Елена Лабрус – Под каблуком у Золушки (страница 14)
— Нет, так, знакомая, — поспешил убрать изображение от чужих глаз Кайрат, а ещё оно рвало ему душу.
— Мнн, — многозначительно протянул дядька. — А выглядишь таким влюблённым, словно вы вчера поженились.
— Каким? — с недоумением поднял на него глаза Кайрат.
— Ну, таким, — смутился мужик, решив, что ляпнул лишнее и стал показывать на своё лицо как Иваныч, изображая казаха. — Счастливым что ли.
— Полоумным, — подсказал Иваныч. — Мне моя говорила, я тоже на свадебной фотке как этот, — он постучал пальцем по виску. — С головой не дружу, в-общем. Ушла зараза! Порвала фотографию и ушла! А я уж её как любил. Как любил!
И они стали обсуждать этих «зараз», а Кайрат снова открыл снимок.
Он смотрел на Оксанкино счастливое лицо, совсем такое как в восемь лет, когда он протянул ей синюю ленту, и такая простая мысль, которую он гнал от себя как невозможную, ткнулась в него своей очевидностью как мокрый нос щенка в ладошку.
Он любит её?
Чёрт побери, он же просто любит её!
И эта истина, простая как вода, не пришла с чужих гор ледником, которому суждено растаять, не затопила дождями, после которых всегда бывает сезон засухи. Она пробилась живым родником в душе, настоящим, чистым, целебным, живительным.
Он чувствовал его силу, его мощь, его неиссякаемую волю, с которой из этой крошечной струйки родится не просто ручей, а настоящая как древний Нил река, давшая жизнь человечеству.
Он подскочил с кровати, словно панцирная сетка ожила и выплюнула его. Он не может здесь больше лежать. Он должен увидеть Её. Он должен сказать Ей об этом. Его разорвёт к чёртовой матери, если он Ей об этом не скажет.
И плевать, от кого она беременна. Он не отдаст её никому. Он воспитает этого ребёнка как своего. И у них будут свои дети, которых он готов был вот прямо сейчас и делать, как только вырвется из этой больницы.
— Э, ты куда? Куда? — крикнул ему в спину мужик.
— Я должен идти, — возмутился Кайрат, что его задерживают.
— А деньги?! — расстроился мужик.
— Сбежать в таком виде? — заржал Иваныч.
Кайрат посмотрел на свои голые ноги, торчащие из-под больничной «ночнушки».
— Чёрт!
Потом посмотрел на погрустневшего мужика.
— Сколько? — завис его палец над телефоном, когда мужик продиктовал ему номер своей карты.
— Ну, как договаривались, — замялся он.
— Ладно, хрен с тобой! — нажал Кайрат на цифры, которые мужика явно порадуют. — Заслужил!
— Да ну-на! — прозвучала радость более чем убедительно.
— Кстати, с праздником, мужики! Первое ж мая сегодня! — Кайрат показал пальцем на зависшего в шоке дядьку. — Он проставляется!
И выскочил из палаты.
— Вадик, тут такое дело.
— Нет, Кай, нет! Не отпущу и не проси! — замотал головой доктор.
— Я вернусь. Только дай мне во что переодеться.
— Хм, — сдёрнул вниз с лица маску Вадик. — Ну, разве что больничную робу. Вот, как у меня. Куртку, так и быть, твою отдам.
— Ты настоящий друг, Вадик! — Кай чувствовал себя настоящим хирургом. Он мог даже сделать пару операций на открытом сердце с закрытыми глазами, так уверенно он себя чувствовал.
— Данке, привет! — крикнул ему вдогонку Вадик. — И форму не забудь вернуть!
— Я верну! Наверно, — ответил Кай, сбегая по лестнице.
Он проверил сколько денег у него осталось в карманах. Оттёр как смог засохшую грязь. Вызвал такси. И подставив лицо палящему по-летнему солнцу, курил у шлагбаума, стрельнув сигарету у доверчивого охранника.
Кайрат прыгнул в машину, назвал адрес, и всё вертелся на месте как волчок, разглядывая украшенные флажками улицы. Он словно только что родился, или сбежал из тюрьмы. И этот мир вокруг него был прекрасен!
Он стучался в знакомую дверь кулаком, совершенно забыв, что есть звонок.
— Оксана, открывай! — кричал он радостно. — Нет, сначала спроси меня зачем! Я знаю, что тебе ответить!
Парень с засаленными волосами, в очках и трусах, открывший ему дверь, выглядел инопланетным существом. С не меньшим недоумением Кайрат рассматривал и выглядывавшую из-за его плеча круглолицую девушку.
— Оксана съехала, — сказала как раз она, пока парень зачем-то поправлял очки, словно это они пережали ему горло.
— Куда? — не понял Кайрат.
— Мы жильцы, — наконец произнёс парень высоким голосом студента-заучки, и сразу захотелось его заткнуть. — Мы снимаем эту квартиру. А куда переехала хозяйка она нам не докладывала.
— А её номер у вас есть?
— Она просила его никому не давать, — вещал студент.
— А если это вопрос жизни и смерти?
Парень смерил осмысливающим взглядом врачебную униформу Кайрата.
— Я не уполномочен.
— Слышь, посол, — вломился в квартиру Кайрат. — Давай номер и я уйду. Или не уйду, тут уж ты сам решай.
— Вы не имеете права, — попятился парень, но Кайрат видел, как испуганная девушка уже царапала что-то поспешно на бумажке.
— Вот, вот, — протянула она над плечом парня. — Только не бейте его, пожалуйста!
— Умница! Спасибо! — растянул губы в улыбке Кайрат. — Не смею вас больше задерживать.
Он слышал, как поспешно заперли за ним дверь, видел, как мелькнула испуганная тень в дверном глазке напротив. И ему всё было по барабану.
«Девочка моя, я люблю тебя!»
Стоя на крыльце, он набрал номер с бумажки.
«Извините, набранный номер не существует!»
Он сверился с цифрами и снова набрал вызов.
«Извините, на…» — он нажал отбой.
— Сука! — выругался он вслух. Эта студенческая подстилка написала цифры «от балды».
Не было смысла возвращаться. Дверь ему больше не откроют. Бабка на стрёме — наверняка вызовет полицию. Нет, полиция в его планы сегодня не входила.
Он звонил Данке. Гудки проходили, но трубку она не брала — как всегда, когда кто-то очень нужен. А у неё это вообще любимая привычка — отключать телефон или ставить в беззвучный режим.
Он думал, что же ему делать, когда телефон в руке ожил сам. Данка! Слава Богу!
— Дан, скажи мне где сейчас живёт Оксанка. Обещаю, я этого Рому и пальцем не трону. Мне просто нужно с ней поговорить.
— Кай, не живёт она ни с каким Ромой. Она к родителям переехала.
«Да!» — сжал он руку в кулак и довольно улыбнулся.
— Тогда адрес родителей скажи.
Кажется, она услышала его улыбку, потому что объяснила, как добраться. Как смогла. Как обычно объясняют девочки. И он три раза перезванивал ей из машины под тихий матерный шёпот таксиста, подъезжая к третьему дому, в котором толи мебельный салон, толи «Связной».