него нежелание погружаться в события прошлого и уж тем более вовлекаться в новую авантюру.

Но любознательность пересилила.

Глава 3. Московская область. Среда. 17.30

Смирнов взял мобильный, набрал номер, указанный в сообщении, и включил видеозвонок.

Через пару гудков на экране телефона появилось лицо пожилого мужчины. Глубокие морщины виднелись на бледном напряжённом лбе, копна седых волос непокорно торчала во все стороны, на переносице сидели очки, слегка сползая вниз, за стёклами которых мелькал умный, проницательный взгляд.

– Buon giorno, Filippo2, – прозвучал хрипловатый голос профессора, а затем, очевидно, вспомнив, что писатель не говорит по-итальянски, он добавил на английском. – Как у вас дела?

Смирнов кивнул.

– Добрый день. Всё хорошо. Я получил ваше письмо и, признаться, заинтригован.

Профессор Феранси улыбнулся, и его лицо стало более приветливым.

– Я рад, что вы откликнулись. После нашего с вами приключения жизнь кажется спокойной и прекрасной! – он рассмеялся.

– Да уж. Крит забыть сложно.

– Точно, точно! Но у меня есть к вам… хм, необычная просьба.

Филипп внимательно смотрел на Феранси, гадая, что же может понадобиться итальянскому профессору от скромного писателя из России? Хотя, насколько помнил Смирнов, о своём творческом поприще он не упоминал при знакомстве с Феранси.

– Какая просьба?

– Несмотря на тот кошмар, в котором мы с вами побывали, будучи в Греции, я запомнил, что вы неплохо разбираетесь в древней истории Ближнего Востока. Я прав? – профессор хитро прищурился.

Сказанное Феранси было неудивительным. Филипп действительно говорил о своей профессии, когда пытался отвлечь Риццоли, оттягивая его намерения лишить жизни писателя и профессора на Крите.

– Да. Так и есть. Я, как и вы, историк по образованию. Вот сейчас даже пытаюсь писать докторскую диссертацию.

– Неужели? Прекрасно! Тогда моя просьба будет очень кстати. Но, скажите, какая тема вашей научной работы? – лицо Феранси засветилось интересом.

– Ну… – Смирнов замялся на мгновение. Говорить о своей диссертации с итальянским профессором показалось вдруг волнительным. – Культурные связи государств Древнего Востока в период с каменного по железный век.

– О! Да, да! Хорошая, интересная тема! Желаю вам удачи! Но, полагаю, вам нужен материал для работы? Слышали о Biblioteca Nazionale Centrale di Roma3?

– Конечно, – кивнул Филипп. И без знания итальянского он понял, о чём речь. – Это одна из крупнейших научных библиотек в Италии.

– Верно! Её фонд насчитывает около восьми миллионов единиц хранения, среди которых почти десять тысяч манускриптов, три тысячи инкунабул4 и двадцать тысяч географических карт, и я ещё молчу о книгах, свитках и рукописях.

– Да, количество материала там впечатляет.

– Я готов сделать туда пропуск. Вам это интересно?

Филипп опешил.

– Пропуск?

– Да, да! Приезжайте в любое время. Он будет вас ждать у администрации.

– Вы живёте в Риме?

– Сейчас да, но я часто бываю и в других городах по работе. Вы же понимаете: лекции, семинары. Так пропуск нужен? – Феранси улыбнулся.

– Я буду вам очень благодарен! – внутри писателя вспыхнуло радостное возбуждение. Может быть, это то, что ему сейчас нужно?! Та самая смена обстановки, которая наполнит свежими эмоциями и вдохновением! Он не только получит доступ к уникальным историческим материалам для диссертации, но и окунётся в новую атмосферу, дающую почву для творчества, написания книги.

– Отлично! Считайте, он у вас уже есть!

– Простите, но почему вы мне это предлагаете? – эйфорию, накрывшую Филиппа, прорезало сомнение в неожиданно свалившейся на него удаче.

– А, не волнуйтесь, – махнул рукой Феранси, словно прочитав мысли писателя, – никакого подвоха. Я до сих пор поражён, как вам удалось разгадать код на картах Таро. Таким людям, как вы, внимательным, умным и смекалистым, надо помогать. У меня есть возможность! Почему бы нет?!

