Елена Леонова – Девятый перстень (страница 65)

Саблин вздохнул.

— Ну раз так и мне придётся пробовать дальше, я, пожалуй, пока вздремну. Это же разрешено?

Алдар кивнул.

Саблин лёг на песок, надев кофту на молнии, которая была повязана на поясе, подложил под голову рюкзак шамана, закрыл глаза и затих.

— А если у него не получится? — спросил Филипп. — Если духи так и не впустят?

Шаман покачал головой.

— Не знаю. Боюсь, нам следует покинуть мыс в таком случае. Если вы устали, можете тоже поспать. Думаю, спешить нам не стоит.

Сидеть просто так и смотреть, как шаман глядит на огонь, — надо сказать, занятие не из интересных, и Филипп решил тоже уснуть. Встал он сегодня рано, плавание было тоже не самое быстрое, поэтому усталость давала о себе знать. Он лёг головой на свои вещи и закрыл глаза. Песок под спиной холодил, и вскоре писатель перевернулся на бок. От костра шёл приятный жар, а тихий шелест волн начал быстро убаюкивать. Филипп почти заснул, когда шаман запел. Его голос звучал низко и монотонно, словно на одной ноте.

— А-а-а-хм-м-м-у-у-у-а-а-ы. С восходом солнца и с появлением луны молодой жертвую золотую свечу, чтобы всё было хорошо. А-а-а-хм-м-м-у-у-у-а-а-ы. Дай нам сил, чтобы огонь был ярким. Дай нам звёздную ночь, чтобы сон был тёплым. А-а-а-хм-м-м-у-у-у-а-а-ы. Ты — огонь. Ты — творец. Вид твой величавый, ты горишь песнью. А-а-а-хм-м-м-у-у-у-а-а-ы. Прошу, огонь, дай нам сил. Прошу, звёзды, дай нам свет. Прошу, сон, дай нам путь. А-а-а-хм-м-м-у-у-у-а-а-ы-ы-ы.

Голос шамана, казалось, начал звучать уже в голове писателя. Он словно видел, как Алдар сидит перед костром с закрытыми глазами и бормочет слова песни, рядом лежат воды Байкала, небо устало завешено мрачными тёмными тучами, а из глубины мыса на путников настороженно и внимательно смотрит древнее ущелье.

Ещё сквозь сон писатель почувствовал холод. Он пошевелился, стараясь сжаться и согреться, но ощущение было настолько неприятным и резким, что писатель проснулся.

Рядом всё так же горел костёр, от которого шёл аромат травы. Небо начало темнеть. Появился лёгкий, пронизывающий прохладой ветер. Саблин лежал поодаль. Шаман всё в той же позе у костра.

Филипп сел, осматриваясь и ёжась от холода. Он придвинулся ближе к огню, достав из рюкзака куртку, предусмотрительно захваченную в дорогу.

Следователь поднял голову, видимо проснувшись, услышав движение писателя рядом. Он выглядел помятым и уставшим.

— Сколько я спал? — спросил он тихо, ощущая неприятную кислотность во рту и жажду.

— Не знаю. Сам только проснулся, — отозвался Филипп.

— Сколько времени? — Саблин подсел к шаману.

Филипп достал из рюкзака мобильный.

— Около восьми.

— Ого. Спали почти два часа.

— Не меньше.

— Жесть какая-то. Я чувствую себя, словно по мне проехался грузовик.

— Духи вас усыпили, чтобы узнать ваши мысли и намерения. Во сне человеческая душа открывается, — произнёс Алдар.

— Надеюсь, теперь они нас впустят?

— Возможно, но идти в ущелье теперь опасно. Ночь приближается.

— И что? Вы предлагаете ночевать на берегу?

— Нам придётся. Если духи готовы нас принять.

— Холодновато, — заметил Филипп.

— Выбора нет. Кидайте чашу. Если опять не будет тэрук, надо уходить. Как только опустится тьма, я не смогу вам помочь.

