Елена Лайтвуд – Для тебя – целый Мир (страница 5)

– Нравится моя футболка, Мир? Она из Парижа, – обманчиво мило улыбнулась девушка, проводя ладонями по своему силуэту и – специально, что ли? – натягивая футболку так, чтобы она сильнее обтянула груди и открыла ложбинку между ними. Кажется, даже отец возмущенно прокашлялся и отвел взгляд, якобы заинтересовавшись чем-то на полу.

– Сойдет, – только и выдохнул парень, всем своим видом показывая, что уничтожит чертовку, если она продолжит этот цирк.

– Милочка, чудесная футболка. Не обращай внимания на этого буку. Ну, что он понимает в моде? – снисходительно произнесла мама, видимо, в упор не замечая, что у нее под носом разгораются нешуточные страсти. И ее сына вообще-то внаглую совращают на глазах всей семьи. Ну, или почти всей. Только бы Машка ненароком не переняла все эти обольстительные штучки…

– Ой, спасибо, – лучезарно улыбнулась гостья и, как ни в чем не бывало, продолжила заниматься своими делами, то есть продолжила размазывать лист салата по тарелке.

Надо отдать должное, день действительно проходил очень странно: помимо чрезмерной любезности за столом, Мила приобщилась к мытью посуды. И на первый взгляд это, конечно, было похвально: Высочество соизволило снизойти до уровня простых смертных. Только вот Мирослава не отпускало чувство, что она лишь дает ему рассмотреть себя с другого ракурса. Иначе зачем такие короткие шорты? И для чего так сильно нагибаться над раковиной? Родителей бы постеснялась, распутница…

Подобных выходок он просто не мог спустить ей с рук. Вечером после ужина, улучив минутку, Мир ловко прошмыгнул в ванную, как раз в тот момент, когда туда вошла девушка, но еще не успела закрыть за собой дверь.

– Ты что тут делаешь? Выйди, я пришла умываться.

– Футболкой, значит, хвалишься? – саркастично, но с явной претензией обратился к ней Мирослав, включая воду и все же стараясь говорить тише, чтобы родители не услышали их из гостиной. Судя по изменившемуся выражению лица, Милана поняла, в чем дело, но ни капли не растерялась.

– А что, тебе не нравится моя футболка? – наивно моргнув и взмахнув длинными ресницами, она, как бы невзначай оттянула и без того широкий вырез футболки, стягивая ее со своего плеча. – По-моему, она смотрится очень модно и органично.

Усилием воли парень, хоть и с трудом, но отвел взгляд от показавшейся лямки лифчика.

– Ты что творишь? А если мои родители заметят?

– Странно. Тебя не смущала подобная вероятность, когда ты пялился на меня во время ужина. И когда заперся со мной в ванной. И когда поцеловал меня у себя в комнате, чего я, между прочим, не одобряю.

– Так уж и не одобряешь? – он шагнул ближе, пытаясь припугнуть, но девушка даже не шелохнулась. – Поэтому едва не раздеваешься передо мной сейчас?

– Раздеваюсь? – Мила искренне рассмеялась. – Нет. А ты зашел, потому что хотел посмотреть? Знаешь, я, вообще-то, горжусь, что у меня очень красивая грудь. Могу показать.

Мирослав даже не нашелся, что на это ответить.

– Да ладно тебе, не стесняйся, попроси. Кто тебе еще такое покажет? – продолжала подначивать девушка.

Очередная попытка как-то ущемить? Ладно. Пусть и у него теперь будет преимущество. Парень скрестил руки на груди и качнул головой в сторону Милы.

– Показывай.

Он ожидал чего угодно: что девушка стушуется, начнет медлить, выдумывать отговорки, пошлет его в пешее эротическое, в конце концов… Но она совершенно спокойно и без малейшего стеснения стянула футболку через голову и, отбросив в сторону, с вызовом и насмешкой посмотрела на парня.

В ванной сразу стало чрезмерно тесно и как-то жарче, чем обычно. Для себя Мир охарактеризовал это как «сладко и некомфортно». Происходящее казалось чем-то нереалистичным. Что они вообще делают? С чего это началось? Зачем? Он не понимал. Да его это не сильно и волновало. Все, на чем он мог сосредоточиться сейчас – это нежная бледная кожа, открывшаяся перед ним и два упругих холма, покоящихся в голубом лифчике. Что ж, Мила была права, такое ему еще не показывали, да и вряд ли покажут.

– А ты мне что покажешь? – словно сквозь пелену донесся до него все тот же насмешливый голос.

– Что? Мы об этом не договаривались! Не стану я тебе ничего показывать, – парень едва не задохнулся от ее нахальства, скрывая за агрессией нахлынувшее смущение, смешанное с… возбуждением?

– Ладно, подожду, пока вырастет, – безразлично отозвалась девушка и потянулась за своей одеждой.

Мир перехватил ее руку и, сам удивляясь своей смелости, опустил ладонь девушки себе на шорты.

– Что вырастет? Это? Кажется, ты забываешь, что я, вообще-то, уже мужчина.

– Уж я-то как раз об этом не забываю.

– Не забываешь?

