Елена Леонова – Девятый перстень (страница 35)

— Ну опять-таки на сто процентов не известно. Но символов, которые масоны используют при строительстве зданий, чтобы обозначить объект как часть своей культуры, очень много в нашей стране.

— Что за символы? Треугольник и глаз? — усмехнулся Синицын.

— Ну почти, — кивнул Филипп. — Символика в масонстве занимает чуть ли не главную роль. Не буду рассказывать обо всех, но есть наиболее известные. Вот, например, «лучезарная дельта», или «всевидящее око», — то, что вы сейчас упомянули как треугольник с глазом. Это один из самых древних символов, в христианстве знак известен как «всевидящее око». Этот символ можно увидеть на изображениях ещё со времён Древнего Египта. У масонов знак напоминает о всепроникающем божественном взгляде, о присутствии Великого архитектора вселенной (Бога) во всех деяниях масонов. Не стоит причислять всевидящее око на многих православных храмах непременно к масонству. Это, само собой, не так, — Филипп выразительно взглянул на всех его слушавших. — Также стоит упомянуть циркуль — символ умеренности и благоразумия, а также стремления к высшему и духовному и наугольник — знак уравновешенности и примирения, неизменного стремления к совершенству с реально достижимым.

— Они размещают такие символы на своих зданиях? — спросила Дина.

— На зданиях, на воротах, внутри помещений. Везде, где собирается общество. Также можно увидеть ветвь акации — бессмертие; гроб, череп, кости — презрение к смерти, печаль об исчезновении истины; саламандру — древний алхимический символ, его в Средневековье использовали как образ праведника — хранителя веры среди бренного мира; химеру — несбыточная мечта, к ней нужно стремиться.

— Как интересно, — Дина присела на свободный стул у стены.

— Также, говорят, существуют специальные знаки, особые рукопожатия, особое выражение лица, с помощью которых масоны могут идентифицировать друг друга. Это может быть маленькая веточка акации на пиджаке, белые перчатки или фразы.

— Какие?

— Любые, абсолютно незначительные, типа «погода сегодня плохая», тогда как на улице может быть солнечно.

— Шифр, — рассмеялся Синицын.

— Да, что-то вроде.

— А можно распознать масона обычному человеку? — спросила Максимова.

— Можно, если вы хорошо осведомлены об их ритуалах и символике. Вот, например, веточка акации на пиджаке, о ней я уже упоминал. Или особенное рукопожатие. Как принято считать, когда масоны здороваются — и мужчины пожимают друг другу руку, большим пальцем они незаметно касаются руки знакомого, таким образом говоря, что встретились два масона.

— Вы встречали таких? — спросила Дина.

— Масонов?

— Да.

— Нет, не приходилось, — улыбнулся Филипп, — но вы, судя по всему, встречали, раз говорите, что пропавшие перстни принадлежали масонам. Вы общались с владельцами?

— Да, но я ничего такого особенного не заметила, — пожала плечами Дина.

— Я смотрю на названия колец, которые вы написали на доске, и хочу сказать, что не только современные хозяева украшений, видимо, масоны, но и прошлые тоже. Вот, например, Керенский был точно масоном. Это общеизвестный факт. Также Яков Брюс.

— Он тоже? — удивилась Дина.

— Да.

— А Рерих?

— Нет, насчёт него сомневаюсь.

— А Блаватская?

— Доподлинно об этом неизвестно. Но она основатель Теософического общества, одной из главных целей которого было образовать ядро «Всемирного Братства без различия расы, цвета кожи, пола, касты и вероисповедания», и, как она сама писала, на её идеи сильно повлияло не что иное, как идеи масонства.

— Ну про Ивана Грозного не буду спрашивать, — рассмеялась Дина. — А вот Пушкин?

— Пушкин тоже был масоном, — с уверенностью сказал Смирнов.

— Да ладно?! — отозвался Синицын.

— Это тоже известный факт, — сообщил писатель. — Но кстати. Уж простите, но я невольно прочитал записи на доске, — он посмотрел на Саблина. Тот кивнул. — Так вот. Здесь написано «Дом страхового общества „Россия“».

— Да, в нём проживал пострадавший, у него украли кольцо, — пояснил следователь.

— И это неудивительно. Этот дом — один из самых известных с точки зрения масонской символики.

— Правда? — удивилась Дина.

— Если не знать, то, конечно, не обратишь внимания, но да. На фасаде есть барельеф саламандры, — Смирнов достал телефон и нашёл в интернете фото здания. — Вот, — он показал следователям снимки. Максимова встала и подошла ближе к Филиппу. Тут же приблизились Синицын и Саблин.

— Ой, точно, — улыбнулась старший лейтенант.

