Елена Леонова – Костяной шар (страница 25)

— Ну, очнулся?

Присмотревшись, Филипп с удивлением узнал в мужчине Мирона.

— Где я? — писатель продолжал разглядывать окружающую обстановку и вскоре сам ответил на свой вопрос. Сомнений не было — он в классической постройке кочевников — юрте. «Не может быть!» — мелькнуло в голове.

Мирон поставил пиалу на стул и встал. Затем подошёл ближе к Филиппу и сел на плотный пуфик, который пододвинул от стены.

— Прости, что пришлось так поступить, но я тебе сейчас всё объясню.

— Какого чёрта тут происходит!? — Смирнов встал, заметив на себе ту же одежду, что и накануне в баре.

— Сядь, — резко произнёс Мирон. — Прошу тебя, — чуть мягче добавил он.

В этот момент занавеска на входе дёрнулась и в юрту зашла Янина.

— О! Пришёл в себя!

— Потрудитесь объяснить, — выдавил из себя Филипп. Вопросы вперемешку с эмоциями переполняли писателя, но он старался сохранять спокойствие.

— Присядь уже, — жестом указал краевед.

Филипп сел на кровать, а Яна заняла место Мирона на кушетке у входа.

— Ну, во-первых, познакомься, — краевед глядел на Смирнова из-под густых седых бровей, — моя дочь, Яна.

— Дочь? — моментально отреагировал писатель, метнув недовольный взгляд на девушку.

— Ага, — кивнула та, — извини, что пришлось устроить такое в баре, но иначе тебя было не привлечь.

— Не привлечь? — Филипп нахмурился. — Не привлечь к чему? При чём тут бар?! Да что вообще происходит?!

Мирон переглянулся с дочерью.

— Ты отказался ехать, и нам пришлось импровизировать. Твоё участие очень важно. Поэтому мы захотели немного тебе помочь решиться на поездку.

Обрывки сказанного начали складываться в голове Смирнова в дикую догадку. Но он не мог поверить в то, что сейчас понял.

Писатель вскочил с кровати, быстро пересёк юрту и выскочил наружу.

Яркое солнце ослепило. Филипп зажмурился, загораживая свет рукой.

Голубое бескрайнее небо, раскинутое над холмами, покрытыми зелёным ковром, уходило вдаль, где начиналась выжженная степь и массивные горы с белоснежными пиками. Почувствовался зной, но моментально ледяной ветер сбросил это ощущение, освежая лицо ароматами трав и костра.

— Твою ж мать! — Смирнов смотрел на пейзаж невероятной красоты, но его эмоции были далеки от положительных. — Как это понимать?! — он вернулся в юрту. Мирон стоял рядом с сидевшей Яной и вновь держал в руках пиалу с чаем. — Я спрашиваю: как всё это понимать? Где мы, чёрт возьми?!

— В Монголии, — спокойно ответил краевед.

Глава 3. Монголия. Суббота. 11.15

— В Монголии?! — почти крикнул писатель. — В каком смысле — в Монголии?! Как я сюда попал?!

— Я же говорила, он будет недоволен, — с улыбкой сказала Яна, словно писателя не было рядом.

— Филипп, — Мирон поставил пиалу на столик, — успокойся, пожалуйста, и я тебе всё объясню.

— Успокоиться?! — нервно улыбаясь, писатель уставился на краеведа. — Я нахожусь чёрт знает где и непонятно как сюда попал, а вы мне советуете успокоиться?!

— Да. Потому что, успокоившись, ты получишь ответы на все свои вопросы.

Филипп возбуждённо вздохнул, глотая новый приступ негодования.

— Я слушаю.

Мирон сел рядом с Яной, удобно откинувшись на подушки.

— Ты решил не продолжать поиски и не ехать в Хара-Хото.

— Это мне известно, — раздражённо отозвался Смирнов.

— Да, но мы не хотели бросать поиски.

— Мы?

— Я и моя дочь.

— Не понимаю.

— История началась задолго до приезда твоей матери в Даурию, — начал Мирон. — Мы с Яной давно изучаем летописи монгольских завоеваний. Собирали материал, ездили по архивам, встречались со специалистами.

— Ваша статья про Чингисхана… — вспомнил Филипп.

— Верно. Но однажды мы наткнулись на свидетельства пребывания монголов на территории Забайкалья ещё до того, как Чингисхан начал свои завоевательные походы на Русь. Поначалу мы толком не осознавали значимость информации. То, что монголы дошли до наших территорий в столь отдалённый период, не казалось странным, лишь слегка удивительным. Однако нас начали терзать догадки, возникли теории, но не хватало фактов. А потом случилось то, что всё изменило.

— Мама нашла перстень.

