Елена Лапина – Забавные истории кота Квасика (страница 3)

– Посмотри, под ним земля чернеет: а вот и первая проталина. – глаза Квасика загорелись яркими изумрудами.

Моему удивлению не было предела. Никогда раньше не доводилось мне быть свидетелем такого преображения природы.

– Готова? – бросил на меня быстрый взгляд Квасик.

– К чему? – Не понимая, что происходит, я стояла в палисаднике и во все глаза смотрела на чёрные проплешины, то тут, то там появляющиеся среди снега.

Вдруг недавние пеньки и кочки зашевелились. Изо всех сил, без устали пробирались всё дальше и дальше сквозь землю и снежный покров, карабкались зелёные ростки.

Собрав все свои силы, расправляя плечи, в какой-то миг они по пояс высунулись из-под земли.

Первые цветы! Солнце на мгновение ослепило их, но талая вода тут же умыла им личики и прекрасные крокусы широко открыли глаза. Их фиолетовые платьица с яркими желтыми серединками засияли меж белого снега, словно маленькие солнышки спустились к нам с голубого неба.

– А ты говорила: “Отстань, отстань” – Не поворачиваясь ко мне, пробурчал себе в усы Квасик. – За это и выпить не грех.

Счастливое "кое-что"

Весна все активнее вступала в свои права, захватив с собой много-много разноцветных шелков с золотыми, серебряными нитями и другим убранством, чтобы украсить ими леса и луга, одеть в нарядные одежды жучков и паучков.

Квасик все чаще старался улизнуть из дома, пропадая ночи напролет, гуляя по каким-то крышам.

Возвращаясь ранним утром домой, он с упоением рассказывал мне о том, как прекрасная весна раздавала насекомым разные подарки.

Сколько радости и счастья было у них, выползающих из щелей, земляных норок и древесной коры. Все они ползли, бежали, летели навстречу весне, торопясь обновить свои потёртые, испачканные за осень и зиму крылышки.

– Какая же она щедрая! – Восхищался мой друг, описывая красивые одежды паучков и гусениц, проворных стрекоз и бабочек, жуков и весёлых скакунов-кузнечиков.

Но однажды Квасик вернулся с понурой головой, не обращая внимания на свой завтрак.

– Квасик, тебе нездоровится? – спросила я, с тревогой глядя на своего любимчика.

– Вмазать бы щас! – Кот явно был не в настроении.

– Да что случилось? Что за повод с утра пораньше? – Разволновалась я не на шутку.

– Весна. – Вздохнул кот, выражая свое недовольство. – Несправедливая она.

– Вот тебе раз! – удивилась я. – Ты же сам ее хвалил.

– Хвалил. А теперь разочаровался. Друга моего, ночного червячка не заметила. А он такой маленький, такой невзрачный. Кстати, его Иванычем кличут. – Квасик выразительно посмотрел на меня.

– Ну, Иванычем, так Иванычем. – Поддакнула я, не желая расстраивать кота пуще прежнего.

– Иваныч, конечно, счастлив, что наступило тепло и всё кругом ожило. – продолжил кот, как будто не замечая меня.

– Он радуется приходу весны и звездам, что ярко светят на ночном небе. Но я! Мне как быть? – в отчаянии Квасик бил себя лапой в грудь.

– А с тобой что не так? – не могла я понять терзания кота.

– Как ты не понимаешь? Он маленький. Блёклый. Я же раздавить его могу.

Увы, ничем я не могла помочь ни Квасику, ни тем более какому-то червяку, которого и в глаза-то не видела.

Весь день Квасик пролежал на диване, то и дело грустно вздыхая. К вечеру все же отправился на прогулку.

Наверное, прекрасная весна услышала Квасика, потому что на следующее утро его было не узнать. Во лбу у него горел яркий фонарик.

– Вот, знакомься! – Гордо произнес Квасик, мотая головой.

– Иваныч. – Услышала я едва различимый, доносящийся из воздуха звук.

– А весна все-таки хороша! – довольно проурчал Квасик. – Подарила, шельма, Иванычу крохотный голубой фонарик!