— Также есть химеры и гаргульи, — писатель нашёл ещё несколько изображений. — Колонны, которые обрамляют окна, когда-то были выкрашены в белый и чёрный цвета. Это «Яхин и Боаз» — символ, означающий «утверждённый силой» и «утверждённый богом». А под самой крышей здания можно увидеть фигурку слона — символа победы Христа над смертью, — Филипп стоял в центре, листая картинки, а следователи внимательно смотрели, столпившись вокруг. — Ну и так далее. Не буду показывать всё, но такие атрибуты есть во многих местах в городе.

— А ЦДЛ? — спросил Саблин.

— ЦДЛ? — хмыкнул писатель. — А это вообще место, где собиралась одна из масонских московских лож. Хотя само здание ЦДЛ, как ни странно, с точки зрения символов масонства абсолютно девственно. Ну то есть, проходя мимо, вы, если захотите найти какие-то знаки, их не обнаружите. Но внутри! Настоящий кладезь. Там даже есть поверие. В центре зала есть лестница, и говорят, если она заскрипит под человеком, то он и есть настоящий масон. После революции дом передали Союзу писателей. Кстати, именно это здание было прообразом Массолита в романе Булгакова «Мастер и Маргарита».

— Ух ты! — воскликнула Дина.

— Да. Причём раньше попасть просто так туда было невозможно, вход только по книжечкам писателя, но сегодня можно, это же ресторан.

— Прекрасно, — Саблин посмотрел на часы. — Туда и сходим на обед, — он улыбнулся.

Смирнов слегка удивлённо взглянул на майора.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Составишь мне компанию?

— Конечно, — без колебаний согласился писатель.

Глава 57. Москва. Среда. 14:30

Здание Центрального дома литераторов, построенное в стиле модерн, выходило старой своей частью на Поварскую улицу, а новой — на улицу Большая Никитская в центре города.

Буфет Дома литераторов прославился благодаря поэтам-шестидесятникам, которые читали там стихи и пили до утра. Но любимым местом писателей и поэтов он стал гораздо раньше — в начале тридцатых годов прошлого столетия, когда по инициативе Максима Горького тут открылся Дом советского писателя. До этого момента особняк был просто одним из зданий на аристократической улице Москвы, где жили графские и княжеские семьи.

Саблин и Филипп вышли из машины на улицу у входа в здание, оно, по мнению писателя, чем-то напоминало замок: белый камень, высокий парадный вход с аркой, большие окна и центральная усечённая башенка, придающая всему дому средневековый вид.

Зайдя внутрь, Смирнов сразу же обратил внимание на старинные деревянные окна, некоторые были с прекрасными цветными витражами. В основном зале, заставленном столиками с белоснежными скатертями, писатель увидел шикарную огромную люстру, как говорили — подарок Сталина, под деревянным потолком, отделанным широкими мощными балками; старинные гобелены на стенах и камины с крупными порталами. В центре зала красовались та самая масонская лестница, о которой Филипп рассказывал следователям, сделанная, как считалось, без единого гвоздя, и две резные колонны из сандалового дерева. Весь декор помещения навязчиво создавал впечатление средневековья и наводил на мысль, что здание до сих пор хранит свои секреты и потайные комнаты.

— Впечатляет, — произнёс Саблин, осматриваясь.

— Да. Очень. Но что мы тут собираемся искать?

— Нашего вора.

— И как ты планируешь это сделать?

— Я предполагаю, что он либо постоянный посетитель, возможно, даже сам масон, либо он тут работает. Иначе как он узнал о перстнях?

Саблин внимательно оглядел зал. Хоть он так легко и ответил Филиппу, но задача была не из простых. Если преступник завсегдатай ресторана, то не факт, что он придёт сегодня. Найти будет сложно. Если же работает здесь, то он должен быть не новичок, а служить тут достаточно долго, чтобы понять: кто есть кто, знать о масонах и заметить кольца.

Следователь изучил всех официантов в зале. Внимание его привлёк немолодой мужчина в длинном белом переднике, с правильной гордой осанкой, седовласый.

— Идём, — скомандовал майор.

Они с Филиппом прошли через весь зал и сели за столик у витражного окна, недалеко от того места, где стоял официант, на которого Саблин обратил внимание. Интуиция и нюх ищейки часто выручали следователя, и на этот раз он решил не игнорировать свои чувства, следуя инстинктам.

— Добрый день, — к столику подошёл менеджер зала — высокий молодой мужчина в тёмном костюме. — Меню, пожалуйста. Официант подойдёт к вам через несколько минут. Приятного отдыха.

— Благодарю, — отозвался Филипп, открывая перечень блюд и напитков в мягкой обложке.

— Слушай, я совсем закрутился с этим делом, — сказал Саблин. — А ты чего ко мне-то пришёл? Не просто так же?

— Да, не просто, — писатель положил меню на стол, — хотел кое-что обсудить.

— Что? — вопросительно кивнул майор.

— В общем, тут такое дело, — писатель достал из рюкзака снимок. — Вот, — он протянул его Саблину.