– Нет, – Мила облизнула губы, и парень почувствовал, как ее рука пока еще чуть заметно поглаживает то место, куда он же ее и положил. Уже сожалея о содеянном, он хотел было отступить, но девушка сжала ладонь чуть сильнее, заставляя Мирослава внутренне трепетать от желания и восторга. Чужие прикосновения ощущались совсем иначе, и это было для него в новинку. Несмотря на всю абсурдность ситуации, хотелось, чтобы она не заканчивалась. Чтобы рука девушки продолжала быть там, где была, и делать то, что делала. И неизвестно, куда бы это все зашло, если бы не внезапный стук в дверь. Мир почувствовал, как сердце забилось настолько сильно, что кровь зашумела в ушах. Если родители их тут увидят, будет очень сложно объяснить, как так получилось, что дочь их друзей стоит перед их сыном полураздетая и едва ли не засовывает ладонь ему в шорты…

– Милочка, ты там долго? Я хотела стирку развесить.

Девушка резко отдернула руку, и на секунду Мирослав поймал ее растерянный взгляд. И, несмотря на риск, несмотря на стоящую за дверью мать, несмотря на то, что все происходящее нелепо и неправильно, единственное, что занимало внимание парня – это едва приоткрытые от волнения губы Миланы, которые выглядели так соблазнительно, что он еле сдерживался, стараясь не натворить еще больше глупостей.

– Нет, минут через 10 выйду, – быстро взяв себя в руки, как можно спокойнее и беззаботнее ответила девушка. Когда за дверью раздались удаляющиеся шаги, она медленно подняла свою футболку, не сводя глаз с Мира, и шепотом произнесла: – Мы не станем это обсуждать.

– Не станем, – так же тихо отозвался он, все еще пытаясь унять сбившееся дыхание.

– Значит, забыли.

– Да, забыли.

Глава 5

«И зачем нужно ехать в этот мизерный город на другом конце страны? Отец почему-то решил, что это пойдет на пользу. Что удастся переосмыслить мои поступки и отношения с людьми… как бы не так! Если его не устраивает мой выбор, так это его дело, а я все равно буду поступать, как хочу» – эта мысль не покидала ее последние две недели перед отъездом.

Отец решил, что поездка отвлечет ее. Видите ли, она выбрала не того парня, чтобы влюбиться. Как будто кто-то вообще может это выбирать! Разве можно управлять своими чувствами? Но отцу этого не объяснишь. Старший брат ее одноклассника не пара для нее. Он слишком взрослый, к тому же байкер. Милу их разница в возрасте не смущала – всего лишь пять лет. А вот папочка был очень недоволен, когда узнал. Да еще и как узнал!

Так уж сложилось, что с шестого класса Мила делила парту с Марком. Они довольно быстро подружились, и, возможно, их родители стали питать какие-то надежды насчет детского будущего. Почему-то с самого рождения она чувствовала на себе родительски-покровительственный гнет «девочка должна успешно выйти замуж». Быть может, Мила бы и поддалась влиянию родительских наветов. Да, скорее всего так и было бы. Если бы она не проводила с Марком столько времени в школе и не знала бы его слишком хорошо. Но, проведя годы учебы за одной партой, ребята многое успели обсудить, и у них сложились весьма доверительные отношения. Поэтому для Миланы не было секретом, что учтивый отличник-медалист Марк, который так нравился ее родителям, не пропускает ни одной юбки. Причем он всегда довольно подробно обсуждал с Милой все свои отношения – близкие и не очень. Поэтому на момент девятого класса девушка была уверена на сто процентов, что с ним и его семьей она не хочет иметь ничего общего после школы. Нет, он, конечно был хорошим другом, но… Где вы видели, чтоб парень и девушка просто дружили? Особенно в подростковом возрасте, когда ты каждый мало-мальски симпатичный объект рассматриваешь в качестве потенциальной пары.

Да, ей определенно льстило, что симпатяга-Марк проявляет заботу о ней, поддерживает, веселит, танцует с ней в паре на каждом школьном празднике, отчего все одноклассницы злобно и завистливо скрипят зубами, но… Милана считала его привлекательным, однако не до умопомрачения. И себе в парни никогда его не подмечала. Стоит признать – она не отталкивала его. Но лишь потому, что ей нравилось бесить одноклассниц. Да и всю параллель. Сколько же слухов о них ходило по школе… Некоторые Мила распространяла сама, а иной раз и Марк ей в этом помогал. Это было весело, но из них двоих никто не воспринимал эти шутки всерьез. А потом за Марком в школу приехал на огромном байке его старший брат – Мстислав.

И Милана влюбилась. Как оказалось – взаимно. Как-то быстро у них все закрутилось: знакомство, свидания, первый поцелуй… Ничего больше, несмотря на крутой нрав и безбашенный образ жизни Мстислава. И, казалось, что жизнь прекрасна. Но отчего-то ситуация резко поменялась. Сначала Марк отгородился от нее. Потом будто бы стал ревновать. Мила не смогла объяснить себе такой резкой перемены в поведении одноклассника. Не мог же он – сущий бабник – вдруг серьезно влюбиться в нее? В нее одну. Или это просто соперничество с братом? Черт их разберет! Но зачем-то, не понятно, чем руководствуясь, Марк рассказал ее отцу, что она встречается с Мстиславом, подав это блюдо с приправами а-ля «он взрослый, ему уже двадцать два», «бухает с потными мужиками-байкерами в клубах», «безответственный», «жениться не собирается».