Елена Леонова – Код Таро (страница 7)

Каждый шаг давался с трудом, но необходимость как можно дальше сейчас находиться от этого места придавала женщине сил. Альбина знала, что должна найти укрытие, пока не стало поздно.

За ней теперь охотилась не только полиция, но и Орден Янтарной Бездны, и она неслась в темноте, чувствуя, как ветки деревьев больно хлещут по лицу, а каждая капля дождя смешивалась с потоком страха и паники.

Внезапно женщина заметила небольшую беседку, скрытую за разросшимися кустами. Это могло стать её вре́менным укрытием, бежать почти не было сил. Альбина бросилась туда, падая на деревянные доски пола. Сквозь пальцы её рук из раны сочилась кровь, растворяясь в струях воды, стекающих по одежде.

Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на звуках вокруг. Шум сирен становился всё громче, говоря, что времени у неё почти нет. В голове метались мысли, как дикие птицы, пытаясь найти выход. Куда бежать дальше? Где-то рядом не только Саблин, но и кто-то из Ордена, получивший задание избавиться от Седьмой Сестры навсегда.

Оставаться в беседке было нельзя, но и двигаться дальше страшно. Каждый звук, каждое движение казались ей предательскими, способными выдать её местоположение.

Охватила безысходность. Свобода от Саблина и Ордена, к которой она стремилась, обернулась ловушкой. И, оставаясь в этом мрачном парке, она столкнулась сама с собой, осознав, что её жизнь навсегда изменилась.

С искажённым от боли лицом Альбина поднялась и встала на ноги. Зажимая рану руками, она вышла из беседки и поспешила дальше.

Она должна выжить! Должна!

Внезапная идея вспыхнула в голове и начала разгораться во вполне себе реалистичный и безопасный план. Да! Это то, что нужно! Там её никто не станет искать!

Молнии и гром продолжали разрывать тёмное небо.

С трудом держась на ногах, Альбина увидела впереди ворота. Похоже, это выход из парка. Радостная надежда зажглась в груди.

Седьмая выбежала на дорогу.

Внезапный свет фар ослепил её. Колёса заскрипели на асфальте, и машина остановилась всего в нескольких метрах от Романовой.

– Какого чёрта?! – услышала она мужской голос.

Собрав последние силы, Седьмая вытащила из-за пояса револьвер, который успела прихватить, покидая место встречи с Саблиным.

– Садись за руль! – тяжело дыша, прорычала она.

Глава 12. Италия. Салерно. 1820 год

Солнце пробивалось сквозь щели в ветхой крыше и пыльные окна чердака.

Джованни Риццоли, мужчина лет тридцати, с глубоко посаженными глазами и жёсткими линиями, обозначавшими его скулы, стоял посреди помещения. В руках он держал пожелтевшую гравюру, изображавшую извержение Везувия. Мужчина был сосредоточен, но не на красоте изображения, а на цене, которую оно могло бы принести.

Чердак, заваленный старыми сундуками, потрескавшейся мебелью и забытыми предметами быта, был его кладовой надежды и отчаяния. Здесь он искал средства для дела, занимавшего все его мысли, – освобождение Италии.

– Сколько ты стóишь, старина? – тихо спросил Джованни гравюру, словно разговаривая с другом. – Хватит ли тебя, чтобы купить немного пороха? Или, может быть, пару новых сапог для наших ребят?

Он осторожно отложил гравюру и перешёл к следующему сокровищу – винтажному музыкальному шкафу, покрытому слоем пыли. Механизм, казалось, застыл во времени, но Джованни помнил, как его отец, когда-то богатый купец, заводил этот шкаф, наполняя дом мелодиями. Теперь же музыкальный антиквариат был лишь напоминанием о прошлом, о потерянном достатке, остатками которого Джованни готов пожертвовать ради будущего.

Риццоли поднял крышку, надеясь услышать хоть слабый звук, но из недр шкафа тянулось лишь скрипучее молчание.

– Жаль, – прошептал Риццоли, – ты тоже не принесёшь много пользы.

В его голове проносились имена, лица, планы. Джованни видел, как его товарищи, преданные делу, рискуют жизнью, распространяя листовки, собирая информацию, готовясь к неизбежному восстанию. Он чувствовал ответственность за них, за их семьи, за будущее Италии.

Взгляд карбонария5, члена политической организации, считавшей своей основной задачей борьбу за национальное освобождение, свободу и равенство, упал на старый, потемневший от времени кинжал, спрятанный в кожаных ножнах. Джованни осторожно вытащил его, ощущая холод металла в своей руке. Он знал, что этот клинок принесёт больше пользы, чем гравюра или музыкальный шкаф, но не позволял себе думать о насилии. Пока.

Риццоли вздохнул, оглядывая чердак. Здесь хранилось много вещей, которые могли бы принести деньги. Но сколько? Хватит ли их, чтобы изменить ход истории?

