Елена Лабрус – Под каблуком у Золушки (страница 16)

— Не буду я никому звонить!

— Значит, я сам позвоню. Твоему отцу, — ответил он под повторившуюся трель.

— Он ненавидит тебя! — задрала она на него голову.

— Как-нибудь переживу, — он пошёл открывать дверь.

Двое крепких парней поздоровались и прошли вслед за Кайратом в квартиру.

Он протянул ей свой телефон.

— Уверен, ты помнишь номер.

Он держал его уверенно и спокойно, давая понять, что не уйдёт, и не отступит.

— У меня свой есть, — она достала из кармана плоский прямоугольник, потыкала в экран. — Алло, мам?

— Дождитесь её родителей и, если понадобится, сопроводите до дома.

Получив два молчаливых кивка, он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Водитель был Кайрату не знаком, но, главное, что он его узнал, поздоровался, спросил куда ехать.

Кайрат решил, что скорее всего ему нужна «Золушка», в которой размещены офисы. Если Назарова снова взяла Оксану на работу, то скорее всего на прежнее место, чем поставила где-нибудь в торговом зале. К счастью, её мерзкий сынок женился и уехал. И Кайрат ещё раз облегчённо выдохнул, устраиваясь поудобнее на мягком сиденье.

Он раздумывал не купить ли букет. Пусть даже получит колючими шипами по морде. И улыбнулся, представив своё расцарапанное лицо и Оксанкины сверкающие гневом глаза. Он даже наклонился, чтобы попросить водителя притормозить у цветочного салона, когда в кармане зазвонил телефон.

Этот номер он знал.

— Здравствуй, дорогой! — елейный голос Роберты не обещал ничего хорошего.

— И тебе не хворать.

— Я думала, ты будешь рад меня слышать.

— Я был рад неделю тебя не слышать.

— Поэтому не включал телефон?

— Нет, просто был немного занят.

— Я очень рада, что ты освободился. Я жду тебя в нашем кафе. Сейчас.

— И ты уверена, что я всё брошу и прибегу?

— Конечно.

— Ты ошибаешься.

— Я никогда не ошибаюсь, — улыбнулась она. — Я жду тебя. И я беременна.

Глава 8

ОКСАНА

Просторная Оксанкина кухня казалась не такой и большой, когда в ней разместилось столько народа. Она стала их боевым штабом на следующий день после исчезновения Кайрата. И, получив последние известия от Пашки, Оксанка чувствовала себя полной дурой, что устроила эту панику, и что сейчас столько пар глаз смотрят на неё сочувственно.

— Как это уехал из страны? — переспросила Данка своего парня.

— Так. По данным миграционной службы вчера Кайрат Сагатов покинул пределы Российской Федерации, вылетев рейсом S7567 в аэропорт Нарита города Токио, — тоном пресс-секретаря президента повторил Павел.

Оксанка закрыла лицо рукой.

— Оксан, да не мог он весь день бегать тебя искать, а потом просто взять билеты на самолёт и улететь, — сказала Ангелина, сидя на коленях у Алексея.

— Значит, просто хотел попрощаться, — выдохнула Оксанка.

Она невыносимо устала. Вчера она до вечера просидела у него в больнице, но он так и не вернулся. Подавленная и расстроенная она вернулась домой, и родители ей сказали, что он приходил. А потом Данка навела всю эту суету с его поисками. И вот они уже битый час переливали из пустого в порожнее, а он просто улетел.

— Оксан, да прекрати ты, в самом деле. Это же Кайрат! — верещала Данка. — Он бы нашёл тебя, хоть из-под земли достал бы. Ангелин, давай ещё раз. Что сказал водитель?

— Что от дома Кристины Филатовой он отвёз его в «Рюмочную», а потом Кайрат вышел и сказал, что он свободен.

— И как он при этом выглядел?

— Вот водитель бы ещё его рассматривал! — всплеснула руками Ангелина и встала. — Обычно выглядел. Как всегда. Строго, нейтрально, в костюме и галстуке.

— А сюда прибегал в больничной униформе и грязной куртке. Да, дядь Саш? — продолжала Данка свой допрос, подключив Оксанкиного отца.

