Елена Леонова – Костяной шар (страница 20)

— А, — Смирнов махнул рукой, — бесполезная трата времени.

— Ну почти. А что, Пётр Иванович не разделяет твоего стремления узнать, чем занималась твоя мама в Даурии?

— Он бесится, потому как я пытаюсь это выяснить. Даже показывал ему кольцо и ключ.

— И?

— И ничего, — усмехнулся Филипп. — Сказал, что лучше мне книжки писать, чем копаться в прошлом.

— Наверное, ему тяжело вспоминать тот период.

— Не знаю… — вздохнул Смирнов. — Я надеялся на его помощь, но получилось всё наоборот. Ладно. О чём поговорить-то собирался?

— В общем, тема всё та же, — вздохнул Саблин. — Помнишь, ты просил просмотреть дело твоей мамы?

Смирнов, отпивший ещё виски, задержал алкоголь во рту, глядя на майора, а затем резко сглотнул.

— Ты что-то нашёл? В документах есть странность? — Филипп почувствовал, как волнение, которое с каждой секундой возрастало, начало перерастать в страх услышать от следователя неприятное. А он уже и не сомневался, что так и будет, иначе Саблин не пришёл бы к нему домой и не предложил выпить. Беседой про дядю просто оттягивал время.

— Да. Есть, — тихо сообщил майор.

— Не тяни, ну!

— Шульц… м-м-м, наш патологоанатом, ну, помнишь его? Ездил с нами в Питер год назад…

— Лёш! Да помню я его, конечно! Говори!

Саблин глотнул из бокала. Странно, что он так долго собирается с духом. М-да. Оказывается, это не просто — сообщать близкому человеку плохую новость.

— Шульц изучил материалы дела, и, судя по всему, перед тем как попасть в аварию, твою маму отравили токсином из бледной поганки, — голос следователя звучал глухо, будто каждое слово было обременено грузом тяжёлых эмоций. — Причина смерти, конечно же, ДТП, но, если бы не токсин, исход аварии мог быть не столь фатальным. Точнее, аварии даже могло и не случиться. Токсин воздействовал на нервную систему, возможно, твоя мать отключилась за рулём, ну и… автомобиль потерял управление.

Филипп смотрел на Саблина, пытаясь осознать услышанное, но реальность словно была слишком тяжёлой, чтобы её принять. Он думал о чём-то подобном месяц назад, когда просил следователя поднять дело, но потом сам себя убедил в бесполезности попыток найти иные причины смерти матери. Как предположила Майя, и писателю показалось, что Вербицкая права: он до сих пор не пережил потерю и таким образом старается справиться с утратой. Но нет. Нет!

— Отравлена токсином? — медленно переспросил Смирнов, стараясь держать себя в руках и не показывать следователю своё волнение.

— Да.

— Похоже на случай с Сорокой.

Саблин кивнул.

— Очень похоже. Есть версия: кто-то специально использовал такой же яд, чтобы на случай расследования пустить полицию по ложному следу, в Даурию, откуда она вернулась. По правде говоря, проработки обстоятельств смерти и не было. Эксперт, работавший над делом, указал в отчёте внешнюю причину смерти — ДТП — и не стал проводить более детальный анализ, хотя результаты токсикологии выявили наличие токсина. Их как раз и обнаружил Шульц.

— Но… почему? Почему её отравили?

— Из-за перстня, который твоя мама нашла на мысе Рытый.

Филипп провел пальцами по волосам, убирая их с лица.

— Значит, всё-таки дело в нём.

— Да. Но это ещё не всё, — Саблин допил виски. — Борис Осипов не покончил с собой. Он тоже был отравлен тем же токсином, что и твоя мать.

— Чёрт! — Смирнов последовал примеру друга и залпом выпил из бокала.

— Но и тут ещё не конец.

Глава 35. Москва. Вторник. 16.10

Смирнов, нахмурившись, взглянул на майора, но выражение его лица стало скорее испуганным и почти несчастным, нежели серьёзным. Саблин заметил это, но рассказать надо было всё до конца.

— Я просмотрел также дело твоего отца.

— Только не говори, что его тоже… отравили.

— Нет. Но его смерть, как и в случае с Осиповым, не суицид.