Джованни понимал – время поджимает. Деспотизм душил Неаполь и маленькие городки в окрестностях, такие как Салерно, и терпение народа иссякало. Он должен был найти способ собрать средства на поддержку организации, дать надежду на будущее.

Мужчина с силой сжал кулаки.

– Мы победим, – прошептал себе под нос, – и Италия будет свободна!

Он начал методично осматривать вещи, оценивая их стоимость, планируя, что продать, а что оставить. В покосившемся серванте увидел потемневшую от времени деревянную шкатулку. Лак на ней потрескался, тонкая резьба почти развалилась. Джованни открыл её, извлекая старую колоду карт. Он поморщился. Зачем отец хранил этот хлам? Сейчас, когда мысли были лишь о борьбе и свободе, красочные картинки колоды выглядели насмешкой над его миром. Внезапно он вспомнил: дед рассказывал, как кто-то из предков пережил ужасную чуму в Милане и привёз оттуда целое состояние, позволившее заняться торговлей в Салерно. Возможно, колода сохранилась ещё с тех лет? Риццоли убрал карты в шкатулку. Сейчас такое никто не купит. Не те времена.

Схватив гравюру, он спустился и выбежал на улицу, где свежий воздух, наполненный ароматами моря и уличной еды, обдал его решительное лицо. Салерно, с его яркими красками и звуками, казался ему одновременно живым и мёртвым.

Джованни ощущал готовность к борьбе и знал, что сейчас – это лишь первый шаг на пути к свободе.

Глава 13. Москва. Пятница. 13:00

Мужчина, одетый в лёгкий льняной пиджак и брюки, неспешно шагал по аллее, наслаждаясь атмосферой спокойствия и умиротворения. Летний день в парке был наполнен яркими красками и звуками природы. Солнце пробивалось сквозь листву деревьев, создавая игру света и теней на дорожках, усыпанных серой галькой.

Будучи коллекционером антикварных ценностей и питая страсть к старинным предметам искусства и истории, Яков Владимирович Оболенцев много времени проводил в помещении, поэтому подобные прогулки всегда придавали его жизни особый смысл. Каждый шаг наполнял его бодростью и прекрасным настроением, и он предвкушал встречу с давним знакомым, который позвонил утром и попросил встретиться, чтобы обсудить интересную историю. От таких заманчивых предложений коллекционер никогда не отказывался. Он всегда ценил возможность узнать новое, а уж если его собеседником будет писатель Филипп Смирнов, то, скорее всего, услышит нечто удивительное или, быть может, даже невероятное.

Яков Владимирович остановился на мгновение насладиться атмосферой, царившей вокруг. Он глубоко вдохнул аромат лета, позволяя себе отвлечься от забот и погрузиться в состояние покоя. В этот момент он осознал, как важно находить время для таких простых радостей, как неспешная прогулка по парку.

Приближаясь к скамейке, где они договорились встретиться со Смирновым, Оболенцев заметил, что писатель уже ждал его. Коллекционер улыбнулся, вспомнив, как много раз с Филиппом и его другом майором Саблиным он обсуждал древние артефакты, делился своими знаниями легенд прошлого, помогал этим молодым людям в разгадках потрясающих головоломок, оставленных мудрецами прошлого в надежде, что будущие поколения смогут постичь их смысл.

Писатель, увидев Оболенцева, помахал ему, и в этот момент коллекционер заметил: Филипп пришёл не один. Вместе с ним был молодой полноватый парень с необычной привлекающей внимание внешностью: длинные тёмные волосы, голубая футболка с рисунком и яркие объёмные кроссовки.

– Добрый день, – поздоровался Яков Владимирович.

– Здравствуйте! Рад вас снова видеть! – Филипп пожал протянутую руку коллекционера.

– Взаимно!

– Это мой знакомый… – писатель замялся на секунду, – Максим.

– Макс, – уверенно представился молодой человек, поправляя длинные волосы.

Оболенцев улыбнулся.

– Точнее, Максим – по паспорту, но для друзей я Макс. Прошу звать меня именно так.

– Хорошо, – продолжая улыбаться, кивнул Яков Владимирович. Он опустился на лавочку, закинув руку на высокую деревянную спинку. Филипп сел рядом, а за ним разместился оригинальный приятель писателя.

– Как я понял, у вас очередная холодящая душу история?

– Почти, – Смирнов глянул на Макса, и тот достал из компактного кожаного рюкзака бархатный мешочек, откуда извлёк колоду карт.

– Вот уж не ожидал! – с удивлением воскликнул Оболенцев. – Предлагаете сыграть? – пошутил он.

– Нет, хотя место и погода подходящие.

– Это Таро, – сообщил Макс.

– Да, вижу, вижу. И, надо сказать, у вас интересный экземпляр, – коллекционер достал из нагрудного кармана очки. – Могу я посмотреть поближе?

– Конечно, – блогер протянул колоду Якову Владимировичу.

– Я бы хотел у вас спросить, знаете ли вы что-то об истории карт? – Филипп наблюдал, как Яков Владимирович начал внимательно рассматривать каждую картинку.