Елена Леонова – Костяной шар (страница 39)

— Папа! Папа! Слышишь меня?

— Да, Яна! Что там? Ты нашла Филиппа? — Мирон, судя по всему, уже спустился с субургана и стоял у края дыры.

— Он ранен! Без сознания! Скинь мне свой рюкзак с аптечкой!

— Я сейчас сам спущусь!

— Не надо! Ты можешь не удержаться на веревке! Кидай рюкзак!

— Нет, я спущусь! Я должен! Ты сама не сможешь оказать ему помощь, я лучше знаю, как это делать!

Верёвка задергалась, и Яна увидела отца, повисшего на канате.

— Осторожнее! Прошу тебя, осторожнее! Не спеши! — прокричала она.

Мирон медленно сползал по канату вниз. Получалось у него на удивление ловко, и вскоре он спрыгнул на песок рядом с дочерью.

— Где он?

— Сюда! — девушка побежала в сторону все ещё неподвижно лежащего Смирнова.

Мирон опустился на колени, осматривая раненого.

Второй фонарь на голове краеведа добавил света, и Яна разглядела, что они находятся в месте, явно сделанном руками человека. Вокруг была стена, выложенная камнями наподобие булыжников в оборонительном ограждении города. Такой же камень нависал и сверху, некогда представлявший собой потолок помещения, но часть его обвалилась, что и привело к нахождению булыжников на земле, об один из которых ударился Филипп. Песок, похоже, попал таким же путём внутрь через образовавшуюся брешь в потолке.

Мирон достал из аптечки воду, промыв рану Смирнова. Затем приложил вату с перекисью водорода, чтобы остановить кровь.

— Вроде бы ничего серьёзного, — сообщил он, — рана не глубокая, не рваная. Даже зашивать не надо.

Краевед достал медицинский клей и нанёс его на рану Смирнова. Препарат оказывал ранозаживляющее и антисептическое действие и работал как бактерицидное и изолирующее средство, способствующее заживлению повреждений кожи за счёт образования на поверхности изолирующей плёнки. Подождав несколько секунд, чтобы клей засох, Мирон наложил большой пластырь сверху.

Филипп застонал и начал двигаться.

— Ну вот… да, — произнёс с заботой краевед, — так лучше.

Писатель открыл глаза, дотрагиваясь до места ранения.

— Что случилось? — спросил он.

— Ты провалился в обвал у основания ступы, — Яна присела на корточки рядом с мужчиной. — Как себя чувствуешь?

— Чёрт… не знаю. Голова болит и плечо, — он вновь застонал, пытаясь подвигать правой рукой, на которую упал.

— Рану на голове я обработал, всё будет в порядке.

— Спасибо, — Филипп сел, а затем попытался подняться на ноги. Мирон и Яна ему помогли. — Рука не двигается. Боль дикая.

— Давай я вправлю, — предложил краевед, — я умею.

Смирнов недоверчиво на него взглянул.

— Не волнуйся. Я смогу, правда. Делал это не один раз.

Выбора не было, и Филипп кивнул.

Мирон пощупал руку и плечо писателя, находя болезненное место.

— Всё ясно. Тут вывих. Считай до трёх и на счёт «три» приготовься, я вправлю плечо.

— Хорошо. Раз…

Дальше Филипп ничего сказать не успел, так как Мирон дёрнул руку писателя. Что-то хрустнуло.

— А-а-а-ай! — крикнул Смирнов. — Чёрт! Больно! Вы же предложили: «На счёт “три”»!

— Это я специально, чтобы тебе было не так страшно. А тут ты не успел подготовиться и рука расслабилась.

Подвигав плечом, писатель почувствовал, как боль ушла.

— Сработало! Спасибо.

— Не за что, — улыбнулся Мирон.

Филипп надел на голову фонарь и огляделся.

— Где мы?

Лучи света забегали вокруг, выхватывая из мрака каменные древние стены.

