Елена Лайтвуд – Для тебя – целый Мир (страница 3)

На его последнюю реплику Милана вновь обернулась, долго и пристально наблюдая за парнем, тем временем перебирая в пальцах найденный чайный пакетик. Затем, вздохнув так дотошно и снисходительно, что Мирослав невольно поморщился, она прошлась по кухне к чайнику и заварила себе чай.

– У тебя нет девушки, да? Готова спорить, что никогда и не было.

– А это тут при чем? – растерянно нахмурился парень. Признавать, что она права, ему вовсе не хотелось. Да и виноват ли он, что за обилием обязанностей и увлечений, ему просто некогда заводить отношения?

– Говорят, сказывается…

– На чем?

– Ну, знаешь, от недостатка внимания нервишки начинают шалить, – на девичьем лице появилась настолько слащавая улыбка, что Мир передернул плечами, выражая все свое отвращение.

– Ты лезешь не в свое дело.

– Значит, я права, – хмыкнула она, и парень заметил движение хрупкого плеча под махровым халатом, ставящее точку в этом разговоре.

Буркнув себе под нос не столь отдаленное направление, куда Миле, по его мнению, надлежало сходить, он вышел из кухни и пошел было собираться на тренировку по конкуру, когда внезапно она окликнула его.

– Эй, не уходи.

От такой наглости он даже замер на секунду, вследствие чего уже должен был обернуться, дабы не казаться невежей.

– Я не привыкла завтракать одна. Побудь со мной.

– Не горю желанием.

– Я буду хорошей, честно.

Мирослав со скептицизмом оглядел девушку, и, вопреки собственной гордости, вдруг поддался. Что-то в ее уютно-домашнем виде располагало к себе, заставляя верить, что она может быть хорошей. Если захочет. Иллюзий насчет ее характера у Мира не осталось еще в первый день, но сейчас почему-то ему даже хотелось остаться. Чтобы понять? Убедиться? Полюбопытствовать? Отыграться? Он не знал. Но остался.

После минуты тишины, нарушаемой едва слышными прихлебываниями чаю, парень не выдержал и заговорил:

– Мама встанет только через полчаса. Если голодная, то в холодильнике было что-то на бутерброды.

– Я не собираюсь лезть в чужой холодильник. Но… ты ведь мне поможешь? – смотря прямо ему в глаза, девушка плавным движением руки расправила длинные темные волосы, убирая их за спину и очаровательно улыбаясь.

«Какого черта? Это что, флирт?» – пронеслось у него в голове.

– Помогу на первый раз, но придется тебе свыкаться с суровой реальностью – тебя тут круглосуточно обслуживать никто не собирается.

Он не знал, в какой степени Милана прислушалась к его словам, но для себя решил, что больше так рано он на кухню не выйдет в ближайший месяц.

Вскоре его ждало очередное разочарование. Мать попросила не оставлять Милу одну и взять с собой на тренировку. Вот сдалась она ему там… Ладно бы танцы, но тащить ее к лошадям и потом весь день выслушивать, что там витает запах, предназначенный совсем не для ноздрей Ее Величества… За что ему этот ад?

Глава 3

На занятия по конкуру он тогда едва не опоздал из-за этой девчонки. И не удивительно, ведь нет ничего сложнее, чем выбрать наряд для похода на конюшню. Вероятно, лошади – самые суровые критики, иначе Мир не мог аргументировать все услышанные им причитания над чемоданом.

После очередного высказывания в стиле: «даже не знаю, от чего будет проще отстирать запах… наверное, лучше голубая майка, чем черная водолазка», он не выдержал и раздраженно выдохнул.

– Определись уже хоть с чем-нибудь. Там нет никаких неприятных запахов. Лошади в целом не воняют. И всем плевать, что ты наденешь.

– Может, у тебя и принято надевать первое, что выпало из шкафа, но я, вообще-то, привыкла следить за своим внешним видом.

Первое, что выпало из шкафа? Что эта девчонка о себе возомнила? Будет поистине чудом, если он не придушит ее за эти долгие дни. Усилием воли подавив возмущение, Мирослав постарался ответить как можно спокойнее и размереннее:

– Из твоего рта вообще выходит хоть что-нибудь, не переходящее на личности?

– А тебя это задевает? Могу посоветовать курсы по поднятию самооценки. И, если ты не заметил, я собираюсь переодеваться, так что покинь помещение.

– Стерва, – подвел итог Мир, выходя из комнаты.

– Грубиян! – донеслось ему вослед.

В тот день она с ним так и не пошла. То ли не смогла выбрать, что надеть, то ли не захотела идти из-за их совместных пререканий. Мир не знал истинную причину, да и в целом мало понимал, что творится у Милы в голове. Хотя, к своему стыду, на тренировке только об этом и думал. Может, не стоило быть с ней таким грубым? Все же родители воспитывали его так, чтобы он не ронял достоинство семьи. Особенно перед гостями. Но, с другой стороны, он ведь должен как-то защищать свои личные границы, разве нет?

