Елена Лабрус – На один раз (страница 23)
— Это я не прощу ему никогда, — с горечью в голосе, но уверенно ответила Саша. — Это не значит, что я буду мстить, это значит, что я не забуду. Но если твоё предложение — просто уловка, чтобы заставить меня подчиниться, то я… — она не знала, что добавить, потому что не знала, что тогда сделает, и это Давид тоже прекрасно понял. — То я… — повторила Алекс под его убийственно пристальным взглядом, — в общем, мало тебе не покажется.
Он не улыбнулся, хотя Саша ждала как минимум его фирменную гаденькую усмешку.
— Я никогда не брошу своего ребёнка, милая. Никогда. — Взгляд его стал ещё опаснее. — И не позволю этой ситуации выйти из-под контроля. Мне не требуются ни твоё согласие, ни помощь, но у тебя есть выбор: мне придётся заставить тебя выполнить мои условия, или мы найдём компромисс и договоримся на условиях, что буду устраивать нас обоих.
— Заставить? И как же ты это сделаешь? — с искренним любопытством спросила Алекс.
У Давида был взгляд, от которого, наверное, даже цветы вянут. Но если он только взгляд решил использовать, как средство устрашения, то с Алекс просчитался.
Она ткнула его указательным пальцем в грудь и медленно повела вниз по животу. Давид напрягся. Алекс видела, что он терпит из последних сил, едва держит лицо. А потом всё же не выдержал, передёрнулся, весь покрывшись мурашками, и засмеялся.
— Вижу, у тебя тоже есть запрещённые приёмы? — погрозил он ей пальцем, как маленькой.
— Пока только у меня и есть, — улыбнулась Алекс. — И теперь я знаю твоё слабое место — ты боишься щекотки. А вот как ты можешь заставить меня? Посадишь на цепь? Запрёшь в башне с драконом? Или у тебя есть секретное оружие?
Он в ответ лишь улыбнулся, подтянул к себе Алекс за шею и зашептал в ухо:
— Конечно, есть, но обещаю, я использую его только в крайнем случае.
— И что же это?
— Если я скажу, оно перестанет быть секретным, — загадочно улыбнулся он.
— Ты блефуешь, — ответила она в его ухо.
— Может, и так, — отпустил её Давид. — Но в любом случае выбирать тебе: или ты сама по себе, или ты со мной. Думай, — он обошёл Алекс и прямо поверх расстёгнутой рубашки натянул пальто.
— Ты куда? — удивилась она.
— В машину. Принесу тебе эластичный бинт, — ответил Давид не оборачиваясь.
Глава 36
Его не было так долго, словно машину он припарковал в соседнем городе.
Саша к тому времени уже съела йогурт, бросила тушиться фасоль в сковородку из-под пельменей и, если бы не собиралась в душ, давно бы оделась. Но она не могла пойти мыться, пока не вернётся Давид, поэтому так и ходила в пледе, вернее, голой — в плед она снова завернулась, когда услышала его шаги.
—
— Надо было сначала поджарить морковку с луком, — заглянул Давид в сковороду.
Алекс взвизгнула и подпрыгнула на месте, когда он коснулся её бедра ледяной рукой. Замахнулась на него лопаткой.
Давид засмеялся.
— Пошли, перебинтую.
— Потом, я сначала в душ. Доделаешь? — сложив бровки домиком, показала она на фасоль.
— Вижу, готовить ты не умеешь, — покачал он головой.
— Не-а, — согласилась она.
— Ну значит, не зря я ходил в магазин, — открыл Давид холодильник и стал что-то выкладывать из пакета. — Иди, иди, я исправлю, что ты тут накашеварила, куда деваться, не сидеть же голодным.
«Всё же он умел быть ужасно милым! — подумала Алекс, открывая кран. — Но большую часть времени был такой сволочью!»
— Иногда просто душка, — сказала вслух, давая ему шанс и намыливая мочалку. — А иногда…
Всё тело ныло. Снаружи истерзанное его губами и пробившейся к вечеру жёсткой щетиной, внутри — его рабочим инструментов, к которому Алекс ещё не привыкла.
«Ещё не привыкла», наверно, звучало слишком оптимистично — ничто не указывало, что будет продолжение. Даже если он пустит в ход своё секретное оружие, даже если Алекс примет его деловое предложение и поедет с Давидом. И второй раз был не таким болезненным, как первый, но всё же ей было больно, и от мыла внизу щипало.
Кстати, про второй раз. Что он имел в виду, когда сказал, что не попадётся на эту удочку второй раз? Его шантажировали беременностью?
«А не пудрит ли он мне мозги?» — ещё думала она.
Под предлогом «объединиться» заставит сделать, как ему надо: чтобы её живот рос под его присмотром. Слишком уж быстро он сдался и переключил внимание.
И другая мысль: «А что потом? Заберёт ребёнка, когда тот родится?» прошлась по спине холодком. Но об этом Алекс даже думать не хотела. И как бы красноречиво ни объясняла душевой лейке, почему хочет принять предложение, какие бы аргументы ни выдвигала, сплёвывая воду, точно было только одно: Алекс хотела быть с Давидом. Неважно под каким предлогом.
