Елена Лабрус – На один раз (страница 31)

— Ну, что есть, то есть, — развёл руками Давид.

Она хватала ртом воздух, как больной с кислородным баллоном, который вовремя не заменили.

— Это она, Давид? — орала Лина ему вслед. — Кучерявая?

Но Давид не обернулся. Он попрощался с детьми и поехал домой — в свою холостяцкую квартиру из стекла, стали, бетона и полированного оникса, где у него не было ни девушки, что ждёт от него ребёнка, ни иллюзий, что он умеет любить.

На стыке июля и августа Давиду исполнилось сорок. Он был бы и рад, наконец, кого-то полюбить, но пряжкой с пятиконечной звездой из него выбили способность чувствовать.

С детства он усвоил, что его организм — это генератор, а секс — это энергия, спорт — это энергия, эмоции — это энергия. Энергия — это всё, что нужно, чтобы двигаться вперёд. Неважно, как ты получаешь энергию, главное — двигаться вперёд.

Но куда? К чему? И где предел? Этого ему не объяснили…

Глава 48

Это было несколько дней назад. Сейчас, нагнувшись, Давид чмокнул Алекс в щеку, надеясь пойти поработать, но напрасно думал, что так легко отделается.

Она обхватила его за шею, подтянулась, впилась в губы.

О чёрт! Его словно шарахнула молния. Дыхание оборвалось. Да кто уже, собственно, думал о дыхании. Давид возбудился моментально. Он резко притянул Алекс к себе, подхватил за затылок. Он целовал её жадно и требовательно, и думал, что, как и прошлый раз, не сможет остановиться. Но опять ошибся. Остановилась она. Вернее, цапнула его за губу, заставив остановиться.

Тяжело дыша, отступила. Давид удивился, что у него кружится голова, а этот её укус и шаг назад похожи на наказание. Она его спровоцировала, потом обломала и довольно улыбнулась.

«А она с зубками, — усмехнулся Давид. — С клыками. Когтями. Прямо крокодил, а не девчонка. Голыми руками не возьмёшь. Крокодил моей души».

Хуже всего, что ему начинало нравиться их противостояние. Давид был опытный ловец крокодилов, его просто так с ног не собьёшь. Но ему и правда надо было работать.

Он покачал головой и ничего не сказал.

Видел, что Алекс хотела у него что-то спросить, когда он выходил из столовой.

Задержался, давая ей слово, но она передумала. А когда уже стал подниматься по лестнице, всё же его окликнула.

— Та женщина, с рыжими волосами, — сказал она, глядя на него снизу вверх от подножия лестницы. — Я видела её у тебя в офисе. Потом ты приезжал с ней банк. А теперь пишут, что она… что это твои дети, — с трудом, но всё же договорила Алекс.

Ну, кто бы сомневался! Это и правда было наказание. А ещё… ревность?

Какой же был соблазн поступить так, как Давид поступал всегда: не подтверждать и не опровергать слухи о себе — пусть думают что хотят. И с любой другой Давид бы так и поступил. Но эта девочка ждала от него ребёнка. Это его малыш растёт в ней, беспокоится, если она расстроена, и спокойно сосёт пальчик, если она счастлива. Он, конечно, свинья, но не до такой же степени.

Давид развернулся и сел на ступеньку, как бы говоря: я весь в твоём распоряжении.

— Это правда? — остановилась Алекс между его ног.

— Это Ангелина, — ответил Давид. — Жена, вернее, уже три года как вдова моего друга Кирилла. И это его дети, Арсений и Давид Младший. Да, младшего назвали в мою честь, но у нас с Линой никогда ничего не было, что бы про нас ни сочиняли, — не стал он уточнять, что Лина сама и распускает эти слухи.

— Вдова. А что с ним случилось? — растерялась Алекс. И наверное, хотела выразить соболезнование, но Давид её перебил.

— О, не стоит. Он сам виноват. Полез, куда не следует. Наделал глупостей. Его застрелили. Но он и без пули закончил бы плохо. Он уже плотно сидел на наркоте, худшей, какую только придумали — на синтетической соли. Так что, — Давид развёл руками.

— Я, — сглотнула она. — Мне очень жаль. Я знаю, что это такое. Моя мама…

— Да, я в курсе, — кивнул Давид. — Она умерла от передозировки.

— Так сказали. Несчастный случай.

— Но ты думаешь иначе? — нахмурился Давид.

— Нет, — удивилась Алекс. — Почему ты так решил?

— Не знаю, — он пожал плечами, — так, просто предположил.

Алекс какое-то время смотрела на него задумчиво, видимо, осмысливая его слова, а потом словно очнулась.