Филипп резко встал и подошёл к окну, отвернувшись от Саблина.

— Его повесили. Он не сам это сделал.

Писатель молчал, глядя в окно, где во дворе беззаботно и шумно играли дети. В голубом небе плавно двигались облака. Но прекрасный летний день, каким он казался Смирнову ещё несколько минут назад, уже не выглядел таким.

— И кто организовал убийства, конечно же, неизвестно? — не поворачиваясь, спросил он.

— Верно, — Саблин привстал, беря бутылку со столешницы и наливая ещё себе и писателю. — Я встретился с бывшими коллегами твоего отца. И мне удалось выяснить, что незадолго до смерти он работал над проектом для Питерского университета. Ответственным заказчиком являлась Фатима Идрисова.

Филипп обернулся.

— Фатима? Они были знакомы?

— Да.

— Но она ничего мне не сказала… я же встречался с ней.

— Неудивительно. Фатима член Ордена Янтарной Бездны.

Писатель медленно опустился на стул. Эмоции бурлили в нём со страшной силой. Наружу рвалась злость, почти бешенство от того, что он опять услышал про Орден, при каждом упоминании которого Смирнову становилось мерзко из-за его чувств к Романовой, состоявшей в этой организации. А теперь, оказывается, Орден имеет отношение к смерти его родителей! Дикость! Но эти эмоции туго переплетались сейчас с отчаянием и горем, тяжёлой волной поднимающимися в груди. Его мать и отца убили! Убили! Как такое возможно?! Почему?! Неужели и правда всё из-за древнего украшения? Быть не может!

— Откуда ты узнал про Фатиму? — слова с трудом давались писателю.

— Долгая история, но если в двух словах, то Максимова вышла на след Романовой.

— Альбина в городе? — удивление на несколько секунд перекрыло подавленное состояние Филиппа.

— Скорее всего. Но найти её пока не удалось. Однако в том же районе, где мы выслеживали Романову, наткнулись на Фатиму. Я тогда уже выяснил про её знакомство с твоим отцом. Плюс она общалась с твоей мамой в Даурии, ну и, наконец, вспомнил, как мы с тобой случайно наткнулись на неё в Питере. В общем, мы её задержали и я в лоб спросил про Орден. Не сразу, но призналась.

— И что профессор ещё тебе… поведала?

Глотнув виски, Саблин изложил писателю всё узнанное от профессора Идрисовой: про Даурию, интерес Ордена к перстню и, наконец, про поручение Журавлёву забрать украшение у Софьи.

— Но почему мой отец должен был забрать перстень у мамы? Я не понял.

Следователь вздохнул.

— Это ещё одна вещь, о которой я хотел тебе рассказать. Когда я просматривал документы, то обнаружил посмертные снимки твоего отца. На них видно, что на его плече была татуировка.

— Нет!

— Да. Две буквы: АА.

— Не может быть! Нет, нет, нет, — Филипп нервно заулыбался, вновь вставая и начиная ходить по кухне.

— Фатима подтвердила, что твой отец состоял в Ордене. Именно поэтому он должен был получить перстень.

— Нет, нет, нет … — продолжал бормотать Смирнов.

— Ему поручили забрать реликвию у твоей мамы, но по каким-то причинам он рассказал ей про Орден. Софья отказалась отдавать кольцо и решила выпустить сюжет про Орден, а затем поделилась информацией про тайное общество с Осиповым. Ну и… видимо, в Ордене решили, что такое количество свидетелей опасно для организации.

— Чушь какая-то! — Филипп сел. — Просто сюр сплошной! — он чувствовал, как голова сейчас буквально лопнет от переполнявшей её шокирующей информации.

— Я понимаю, в такое сложно поверить, но…

— Сложно поверить? — писатель рассмеялся. — Да это абсурд! Твою ж мать! Ты сейчас сообщил мне, что мой отец — преступник, из-за которого, по сути, убили маму и Осипова! — лицо Смирнова стало красным от переживаний и выпитого алкоголя, глаза расширились, а речь стала громкой и возбуждённой.

Саблин сохранял спокойствие, не пытаясь успокоить друга. Эмоции должны выйти, надо дать парню возможность выплеснуть всё, бушевавшее сейчас в его душе.

— К сожалению, факты говорят именно об этом.