Елена Леонова – Костяной шар (страница 35)
— Ну если вы готовы разместиться все в одной комнате, то я не против.
— Отлично. Я схожу за остальными, — писатель встал и направился к выходу. Одна ночь в тесном помещении не виделась проблемой. Гораздо сложнее теперь представлялся путь к Хара-Хото. Без проводника, хоть и с картой, он мог оказаться опасным.
Глава 19. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 01.30
Сон не шёл.
Филипп ворочался с боку на бок, пытаясь заснуть. Мысли, казалось, со всех сторон одолевали его, и каждая неприятнее предыдущей. Он то думал о матери и обстоятельствах, приведших её жизнь к трагичному финалу, то об отце, гадая, как могло случиться, что он стал членом Ордена Янтарной Бездны. Не находя ответов, Филипп переключался на размышления об истории империи тангутов и завоевании их монголами. До конца не будучи уверенным в правдивости сведений о смерти Чингисхана, писатель пытался вспомнить всё, что он читал об этом прославленном полководце, надеясь найти подсказку в правильности избранного пути, но неизменно натыкался лишь на факты, узнанные от Фатимы и Мирона. Он никогда не увлекался темой монгольских завоевательных походов. Его область интересов с юности распространялась на земли далеко от азиатских, и теперь он чувствовал острую нехватку знаний.
Наконец, поняв, что уснуть не получается, Смирнов сел. Его место для ночлега было в маленькой комнате, по соседству со спальней Ли. Рядом с Мироном он расположился на полу на тонких поролоновых походных матрасах, завернувшись в спальные мешки. Девушки, Яна и Аля, легли вместе на узкой кровати, укрывшись единственным одеялом, найденном в доме монаха.
Посидев пару секунд и разглядывая в темноте спящие лица попутчиков, Филипп вылез из спальника и, стараясь не издавать ни звука, тихо прошёл в соседнюю комнату, а затем в гостиную, где несколько часов назад он беседовал с Ли. Оттуда писатель скользнул на улицу и направился в сторону озера.
Тишина вокруг была невероятная. Казалось, что в мире нет ничего, кроме царящего безмолвия, утопающего в песках, лежащих везде вокруг, куда ни глянь. Шуршание шагов будто нарушало покой пустыни, и Смирнов даже замедлился, пытаясь скрыть своё присутствие.
В озере, раскинувшемся полумесяцем среди неподвижных дюн, отражался белый диск луны, висевший в тёмном небе, украшенным россыпью звёзд, словно новогодними фонариками.
Воздух, холодный, но по-южному мягкий, приятно освежал лицо.
Филипп спустился по пологому склону и присел на большом валуне, торчащем недалеко от воды среди низкорослых пальм.
Кто-то наподобие сверчка стрекотал в сухих кустарниках неподалёку, а впереди, за тёмной зеркальной гладью озера, чернела пустыня. Песок, днём сверкающий золотом, сейчас смотрелся мрачным, пугающим, безжизненным пространством, и лишь у самого горизонта небо выглядело чуть светлее, высвечивая линию, разделяющую божественное и земное.
Писатель вытащил мобильный, зная, что в оазисе есть сеть. Приём оказался плохим, но всё же был. Он набрал номер и начал слушать долгие глухие гудки.
— Слушаю! Саблин, — раздался знакомый голос. Филипп невольно улыбнулся.
— Привет! Как дела?
— О, здорово! Ты где? Я тебе пару дней пытаюсь дозвониться!
— Хотел бы сказать: «Не поверишь», но этот период в отношениях мы с тобой уже прошли.
— Точно!
— Я нахожусь буквально в сердце пустыни Гоби. В Китае.
— В Китае? Ого. Рад слышать, что не на Луне, — послышался смешок следователя.
— Да. Но пейзажи тут, должен заметить, не менее космические.
— Всё-таки решил поехать в Хуру-Хоту… Хара… чёрт!
— Хара-Хото.
— Да.
— Решил, но не совсем сам.
— Не понял.
— У меня случилась телепортация, — усмехнулся Филипп. — Пошёл в бар, выпил, а проснулся в Монголии.
— То есть? В Монголии? Ты же говорил, что в Китае, — тон Саблина стал серьёзным.