— Я… хотела тебе сказать о другом. Эта женщина… Ангелина. Я видела её в отцовском банке. Она добывала для тебя информацию?

Давид тяжело вздохнул.

— Алекс, мы по разную сторону баррикад. А на войне, как известно, все средства хороши.

— Прекрасно тебя понимаю, поэтому и хочу предупредить. Я видела её с Ярославом. Видела в том понимании этого слова, что они…

Давид приподнял бровь.

— Да ладно! Она трахается с твоим братом?

Алекс закатила глаза, словно там ей показывали кино, причём не самое приличное, слегка покраснела и кивнула.

— Определённо, да.

Давид засмеялся и вдруг… понял.

Чёртов поджёг на заводе — это же Лина. И два торчка с канистрами были из старых «друзей» Кирилла. И только что открывшийся после ремонта завод она выбрала не случайно: Давид сказал в интервью, что на этот дизайн и расцветку, нехарактерную для других его зданий, его вдохновила девушка. После встречи с Алекс два месяца назад он всё приказал перекрасить в цвет мокрого песка, мёда и карамели, а Лина решила показательно связать завод с собой. Устроила поджог, пригласила журналистов, привезла детей. Чтобы никто не сомневался — она та самая девушка. Об этом и написали. И вот теперь для Давида всё сложилось.

— Вот дрянь! — усмехнулся Давид и встал. — Спасибо, что сказала.

— Я обещала, что буду тебе полезна, — улыбнулась Алекс. — Это же условие нашего соглашения.

— Ты бесценна, детка, — тепло, любя улыбнулся Давид.

Ну что ж, теперь ему многое стало понятно.

Только выглядело теперь не так безобидно, как казалось на первый взгляд.

— Жду тебя завтра у алтаря, крокодил моей души, — тронул припухшую губу Давид.

— Я буду в белом, — усмехнулась Алекс.

— Постараюсь не ошибиться, — улыбнулся Давид.

И не стал напоминать, что она сказала «нет».

Глава 49

Саша Квятковкая была не из тех девочек, что мечтают о свадьбе.

Она никогда не представляла, как пойдёт к алтарю, не мечтала о белом платье со шлейфом и фатой, и уж тем более не забивала голову планированием своей свадебной церемонии.

Любые торжественные мероприятия пугали её до ужаса и вызывали тоску. Чем дольше времени было до ожидаемого события, где соберутся гости, для которого нужно нарядиться и соответствующе себя вести, тем сильнее она себя изводила: теряла сон, аппетит, румянец.

Сашу угнетало ожидание, угнетало событие, будь это даже собственный день рождения, хотя она была ещё не в том возрасте, чтобы из-за него переживать.

Будь её воля — она бы отменила праздники. Она не понимала, чему радоваться, что хорошего в пустых утомительных разговорах, еде за общим столом в страхе оконфузиться, нарядной неудобной одежде. Возможно, это была особенность её замкнутого характера. Возможно, привитое с детства отвращение к празднованиям, из которых её родители устраивали пытку. Но когда Давид сказал, что церемония уже завтра и никого из гостей не будет, Алекс подумала, что это идеальная для неё свадьба.

Если бы ей пришло в голову её планировать, она бы всё сделала именно так: платье, которое выбрали за неё, изысканное и при этом скромное, венок на волосы вместо фаты. И снег, что валил с утра огромными хлопьями, покрывая всё вокруг пушистым белым покрывалом — его она бы тоже обязательно заказала.

И пусть с утра уже приехало несколько машин, и Саша видела, как сотрудники свадебной компании заносят в дом арку из цветов, букеты и ещё какой-то театральный реквизит, она не волновалась.

Часть её страшилась того, что будет потом: Давид Гросс умел удивлять, и как он себя поведёт, став мужем, страшно представить, но часть — радовалась неизвестно чему.

Платье в большой картонной коробке, к которому, словно в кукольном наборе невесты, прилагалось бельё, туфли, венок и украшения, принёс в её комнату Михаил. Время, к которому ей следовало быть готовой и место, где состоится церемония, тоже озвучил он. Но Саша, прежде чем начать одеваться, должна была кое-что сделать. Обязательно. Без этого она не могла надеть Давиду Гроссу на палец обручальное кольцо.

От одной мысли телу пробежали мурашки. Но, прогнав сомнения, она спустилась на первый этаж.

Галина Ильинична, как обычно, возилась на кухне, Юрий Иванович ей помогал.

Саша прочистила горло, стоя на пороге, чтобы привлечь внимание.

— Проходи, милая, — ответила ей женщина, не поднимая глаз. — Что-нибудь хочешь? Приготовить тебе?