Елена Леонова – Девятый перстень (страница 68)

— На масонов? В ЦДЛ?

— Да.

— А другие кольца? У художника Арно и Мечникова?

— Услышал, как про них говорили другие.

— Про музей Пушкина тоже услышали?

— Нет. Про это кольцо я давно знал. Бывал в музее. Джигари сказал, подойдут любые перстни. Главное, чтобы у них была история.

— А египетский папирус у Дорофеева тоже вы забрали?

— Нет. Ничего про это не знаю.

Клубок загадочных событий с кражами начал постепенно распутываться. Саблин судорожно вспоминал детали, чтобы как можно больше узнать и понять весь ход событий.

— Откуда у вас токсин из мухоморов?

— Джигари дал. Так проще забирать украшения. Люди теряли сознание, бредили, и я спокойно уходил.

— Это вы подбросили токсин нам в костёр?

— Да. Ещё в Даурии, ночью, когда ваш шаман спал. Я добавил его в смесь для ритуала, зная, что вы будете использовать на мысе.

— Откуда вы знаете этого Джигари? У него есть имя?

— Я приехал в Даурию на годовщину смерти брата. Десять лет прошло. Там я встретил Джигари. Он увидел, как я скорблю, как мне плохо. Я любил брата. И Джигари предложил помочь: провести ритуал отправления души. Мой брат покончил с собой. Такие души застревают между мирами. Нужно было собрать девять колец и привезти их сюда, на мыс, чтобы помочь душе брата увидеть свет.

— Вы убили Дорофеева и жену вашего брата?

Павел прикрыл глаза.

— Это вышло случайно. Дорофеев оказался дома, хотя я слышал в ресторане, что он собирался на дачу. А Ирина… У неё должно было быть кольцо Бориса, я сам видел один раз, как он доставал и любовался им. Но Ирина про кольцо ничего не знала, не разрешила мне поискать в доме, ругалась. Я вышел из себя… В итоге она призналась, что отдала вещи Бориса писателю Смирнову. У меня не было выбора, и я её убил. Она могла пойти в полицию и рассказать про меня, а забрав перстень у писателя, улики привели бы ко мне. Ведь я знал, что полиция меня ищет. Знал, что смерть Дорофеева не останется незамеченной.

Саблин вздохнул. Сотню раз он слышал такие истории, когда у преступника якобы нет выбора — и этим они легко оправдывали свои злодеяния.

— Как вы узнали, что перстень Дорофеева захоронен с ним в могиле? Это же вы осквернили захоронение?

— Я не знал, но догадался, когда не нашёл кольца на мужчине и в квартире. Решил проверить. И не ошибся.

Павел затих, больше не говоря ни слова.

— Кто такой Джигари? — спросил следователь, но мужчина лежал, не реагируя на вопрос. — Павел, эй, — Саблин потряс Сороку за плечо.

— Он без сознания, — пояснил Алдар.

— Но жив?

— Да. Видимо, подействовали травы. Теперь его организм начнёт борьбу за жизнь.

— Чёрт! — выругался следователь. — Нельзя его привести в сознание?

— Нет. Иначе он может умереть.

— Проклятие!

Саблин отодвинулся от Павла и задумался. Того, что он узнал, было уже достаточно. Дело раскрыто. Личность преступника установлена, даже есть признание и свидетели. Украденные перстни тоже найдены. Не установлено только, кто такой Джигари, но, очевидно, какой-то шаман, и его участие во всей истории малозначительно. Похоже, Джигари хотел лишь помочь Павлу обрести покой в связи со смертью брата. Красть кольца и убивать, само собой, шаман не просил, это личная инициатива Сороки. Опасный токсин? Да, его шаман дал Осипову, но это не преступление, и разыскивать колдуна ради такого не стоит.

— Если вы решили никуда сейчас не ехать, я начну целительный ритуал, — сказал Алдар. — Это поможет держать его душу в теле, пока вы не соберётесь ехать.

— Он сможет продержаться до утра?

— Не знаю. Я буду пытаться.

— Тогда на рассвете мы пойдём в ущелье, а вы будете здесь с ним ждать нашего возвращения, — решил писатель.

— Но я же вам говорил: без меня идти туда опасно!

— Более опасно будет оставить этого человека без вашей помощи, — возразил Саблин.

— Как знаете, — вздохнул Алдар.

