Елена Лабрус – На один раз (страница 2)
Александра не была в этом так уверена. Одно имя — Давид Гросс — вызывало у неё в душе смятение. И образы прекрасные и ужасные вспышками возникали в памяти, заставляя её краснеть и бледнеть одновременно. Образы яркие и страстные.
Хотя они встречались всего раз, этого мужчину оказалось невозможно забыть. В нём всего было слишком. Он был слишком опасным, слишком непредсказуемым, слишком хладнокровным. И слишком притягательным. Не красивым, но дьявольски привлекательным.
Это был её шанс встретиться с ним снова, хотя когда-то Александра искренне верила, что больше ей никогда не придётся встречаться с Давидом Гроссом.
И как ни гнала мысли о нём, наверное, это было ещё одной причиной, почему она согласилась.
Глава 3
Конечно, её обижало, что как с дочерью — гордостью отца и радостью матери, с детства с ней обращались лишь на мероприятиях, где они изображали счастливую семью, демонстрируя сплочённость и благополучие. Всё остальное время к ней относились как к приживалке и статье расходов, хоть на её нужды отец никогда не скупился.
Ярослав же всегда смеялся над её притязаниями занять достойное место в семейном бизнесе.
Возможно, назло ему Александра и получила диплом с отличием по специальности «Финансы и кредит», тот же, что у брата, наступив на горло природной склонности.
По складу ума она была скорее гуманитарий. Её всегда влекли книги: читать, переводить, писать. Завораживало живое слово, а не колонки бездушных цифр, сухие графики отчётов и кривые рынка ценных бумаг. Возможно, это было следствием её замкнутого образа жизни: как ещё не доставлять родителям хлопот, если, не сидя целыми днями в укромном уголке с книжкой? Книги были её друзьями, её учителями и наставниками. С ними она взрослела, с ними познавала мир.
Но какую бы ни выбрала специальность, училась она хорошо.
Она вообще всё делала хорошо. И любила и свою хрупкую, как надломленная ветка, маму, и непутёвого брата, и властного отца, и всю свою не самую дружную семью.
«А в какой семье всё гладко?» — говорила она себе.
И раз благополучие семьи в данный момент зависит от неё, разве она может поступить иначе?
Может, отец её наконец заметит, и она перестанет чувствовать себя так одиноко? Может, став ему полезной, перестанет считать себя изгоем в семье?
Она встретится с Крысиным королём и сделает всё, что он попросит, если он согласится не обвинять брата в мошенничестве.
В конце концов, тот случай на винокурне, из-за которого она до сих пор переживала, ничего не значит. Она не будет себе льстить и думать, что Давид Гросс её помнит.
Прошло больше двух лет.
Прошла целая вечность с того поцелуя, что он оставил на её губах.
И если бы он оставил только поцелуй.
Подавив желание очередной раз проверить макияж, она решительно расстегнула верхнюю пуговицу блузки, уверенно включила левый поворот, вдавила педаль газа в пол и выехала с парковки.
Подъехав к пункту пропуска, схватила сумочку, хлопнула дверью, чего раньше себе не позволяла: так обращаться с дорогой машиной, и смело подошла к охране.
— Как вы сказали? — нахмурился молодой человек в форме, сильно сбив её боевой настрой. — Квятковская?
— Квятковская, — сделав упор на первую «я», повторила Саша. — Александра Квятковская. Я в офис компании «ТОР-Групп».
— Вас ждут? — приподнял он бровь и выразительно посмотрел на часы.
Десятый час вечера, конечно, не время для делового визита, неприлично поздно, но именно на это, видимо, и рассчитывал Крысиный король, назначив ей такое время встречи, чтобы даже у охраны не осталось сомнений, по какому поводу девушка вечером приглашена к мужчине.
— Ждут, — стиснула Саша в руках сумочку в ответ на вопросительный взгляд. И на вопрос «Кто?» уточнила: — Давид Гросс.
— Лично господин Гросс? — удивился слуга порядка. Получив подтверждение, он озабоченно почесал щёку, заставив Сашу смутиться ещё сильнее. — М-м-м…Тогда насчёт вас особые распоряжения.
И что это были за «распоряжения» она узнала почти сразу.
Александра стояла, подняв руки и расставив ноги, как заключённая в тюрьме, когда её обыскивали металлоискателями. Послушно поворачивалась в профиль и анфас, пока фотографировали, словно преступницу, чтобы отправить фотографии в офис. Не произнесла ни слова, когда её заставили вытрясти содержимое сумочки. И молча кусала губу, когда её машину, прежде чем пропустить на закрытую подземную парковку, обыскивали с собаками.
Конечно, это было задумано специально для неё, дочери Эдуарда Квятковского — акт устрашения и унижения, что началось прямо у ворот логова Крысиного короля.
Но она обещала себе выдержать, что бы он ни сказал и что бы ни сделал.