— Есть вода? Пить хочется.

— Да. Сейчас, — писатель вытащил бутылку минеральной воды и протянул Саблину, который начал жадно поглощать жидкость.

— Я готов, — сообщил следователь.

— Можете не пить тарасун, но надо обязательно смочить губы.

Саблин цокнул языком.

— Ну а сразу что же не сказали? Я бы и в те разы не пил, а то теперь я как после похмелья!

Алдар не ответил, наполнив пиалу жидкостью, и протянул её следователю.

Саблин пригубил, выплеснул напиток и бросил чашу в сторону ущелья.

К его радости, чаша встала вниз дном.

— Тэрук! — выкрикнул шаман.

— Тэрук! — повторил следователь.

— Ну слава богу, — Саблин хмыкнул.

— Надо собрать веток или сухой травы для костра, — попросил он.

— Но тут нет деревьев, — огляделся Филипп.

— Пройдите по берегу. Что-то да найдёте.

Поднявшись на ноги, мужчины направились на поиски.

Глава 28. Мыс Рытый. Вторник. 20:10

Сумерки стремительно ползли по окрестностям, погружая скалы и берег во мрак наступающей ночи.

Алдар извлёк из рюкзака бумажный кулёк, развернул его и высыпал содержимое в огонь, где трещали мокрые щепки, найденные Филиппом и Саблиным.

— Теперь я проведу ритуал благодарности духам, а утром, на рассвете, пойдём в ущелье. Сядьте вокруг огня.

В костре загорелись какие-то листья, грибы и сушёные растения. Они зашипели, сгорая в пламени, а белый дым, поднимающийся в тёмное небо, наполнил воздух ароматом травы.

— Сядьте поближе и вдохните, — попросил шаман.

Филипп и Саблин сделали, как было указано.

Алдар закрыл глаза, чуть опустив голову, хлопнул в ладоши и поднял руки ладонями вверх.

— А-а-а-хм-м-м-у-у-у-а-а-ы-ы-ы, — тихо запел он, начав нараспев произносить фразы на бурятском.

Филипп слушал пение, глядя в ночное небо, где показались первые звёзды. К вечеру облака ушли, и теперь ясный далёкий небосвод зажигал россыпь созвездий.

— А-а-а-хм-м-м-у-у-у-а-а-ы-ы-ы, — продолжал шаман, опуская периодически руки и кладя их ладонями на песок, а затем вновь поднимая.

Дух от костра становился ярче, усиливаясь жаром пламени, и внезапно писатель почувствовал среди горького и слегка едкого благовония трав что-то неприятно сладкое и даже тухлое.

Этот аромат Смирнов не перепутал бы ни с чем!

— Запах! — взволнованно сказал он, принюхиваясь и глядя на Саблина. — В нём что-то…

— Быстро от костра! — не дав договорить писателю, выкрикнул следователь. Он моментально понял, что имел в виду Филипп.

Смирнов, не вставая, отполз назад на расстояние, где уже не ощущался запах, а в лёгкие начал проникать свежий прохладный воздух от озера.

Саблин поднялся с противоположной стороны, также отойдя на безопасное расстояние. Было очевидно, что в костре находится тот самый токсин, который использовал Сорока.

Филипп резко поднялся на ноги и тут же почувствовал, как голова закружилась. Пустой желудок, казалось, подпрыгнул к горлу, и накатила отвратительная дурнота. Писатель опустился вновь на песок, глубоко дыша и пытаясь унять подступившую тошноту. Перед глазами плясали языки костра. Они, словно живые, выпрыгивали в небо, распадаясь яркими искрами в высокой ночной мгле.

— А-а-а-хм-м-м-у-у-у-а-а-ы-ы-ы, — шаман словно не слышал и не обращал внимания на то, что происходит вокруг.

Саблин стоял, упёршись ладонями в колени. Его рвало.