– Пусть, – говорит, – он зажигает его каждый вечер и светит всю ночь. Пусть этот фонарик горит, как яркая звёздочка над крышами домов и напоминает всем о том, что счастье никогда не меркнет. Даже в самую тёмную ночь.

– Ну, как тут не выпить?

Ловец снов

Всю ночь Квасик ворочался с боку на бок, не давая мне толком уснуть.

– Надо же такому присниться! – ворчал он утром в помятые усы.

– И чему же там надо было присниться? – съехидничала я, злясь на Квасика за бессонную ночь.

Почесав за ухом, Квасик тяжело вздохнул:

– Да приснилось мне, будто друган мой закадычный, Петруха, меня на день рождения не пригласил.

– Ну, это, конечно, повод самому не спать и мне не давать. – я попыталась сделать обиженный вид. Но коту явно было не до меня. Всеми своими мыслями, да что там, всем существом он был все еще во сне.

– Нет, ты только подумай! Петруха, значит, кошек этих облезлых позвал, а меня, своего лучшего друга – нет! – не унимался кот, утирая скользящие по морде слезы.

– Быть такого не может! – возмущался он. – Дай, думаю, сам приду. Друг же, как никак. – распыляясь в сердцах, Квасик осмотрел свои лапы. – И пошел.

– Ну?

– Что, ну? – передразнил меня Квасик. – Перепрыгивая через овраг, наступил на осколок. Да так неудачно наступил, что лапу поранил.

Еще внимательнее осмотрев и облизав свои лапы, он продолжил:

– Алкаши проклятые! Сижу, кровища хлещет. Вот бы, думаю, спиртовой компресс приложить. У тебя, кстати, спирта, ну, или там, водки, случайно нет?

– Нет, Квасик, нет у меня ни спирта, ни водки. – злясь на выдумки проказника, ответила я и развернулась, чтобы уйти.

– Ты куда? А как же сон? – окликнул он меня. – Так, вот, значит. На чем я остановился? Ах, да. Кровища. Хорошо, подорожник увидел. Приклеил его к лапе. Иду, хромаю. А там, в подвале, эти кошки драные гуляют.

Квасик на минуту задумался:

– Вот сама посуди: как я к ним с подорожником зайду? Засмеют! – на этих словах его слезы потекли пуще прежнего.

– Но ведь ничего не случилось! – возмутилась я выдумке сорванца.

– И хорошо, что не случилось! Не дай, Бог, сон в лапу. – важно вышагивая из кухни, Квасик поднял хвост трубой:

– А Петруху надо бы все-таки проведать. Ты говорила, у тебя там где-то мандалы завалялись. Может, повесишь мне, чтобы кошмары по ночам не снились, а то сопьюсь?!

Неземная любовь

Квасик пропал. Его не было ни день, ни другой.

– Квасик! Квасик!

Я бродила по двору в поисках своего друга, не находя себе места от переживаний.

– С ним что-то случилось. – говорила сама себе, стараясь напрочь отогнать дурные мысли.

Я искала его в подворотнях и подвалах, на чердаках и в соседних дворах. Квасика не было нигде. Спрашивала у соседей по дому, всех подряд кошек и собак, встречающихся мне на пути. Кота никто не видел.

Его старинные друзья, подслеповатый кот Тимофей, сиамская прелестница Лора, легкомысленная американка Бетси, вислоухий британец Джеймс, смешливый пудель Геша, такса Анюта, увешанный медалями доберман Атос и даже мыши, считавшие Квасика приятным исключением из правил, ничего не могли сказать мне утешительного.

– Наверное, с Петрухой где-нибудь загудел. Не переживай, найдется! – утешал меня наш дворник дядя Паша, весело размахивая огромным голяком.

Спустя пару дней, не выдержав разлуки, поздним вечером я поднялась на крышу того самого дома, куда Квасик приводил меня в начале нашего знакомства.

Сделала несколько робких шагов, огляделась по сторонам. Вдалеке виднелся едва различимый силует.

– Квасик! – крикнула я, подбегая к нему. – О, чудо! Куда ты пропал? – крепко прижимая кота, спросила я.