Помедлив мгновение, Смирнов поделился с майором всем произошедшим с ним с момента, как он очнулся в юрте. Следователь чертыхался и вздыхал по ходу монолога писателя.
— Ну почему ты сразу-то не позвонил? — спросил он. — Я бы связался с нашими ребятами в Монголии, придумал бы что-то!
— Да нет, я сам решил дальше ехать с ними. Мне надо туда попасть! Отказавшись от поездки, ну, когда ты рассказал мне о родителях, судьба всё равно привела меня сюда. Это знак!
— Знак или не знак, но выглядит всё, как похищение!
— Я не пожаловаться тебе звоню. Со мной всё в полном порядке. Завтра утром выдвигаемся в Хара-Хото.
— Ты уверен в этом Мироне? Он мне не понравился ещё в Даурии.
— Он нормальный.
— А что за практикантка? И эта Яна? Ты не пойми меня неправильно, но после всего случившегося я уже во всех женщинах вижу Сестёр Бездны.
— Нет, нет. Тут другое дело. Они не из Ордена. Я уверен. Девчонка-практикантка из лагеря археолога, помогает с местным диалектом. А Яна… она с Мироном. Тут нет связи с Орденом.
— Да, Яна… та самая дочь, о которой никто не знал.
— Ага.
— Ну, смотри… будь начеку. У вас, я так понял, есть спутниковый телефон?
— Да. Арсений дал.
— Хорошо. Значит, связь будет.
— Надеюсь.
— Слушай, пока есть возможность, хотел спросить. Не припомнишь, с кем ты обсуждал свои планы? Ну, когда ездил в Армению и сейчас.
— Кому рассказывал?
— Да.
— Пфф! Ну ты спросил! Да много кому, — Филипп почесал затылок, — а что?
— Да-а-а так, одна мысль тут пришла. Похоже, в твоём окружении есть кто-то, контактирующий с Орденом.
— Чего? — Смирнов рассмеялся. — Среди моих знакомых член Ордена?
— Зря потешаешься. Если подумаешь, то поймёшь, что Орден всегда с тобой рядом. Это, знаешь ли, наводит на определённые мысли.
— Ну раз ты серьёзно, то я сообщал о поездках дяде, Дятловскому, Майе, нашему общему знакомому Оболенцеву, кажется, даже Грецкому из издательства.
— Стоп. Ладно, я всё понял, — перебил писателя Саблин. — Все эти люди мне известны.
— Вот! Орденом тут и не пахнет! Может, у вас в отделении опять «крот» завёлся, — пошутил Филипп, а затем кашлянул, решив, что зря.
— Уже думал об этом, — Саблин не обиделся и, казалось, пропустил сарказм мимо ушей. — Ладно. Будь на связи!
— Хорошо.
Филипп убрал телефон в карман брюк, как вдруг за спиной послышался звук. Он обернулся.
Тёмная тень шмыгнула в сторону и исчезла в стороне оазиса.
Кто-то слушал разговор писателя.
Смирнов вскочил с места и поспешил вслед загадочной фигуре. Он успел заметить человека, взбежавшего по склону, а затем исчезнувшего в доме монаха. Неизвестным явно был попутчик Филиппа, иначе как бы он смог понять, о чем ведётся беседа, ведь писатель общался на родном языке.
Подойдя к дому, Смирнов перевёл дыхание и зашёл внутрь.
Вокруг тихо. Осторожно ступая, Филипп пробрался мимо неподвижно лежащего Ли в комнату, где спали Мирон, Яна и Аля.
Остановившись у двери, писатель внимательно вслушался в звуки комнаты. Если его подслушивал кто-то из присутствующих, он себя выдаст неровным дыханием или движением. Но ничего подобного не произошло. Люди не шевелились, не издавали никаких особенных звуков.
Возможно ли, что он ошибся и неизвестный свернул в другою сторону, а не в дом Ли? В принципе, да. В темноте писатель мог не разглядеть траекторию движения незнакомца. Он скинул кроссовки, быстро залез в спальный мешок и лёг. Надо было поспать перед завтрашним путешествием.
Почувствовав, как мышцы начали приятно расслабляться, Филипп перевернулся на бок и затих, не зная, что один из присутствующих в комнате всё-таки не спал.