— Похоже, мы в каком-то помещении, — предположила Яна.

— Странно, — Смирнов приблизился к стене, рассматривая её и потолок. — Помещение практически под субурганом. Но зачем оно тут? В ступы не разрешалось заходить людям.

— Видимо, мы наткнулись не на простой субурган, — прокомментировал Мирон.

— Там проход! — воскликнула Яна, указывая на восточную стену, где виднелся дверной проём, ведущий в темноту. Она сделала несколько шагов в указанном направлении.

— Стой! — крикнул ей писатель. — Не ходи туда, пока мы всё здесь не осмотрим.

— Ребят! Вы как там?! — сверху донёсся глухой крик Али.

Яна вернулась к свисающему канату.

— Всё нормально! Филипп в порядке. Мы скоро поднимемся!

— Не думаю, — услышала Яна голос писателя, который переместился к западной стене.

Она подошла к нему с удивлённым выражением лица.

— То есть?

— Возможно, мы находимся в нужном месте. Глядите! — он указал вперёд, и в свете фонаря все трое увидели выдолбленные в камне тангутские иероглифы.

Глава 26. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 17.40

Мирон приблизился к надписям на стене, внимательно их разглядывая. Он ощущал невероятное воодушевление от происходящего с самого начала путешествия. То, о чём он так долго мечтал, к чему стремился на протяжении многих лет, наконец воплотилось в жизнь — он отправился на поиски загадки, занимавшей его мысли долгие годы.

Ещё будучи студентом, Мирон всегда хотел стать частью чего-то большего, нежели работа на археологических раскопках. Как и многие, обучаясь в университете, он скучал на первых курсах. Монотонная и кропотливая работа с найденными в земле артефактами представлялась ему неинтересной. Молодой человек всегда смотрел вперед, надеясь не просто принять участие в экспедициях в будущем, а отыскать и явить миру сенсацию, встать у истоков невероятного открытия, прославиться. Именно эти желания в конечном счёте помешали Мирону сосредоточиться на учёбе. Он бросил институт и присоединился к волонтёрам научной экспедиции в Средней Азии, надеясь получить больше опыта не на скамье в вузе, а участвуя в настоящих исследованиях. Однако дальше участия в раскопках он не продвинулся. Не имея законченного высшего образования, он не получал серьёзной работы. Мирон вернулся в Москву и восстановился в университете, но вскоре понял — шумная столица не для него. Его тянули сухие степи и пустынные просторы Азии, да ещё и несчастная любовь побудила молодого человека к тому, чтобы собрать вещи и переехать жить в Забайкальский край. Там он устроился работать в краеведческий музей, а в свободное время изучал языки и пропадал вечерами в местной библиотеке, читая всё, что мог найти об истории Монголии и Китая.

— Пап, ты можешь прочитать эти иероглифы? — спросила Яна, наблюдая, как отец застыл перед стеной, медленно водя пальцами по древнему камню.

— Пока не уверен…

— Тут же на тангутском? — Филипп также всматривался надписи.

— Похоже, что да. Некоторые иероглифы мне знакомы, но другие… хм…

Мирон нахмурился.

— Так… так… Ну-ка, подойдите ближе, света не хватает. Ага, вот, — краевед почти вплотную приблизил лицо к стене, внимательно рассматривая надпись. Иероглифов было несколько, но не много. Они располагались в четыре ряда друг над другом, по четыре символа, и лишь в последнем ряду иероглифов находилось два.

— Значит, вот эти первые сверху два иероглифа обозначают «смелый человек», затем два — что-то типа «получит» или «обретёт шанс».

Мирон чуть согнулся, разглядывая следующий ряд символов.

— «Мудрый человек», а потом опять «обретёт», но тут уже другое значение… хм… должно быть «путь» или «дорога», — краевед присел ещё ниже. — Дальше: «зоркий человек» или, может, «видящий», «найдёт выход».

Мужчина замер, глядя на самую нижнюю строку с иероглифами.