– Но вы, кажется, говорили о какой-то просьбе? – заметил Филипп, вспоминая начало беседы.

– Верно. Но, даже если откажетесь, пропуск в библиотеку Рима это не отменяет.

– Так и что за просьба?

– Дело в том… м-м-м… ко мне попали старинные свитки, и я хотел, чтобы вы с ними поработали, ну или хотя бы взглянули на них.

– Какие свитки?

– Происхождение их установить пока не удалось. Они были найдены в Африке, но текст на них, похоже, на набатейском.

– Набатейском?

– Именно так. Вам знакомо такое письмо?

– Конечно, – медленно ответил Филипп. Смутное подозрение, о каких свитках идёт речь, закралось в мысли, но писатель отмёл его.

– Отлично! Сможете взглянуть? Буду рад, если попробуете прочесть. Вы же, скорее всего, знаете, что, к сожалению, набатеи не оставили после себя почти никаких текстов. Потому их царство считается сейчас одной из самых загадочных и интригующих цивилизаций, а те немногие записи, которые находят, сложно поддаются расшифровке.

– Да, да… я посмотрю, – навязчивые мысли о происхождении рукописей вернулись, но допустить столь дикое совпадение получалось с трудом. – Где именно найдены свитки? – быстро спросил Филипп.

– В Марокко. Не поверите, но их обнаружили под одной из мечетей в Танжере. Удивительная находка! Арабская страна, а тут – набатейские тексты! Поразительно!

Глаза Филиппа непроизвольно расширились от охватившего его удивления.

Услышанное было не удивительным, а буквально невероятным!

Глава 4. Московская область. Среда. 17.45

За окном начинало темнеть, и теперь лицо писателя освещала большая кованая люстра под потолком. Он сглотнул, пытаясь скрыть волнение.

– Филипп, – продолжил профессор, – я получил копии и, раз вы согласны, вышлю вам отсканированный текст по электронной почте. На свитках он местами повреждён, но, думаю, получится прочесть, хотя бы часть.

Смирнов кивнул, стараясь выглядеть заинтересованным, но сейчас его внимание было приковано не к лингвистическим тонкостям. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Не может быть…»

– Фотографии текста достаточно чёткие, так что у вас не будет проблем.

Писатель вновь кивнул. Фотографии… Ха! Да он видел сами рукописи, когда осенью в Марокко они обнаружились под полом мечети5! Он знает, как трагически погибла археолог, изучавшая свитки, и об их исчезновении! И, наконец, держал реликвии в руках, когда они нашлись в Москве! Только вот Филипп никак не предполагал, что рукописи заинтересуют того самого профессора, с которым повстречался на Крите! Дичайшее совпадение! Свитки действительно были любопытными, и то, что на них оказался текст на набатейском, сразу привлекло его внимание, однако погружаться в исследование тогда не нашлось ни времени, ни желания.

В горле пересохло. Как же Феранси узнал о них? И почему обратился именно к нему? Просто невероятно!

– Конечно, профессор, – выдавил Смирнов, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я с удовольствием посмотрю фотографии.

– Можно просто Джулио, – обрадованно произнёс Феранси. – Уверен, реликвии вас заинтересуют!

Филипп в этом не сомневался, но не мог сказать правду о том, что знает о свитках. Не сейчас. Не ему. Из опыта он понимал: поделиться информацией о реликвиях значило бы подвергнуть опасности и себя, и, наверное, профессора. Конечно, в самих рукописях нет ничего таинственного, просто старинный артефакт, и история со смертью археолога напрямую не связана с содержанием текста на реликвиях. Как теперь уже знал Филипп, свитки были похищены лишь из интереса к факту находки, но… Он должен сначала сам выяснить о них больше.

– Ну прекрасно! Я вышлю фото сегодня же. Жду с нетерпением результатов, – сообщил профессор.

После того как видеосвязь завершилась, писатель откинулся на спинку стула, переводя дыхание. Он чувствовал мандраж и неприятное, колкое волнение. Расслабленное, умиротворённое состояние, в котором Филипп пребывал ещё несколько минут назад, сменилось напряжением. Марокко… Свитки… И теперь профессор Феранси. Он был уверен, что эпизод с его поездкой в Танжер давно позади, но, похоже, ошибся.