— И он такой счастливый был, — почесал затылок отец. — Прямо чуть нас целовать не кинулся.

Сердце Оксанкино опять заныло на этих словах, и она опять тяжело вздохнула.

— Хватит вздыхать как коровушка, а то отелишься ещё раньше времени, — рыкнула Данка.

— Хватит, так хватит. И так всё понятно, Дан, — встала Оксана. — Меня поискал — не нашёл. Потом ломанулся к Кристине. А потом ему позвонила его Роберта, и он побежал за ней. Всё как всегда.

— Был на том рейсе в Токио пассажир с именем Роберта Купер? — спросил Пашку Алексей.

И Павел даже перезванивать не стал, виновато потупился.

— Что и следовало доказать, — развела руками Оксанка. — И спасибо Вам большое за помощь, но я, правда, смертельно устала. Раз его не сбила очередной раз машина, он не в морге, не в канаве, а всего лишь улетел со своей девушкой в Японию, значит, всё хорошо. Он жив, здоров, счастлив и наслаждается цветением сакуры.

— Она в начале апреля отцвела, — вставила Ангелина. — Но нам, правда, пора.

Она толкнула Лёшку, и он поднялся, чуть не зацепив плафон.

— Да, пойдём, — поднялась Данка. — Я позвоню тебе потом, если что узнаю.

— Дан, не надо больше ничего узнавать. Честно, не надо. Не трави мне больше душу. Если можно, то даже если что узнаешь, не говори мне больше о нём.

— Как скажешь, — выдохнула Данка, и держась за Пашкину руку, стала обуваться в прихожей.

Ангелина обняла Оксанку на прощанье, и вышла, чтобы не мешаться под ногами. Оксанка видела, как на площадке наклонился к ней Лёшка и, обняв, нежно поцеловал в губы. Чужое счастье видеть было невыносимо. И Оксанка поняла почему они её так раздражали. Данка с Пашкой, и Ангелина с Лёшкой. Они надышаться не могли друг на друга, и видеть это оказалось выше её сил.

Она закрыла за ними дверь, упала на свой диванчик и, уткнувшись в подушку, заплакала.

— Ну, чего ты, — погладил её по плечу папа, обычно такой скупой и на жалость, и на похвалу. — Вернётся он, вот увидишь. Зуб даю, что вернётся. Ты ж ещё вот такая была, — он показал от пола не больше метра, — а он уже за тобой ухлёстывал. Я тогда уже подумал, что не отстанет — башку ему откручу.

— Чего ж не открутил? — вытерла Оксанка нос.

— Ты бы расстроилась, — улыбнулся он. — Да и наглым он никогда не был. Защищал тебя, оберегал. Не знаю кому бы ещё кроме него я тебя доверил. Пожалуй, что никому.

— Спасибо, пап, — села она и обняла своего старика.

— Не пойму только, что ж ты не сказала-то ему ничего. Про ребёнка.

— Хотела, как лучше. Не хотела ребёнком его привязывать. Не хотела мешать.

— Я, конечно, понимаю, что смтарый как та галапагосская черепаха, но дыети ещё никому никогда не мешали. Силишком усложняете вы всё, молодёжь. Я его не ояправдываю, нет, — похлопал он её по коленке, — но хоть ты мне и дочь, а тебя я тоже защищать не стану. Прости уж, но держать его надо было. Вон, как мать меня. Вцепилась и ни на шаг. Я-то в молодости тоже парень видный был, не то что сейчас, плешивый пень. Возле меня тоже всё вились разные красотки. Тоже бы наворотил делов, хоть и полюбил её считай с первого взгляда.

— Пап, да что значит, держать-то? Зачем? — она накрыла своей ладошкой его жилистую рабочую руку.

— Затем, что мы порой и сами не понимаем, чего хотим. А ты: уходит — до свидания, приходит — здравствуй! Ни упрёка, ни намёка. Вот он и мечется всю жизнь, не поймёт толи нужен тебе, толи нет. Забеременела и то промолчала.

— Да, надо было бегать за ним, голосить, — разозлили её отцовские слова. — На коленях перед ним ползать.

— Ладно, зря я это начал, — встал отец и махнул рукой. — Так и думал, что не поймёшь.