— Да. Мы поняли, что монголы не просто так посещали Забайкалье. Их следы на мысе Рытый намекали на какую-то загадку, связанную с легендарным полководцем. Я предлагал Софье продолжить поиски и выяснить о сокрытом в древних развалинах на мысе, но она спешила написать статью, не хотела затягивать и ждать обнаружения новых доказательств. Кольцо увезла с собой в Москву, и наши исследования окончились. Не было больше данных, на которые можно опираться в поисках. Но затем приехал ты, и появился шанс вновь возобновить исследования.

— Ключ?

— Именно. И надпись на нём. Хотя, собственно, сам ключ, возможно, и не требовался для продолжения поисков, ведь я знал о содержании надписи на нём, но всё же иметь реликвию при себе необходимо. Ты сам, думаю, понимаешь, раз ключ есть, значит, он что-то открывает. Ну так вот. Я был невероятно обрадован, когда ты предложил поехать в пустыню Гоби и отыскать Хара-Хото, но потом ты всё отменил. Пришлось придумать план, как тебя переубедить.

— Ваш план заключался в похищении меня? — с сарказмом произнес Филипп.

— Другого варианта не нашлось. Яна пришла в бар и подсыпала тебе в алкоголь сильное снотворное. Она привела тебя домой, где мы собрали твои вещи, нашли ключ и поехали в аэропорт. Паспорта с китайскими визами я забрал сам, благо у меня там были знакомые, согласившиеся выдать и твой паспорт. Я сказал, что ты приболел. На самолёте мы долетели до Улан-Удэ, а оттуда на поезде до Улан-Батора. Далее на машине добрались сюда. Мы сейчас недалеко от границы с Китаем.

— Дичь какая-то! — пробормотал Смирнов. — Как вы меня в самолёт посадили-то?

— Это было не сложно, — усмехнулась Яна. — Снотворное действовало, а ты выглядел человеком, принявшим изрядную дозу алкоголя. Ты не сопротивлялся и засыпал при каждом удобном случае. В аэропорту особых проблем не возникло, а на границе с Монголией они вообще отсутствовали. Ты всё время спал, пограничники сличили тебя по паспорту и ушли. Так что вот.

Филипп сел на низкий деревянный табурет. В голове никак не укладывался факт нахождения в Монголии. Но увиденное на улице не оставляло сомнений в правдивости всего услышанного. Вот почему так болела голова и ощущалось разбитое состояние — снотворное.

— Какой сегодня день? — спросил он.

— Суббота.

Писатель тяжело вздохнул. С момента встречи с Яной в баре прошло три дня. Три дня! И никто в Москве не знает, где он. Чёрт!

— Ты, вероятно, сейчас захочешь вернуться домой, попытаешься уехать, но, прошу тебя, подумай, — попросил Мирон. — Во-первых, ты уже в Монголии и до границы с Китаем несколько часов пути. Далее начинается пустыня Гоби, и там нас ждёт невероятная загадка Хара-Хото. Во-вторых, я ещё раз прошу прощения за наш поступок, но ты нужен нам в поисках. Найденное может оказаться невероятным!

Филипп молчал, уставившись на выцветшие ковры, развешанные по стенам юрты. Возмущение и шок от осознания того, что его насильно привезли в Монголию, начали проходить, но писатель не мог перестать думать и о Москве, где сейчас никто не в курсе его местонахождения. Его будут искать, волноваться! Эта мысль внезапно перекрылась другим вопросом: кто будет искать? Саблин? Возможно, и нет. А если и так, то, скорее, подумает, что он всё-таки уехал на поиски Хара-Хото, ведь писатель не сообщил Саблину о своём окончательном решении бросить историю с могилой Чингисхана. М-да. Дядя? Профессор Смирнов тоже не станет поднимать панику, не дозвонившись племяннику, так как знает: Филипп часто исчезал, гоняясь за сюжетами для книг.

— Где мой телефон?

— Все твои вещи в рюкзаке, — сообщила Яна, — телефон там же.

Смирнов встал и направился в указанном направлении. У стены действительно лежал его рюкзак, в нём писатель нашёл мобильный.

— Я могу позвонить?

— Конечно. Ты же не пленник, — улыбнулся Мирон. — Но, надеюсь, ты не будешь звонить своему другу следователю и рассказывать о похищении?

— Боитесь появления полиции?

Краевед пожал плечами.

— Вовсе нет. Это будет пустая трата твоих денег. Мобильная связь тут дорогая, а ты используешь роуминг. Кроме того, боюсь, здесь тебя сложно кому бы то ни было найти. Мы в глухой степи. На сотни километров ни одного населённого пункта, только поселения кочевников, а они сегодня есть, а завтра уже нет.

— Я хочу позвонить кое-кому.