— Я подумала, — сказала она, когда после душа он втирал в её опухшую коленку прохладный, пахнущий мятой гель. — Я согласна поехать с тобой. Но у меня есть несколько условий.
Ну не могла же она капитулировать безропотно, и вообще, это должно выглядеть её решением, хотя у Давида был такой вид, будто он прекрасно всё понимает и ей подыгрывает.
— Я еду с тобой добровольно. И категорически возражаю против формулировки «ты уезжаешь со мной». Это соглашение. У меня есть то, что нужно тебе. У тебя то, что нужно мне. И я могу помочь. С отцом, например. Я знаю его слабые и сильные стороны, как никто.
Алекс думала, он обрадуется, но Давид покачал головой.
— Ты же понимаешь, что это предательство?
— Предательство?! — выдохнула Алекс. — Это он меня предал.
«Отец до сих пор считает меня слабохарактерной наивной дурочкой, готовой для него на всё, только помани пальцем. Он будет сильно удивлён, как всё изменилось».
— Нет, — категорично покачал головой Давид. — Зуб за зуб и глаз за глаз здесь не работает. Ты просто уподобишься ему и всё, легче тебе не станет. И я такую помощь не приму. Это твоя семья.
— Разве он не заслужил, чтобы с ним поступили так же? Подло, жестоко, безжалостно? — смотрела Алекс на хмурую складку между его бровей, на чуть припухшие после поцелуев губы, на сильные руки, нежно массирующие её коленку.
— Разве не это называют местью? — отзеркалил он её вопрос, потянулся за полотенцем.
— Месть — это намеренное причинение зла с целью отплатить за обиду, оскорбление, ущерб, — отчеканила Алекс как по учебнику.
— Давай я тебе кое-что объясню не из словаря, — Давид вытер руки, швырнул обратно на стол полотенце и сел на пятки. — Месть — это не для того, чтобы кого-то чему-то научить или наказать. Это бесполезно, и никого ничему не доказывает. Месть, девочка моя, — это удовольствие. Личное удовольствие, что-то вроде мастурбации. Мстить стоит только ради этого, ради наслаждения. Так что, если ты хотела использовать в этой роли меня — тоже нет, я не стану орудием возмездия.
Какое же красивое у него сейчас было лицо. Словно у древнего бога. Словно вырезанное из камня — благородное, умное, жёсткое.
— Нет, я же сказала, что не буду мстить отцу, Давид. Я просто хотела быть тебе полезной, помочь, — едва сдержалась Алекс, чтобы не коснуться его сосредоточенного лица, когда он потрогал пальцем, высох ли гель на её ноге и начал наматывать бинт.
— Будем считать, что я ответил. Спасибо, но я справлюсь сам. Это не твоя война, — ответил Давид, закрепляя край эластичного бинта. — Хотя думаю, у меня тоже есть для тебя кое-что интересное, чем я могу с тобой поделиться, когда придёт время, — он поднял глаза. — Есть ещё условия?
— Ты не приводишь своих баб в дом, в котором живу я, — ответила Алекс.
Глава 37
— Любопытно, — приподнял одну бровь Давид, поставив её ногу на пол. На нём вместо пострадавшей рубашки был тонкий тёмно-вишнёвый джемпер в цвет глаз, словно в его джипе можно найти всё, на все случаи жизни: бинт, гель, сменную одежду, зонтик, палатку. — Это что-то личное или просто дать приличиям?
— И то и другое, — размотала Саша с головы полотенце и, тряхнув головой, стала разбирать мокрые волосы руками.
— Дорогая, я не собираюсь показываться с тобой в обществе — никто не должен видеть твой растущий живот, особенно твоя семья, поэтому о приличиях говорить неуместно. А вот личное?.. — закончил он фразу так, словно сказал: я бы послушал.
— Моя мама, — ответила Алекс, — очень страдала из-за измен отца. Нас с ней даже отселили в бывший флигель для прислуги, чтобы он мог приводить своих… подруг в дом. Из-за этого мама начала пить, потом перешла на таблетки, потом на наркотики.
— Э-э-э… — смотрел Давид удивлённо.
«Чёрт, чёрт! Да что со мной? — запаниковала Саша. — При чём здесь вообще это? Измены, ревность. Мы же друг другу никто».
Она ждала очередную насмешку или нравоучение, но он вдруг нахмурился:
— Ты уверена, что дело было в этом? Причина, по которой твоя мать пила?
— А это разве не причина? Того, что он вёл себя как свинья недостаточно? — удивилась Алекс. — Раз за разом он разбивал ей сердце и плевал в душу. Она его любила, а он её — нет, — с сожалением развела она руками.
Ей не хотелось больше об этом говорить, особенно с Давидом, особенно сейчас, особенно после того, как узнала, что своей первой жене отец тоже изменял.
И Давид её услышал.
— Хорошо, в доме, где будешь жить ты, не будет других моих женщин, — легко согласился он.