Следующие три дня походили на день сурка. Нытье Милы утром из-за тесноты комнаты и сложности выбора наряда на день грядущий (ибо не могут же холопы видеть ее в одном и том же два раза подряд). Нытье Милы после каждого приема пищи о том, что она не станет мыть посуду – ее не для этого родители растили такой красавицей, чтоб она марала ручонки о простые человеческие обязанности. Нытье Милы о том, что она не хочет выходить в такую жару, тем более в обществе Мирослава, тем более на его скучные тренировки. И действительно, за всю неделю ей удалось не посетить ни одной. С одной точки зрения это даже радовало парня – хотя бы на время занятий он освобождался ото всех контактов с этой стервой, но с другой – его задевало, что она предвзято отзывается о его увлечениях, даже не стараясь вникнуть в их суть. Хотя, себе-то Мир уж мог признаться честно: к ее увлечениям он относился не менее предвзято, так что в этом они были квиты.

Пару раз у них возникали более серьезные стычки, когда Мирослава совсем уж возмутило отношение девушки к его родителям. На очередное высокомерное высказывание о том, что она не собирается мыть посуду или убирать свою комнату, парень вспылил и, выловив ее в коридоре, пока родители на работе, высказал едва ли не все, что он о ней думает. Он уже плохо помнил свою тираду, но, кажется, там были фразы в стиле: «тебя что, не учили ценить труд других людей?», «мы тебе не прислуга», «не понимаю, как твои родители еще не выгнали тебя к чертовой матери с таким отношением к людям!» и так далее. Да, за часть из этих фраз он уже раскаивался, но разве в целом он не прав?

К тому же, стоило отдать должное, после словесной взбучки Мила, хоть и не начала убирать за собой – было бы странно ожидать от нее таких молниеносных метаморфоз, – но, во всяком случае, перестала язвить и ерничать. С родителями. Не с ним. С ним все оставалось по-прежнему. Словно она нашла смысл жизни в том, чтобы досадить ему по любому поводу. Шутки на тему его занятости и отсутствия личной жизни сыпались градом. И до определенного дня Миру казалось, что он уже смирился и остаток месяца проживет без особых потрясений.

А потом среди череды повторяющихся и однообразных дней настал день «икс». Тот самый, когда во время купания его вдруг посетило странное видение. С какого-то перепугу среди всех этих хлопот, недопониманий и откровенных наездов между ним и гостьей, его мозг смог выделить частички чего-то такого, что сделало Милу привлекательной для него. Как? Зачем? Что за шутки разума?.. Но что толку от этих вопросов теперь, когда процесс уже необратим? Миру оставалось только признать свое поражение – он не устоял. Да, Милана чем-то его зацепила. Рационально он не понимал, чем, потому что единственное осознанное и принятое им чувство, которое он к ней испытывал, было лютое раздражение. Но, быть может, все это время он просто не хотел признаваться себе в чем-то важном?

С этими мыслями Мирослав покинул ванную, все еще разгоряченный после недавних фантазий, с раскрасневшимися губами и всклокоченными волосами, наскоро высушенными полотенцем. Это был тот момент, когда он ни с кем не хотел пересекаться. Тот момент, когда меньше всего он хотел видеть объект своих недавних фантазий. Но надежда быстро прошмыгнуть в свою комнату не оправдалась: в коридоре он столкнулся с Миланой.

– Что там можно так долго делать? Мастурбировал, что ли? – недовольно промолвила девушка, обходя его и степенно направляясь в ванную.

Дверь захлопнулась быстрее, чем Мирослав нашел подходящий ответ. Наверное, это было хорошо, потому что избавляло от необходимости подыскивать очередную колкость в затуманенном разуме. Но в то же время фраза Миланы заставила его чрезмерно насторожиться. Как давно она стояла в коридоре? Могла ли что-то слышать или он вел себя достаточно тихо? Была ли это очередная «остроумная» шутка или прямое подозрение? И не спросишь ведь – совсем засмеет… А что, если она действительно слышала что-то компрометирующее?

Основательно порывшись в мутных воспоминаниях, Мирослав пришел к выводу, что слышать она ничего не могла, и беспокоиться ему не о чем. Впредь он просто будет вести себя более осмотрительно. Да. Осталось потерпеть три недели, а потом этот кошмар забудется. Наверняка это просто последствия стресса и Мила на самом деле вовсе не его новый фетиш. «Так, просто под руку подвернулась», – парень усмехнулся не нарочно вышедшему каламбуру. Ну, правда, не мог же он за неделю в нее влюбиться, пусть и неосознанно? Это лишь последствия усталости. Наверное, он подумал о ней тогда, потому что его в очередной раз выбесили тонны ее склянок по всей ванной. И зачем ей столько? Консервироваться собралась?..