Пути назад не было — он знал, что она здесь.
Глава 4
— Я не похожа на училку, — сказала Александра своему отражению в зеркале лифта.
Но ещё меньше она была похожа на женщину, что годится в любовницы Давиду Гроссу.
С этой копной курчавых непослушных волос цвета мокрого песка.
«С этими веснушками на носу», — ужаснулась Саша, увидев в ярком свете кабины, что они снова проступили, и полезла в сумку за пудрой.
С момента, как она вышла из машины, от её решимости не осталось и следа. Она была бы крайне благодарна себе за оцепенение, что иногда нападало на неё в ответственные моменты. Онемение, бесчувственность, как она, например, отреагировала, когда застала лучшую подругу со своим парнем.
Нет, они не занимались сексом. Они говорили. Но то, что Алекс услышала, заставило её молча уйти, ничем не выдав своего присутствия. И даже не намекнув ни одному из них, что она всё знает, разорвать отношения, расстаться с единственной подругой и заслужить прозвище Босая кармелитка.
В другом высшем учебном заведении её, наверное, прозвали бы просто Монашка, но уровень общей образованности и снобизма в её университете зашкаливал настолько, что в одном прозвище острякам удалось совместить и её неприступность, и насмешку над обувью на плоской подошве, что она носила, стесняясь своего высокого роста, и её молчаливость, закрытость, даже нелюдимость, что, видимо, воспринималось как высокомерие, и строгую «монашескую» одежду, и даже намекнуть на «нищенство» — её положение бедной родственницы в родной семье.
Тогда ей хватило самообладания не дрогнуть. Она отрешилась, отодвинулась от ситуации, наблюдала словно со стороны. Также было и на маминых похоронах, когда Саше казалось, что это происходит не с ней. Но сейчас она паниковала. Остро ощущала себя в эпицентре событий. И стыдливый румянец на её щеках не могла скрыть никакая косметика.
Лёгкое строгое пальто и шарф в цвет волос казались Александре элегантными, когда она собиралась на встречу. Но едва двери лифта открылась, блестящая сталью на сером мраморе стены надпись «ТОР-Групп» поразила изысканностью, офис — сочетанием хорошего вкуса и лоска, а стоящая за конторкой регистратора девушка небрежно ей улыбнулась, Алекс почувствовала себя замухрышкой.
— Госпожа Квятковская? — уточнила регистратор. И, словно заранее знала, что отвечать, уведомила: — Давид Борисович сейчас занят, у него важный разговор, но скоро вас примет. Пройдёмте за мной.
Она обогнула стойку и пошла впереди по длинной галерее, переступая в туфлях на высоченных каблуках по мраморному полу с таким изяществом, что Саша, едва волоча ноги в своих «говноступах», ощутила себя ещё и неполноценной.
«Если дежурный регистратор в его компании выглядит так, словно только что сошла с подиума, как должна выглядеть его любовница? — безрадостно подумала она. И сама себе ответила: — Точно не так, как я».
Но деваться было некуда, и Александра шагала по остеклённой галерее за Мисс Мира в офисе Давида Гросса, разглядывая картины на стенах с одной стороны и любуясь панорамой города с высоты птичьего полёта с другой. Сама себе Алекс сейчас напоминала юную селянку, которой выпала честь быть съеденной чудовищем ради спасения родной деревни.
Вид Чудища Поганого, выковыривающего из зубов её шарфик, испустив огнедышащую отрыжку после сытного ужина, слегка повеселил. Но ровно до того момента, когда регистраторша, открыв дверь, представила:
— Это личная приёмная господина Гросса. Устраивайтесь. Если вам что-нибудь понадобится, можете обратиться к секретарям в холле.
Секретарям? Мысль, что дальше по коридору сидит штат сотрудников, которым в такое позднее время давно пора бы разойтись по домам, радовала мало. А тонкая стена, что отделяла приёмную от кабинета, в котором осязаемо близко отчитывал кого-то по телефону Крысиный король, повергла в такой ужас, что, кажется, у неё начали постукивать зубы.
«Он ещё и тиран, заставляющий работать своих сотрудников сверхурочно», — сделала Александра неутешительный вывод и, от волнения не в силах усидеть на месте, подошла к окну.
«В конце концов, не станет же он меня… прямо здесь, — оглянулась Алекс, оценив строгий кожаный диван, два кресла, журнальный столик с водой и журналами. И сама себя успокоила: — Он меня и не вспомнит».
К сожалению, она слишком хорошо помнила их первую встречу с Давидом Гроссом.
В тот день в своё девятнадцатое лето Алекс с отличием закончила второй курс и всерьёз думала о том, что должна учиться вести себя среди людей бизнеса. Не всё же ей сидеть по пыльным углам с книжками и избегать любых сборищ. Если она хочет преуспеть и стать полезной отцу, то должна уметь вести непринуждённые светские беседы, да и выглядеть соответственно.