Глава 32. Мыс Рытый. Среда. 05:25

Тонкая полоса света забрезжила на горизонте там, где, казалось, кончалось бескрайнее озеро и начиналось небо. Всю ночь Алдар проводил обряд. Филипп, улёгшись у костра, сначала с интересом наблюдал, как шаман, бормоча таинственные тексты нараспев, доставал из рюкзака травы, смешивал их в котелке каменным пестиком, бросал в определённой последовательности в огонь, потом извлёк колокольчик и красную нить, которую привязал одним концом к безымянному пальцу правой руки Павла, а второй конец — к колокольчику. В такт шаманским ритуальным песням он звонил колокольчиком, продолжая бросать травы в костёр. Вскоре колокольчик затих, и Филипп уснул под голос Алдара.

Проснувшись утром, писатель увидел шамана на том же месте. Он сидел с закрытыми глазами. Костёр тлел. Павел лежал на песке. Его дыхание было ровным, но в себя он так и не приходил за ночь.

Саблин, умывшись в озере, курил, стоя у воды.

— Доброе утро.

— Доброе, — кивнул Алдар, открыв глаза.

— Как Павел?

— Всё пока нормально, если можно так сказать. Он держится, но грань между нашим миром и миром мёртвых для него тонка.

— Думаю, мы можем пойти в ущелье, — следователь присел к костру. — Светает. Пока дойдём, будет утро.

— Да. Если идти, то сейчас. Каждая минута для Павла может быть критичной. Нужно, чтобы вы как можно скорее вернули перстень, и мы отправимся в посёлок.

— Тогда пойдём, — Филипп встал на ноги. Он выспался и чувствовал бодрость, ни следов после вчерашнего отравления токсином.

— Траву из-за пояса не выкидывайте, — напомнил Алдар. — Я буду ждать вас здесь.

До ущелья было не больше пятисот метров, и Смирнов с Саблиным не спеша пошли вперёд.

Филипп смотрел по сторонам, разглядывая редкие сосны, огромные расколотые камни, лежащие вокруг. Их становилось всё больше по мере того, как приближалось ущелье. Оно оказалось широким, с изрытым дном, нагромождением огромных валунов, скалами причудливой формы по обе стороны, опасно нависающими сверху, мелкими сухими кустарниками и различимым руслом пересохшей реки.

Саблин шёл впереди. По привычке, оказавшись в незнакомом, а то и непредсказуемом месте, он держал руку на поясе, чувствуя ладонью холод револьвера.

— Как думаешь, он выживет? — тихо поинтересовался Филипп.

— Надеюсь на это. Его ждёт суд.

— Я тоже надеюсь.

Саблин остановился, обернулся и посмотрел на писателя.

— Знаю, о чём ты думаешь, — он положил руку на плечо Филиппа. — Не переживай. Если он умрёт, никто не узнает, что стрелял ты.

— Да я…

— Послушай. Ты всё правильно сделал. Он преступник, собиравшийся меня убить. Ну правда, если бы ты не выстрелил, мерзавец задушил бы меня. Так что… я возьму всё на себя. Не волнуйся. Ты спас мне жизнь. Я этого не забуду, — Саблин по-приятельски сжал и потряс плечо писателя.

Филипп кивнул.

Дальше они шли молча.

Солнце поднялось над горизонтом, небо стало ясным, не в пример вчерашнему дождливому дню, но лучи не проникали в тенистое ущелье, где ощущалась прохлада.

Гнетущая тишина и отсутствие ветра начали странным образом давить тревожным ожиданием внезапного появления то ли чего-то зловещего, то ли опасного. Пару раз Филипп готов был поклясться, что затылком буквально ощущал чей-то пристальный взгляд. Но обернувшись, естественно, никого не видел.

Ущелье шло прямо около километра, затем резко свернуло влево, и мужчины вышли на плато из яркой зелёной травы и огромных камней, беспорядочно разбросанных вокруг. Некоторые из них большого размера и возвышались, словно пирамиды, но, подойдя ближе, Филипп вдруг понял, что это не цельные куски камня, а много маленьких, разной формы и величины, сложенные вместе конусом. Заметно стало, что груды породы лежали здесь давно, так как частично поросли травой, а часть из них и вовсе вросли в землю.

— Это ещё что такое? — удивился Саблин.