Елена Лабрус – На один раз (страница 12)
— Он думает, — хмыкнула Саша и остановила запись.
К сожалению, видео, где «он обмолвился» ей найти так и не удалось. То ли из сети его удалили, то ли видео и не было, и Гросс обмолвился не на камеру. Да и хрен с ним!
И вообще, хватит его ревновать.
Глава 19
Саша открыла папку, но как ни старалась, сосредоточиться на работе не могла — она физически ощущала присутствие Давида Гросса. Через стену чувствовала запах его одеколона, кожи, волос. Она чувствовала себя антенной, настроенной за единственную волну — и источник сигнала сейчас был так близко, что ничто не могло создать помехи.
Она прошлась по кабинету, стараясь не прислушиваться и не коситься в окно. Размяла затёкшие плечи. Включила кофеварку. Конечно, она могла бы просить варить кофе секретаря, но ей было проще самой, особенно вечером, когда секретари уже уходили по домам, а она ещё работала.
Прислонившись к стене и задрав голову к потолку, она рассматривала потускневший от времени хрусталь в старинной люстре, что, видимо, висела в особняке с тех времён, когда здесь устраивались балы и светские приёмы. Страстные романы, жаркие дуэли, конные прогулки, тайны, интриги, шампанское рекой, бравые гусары приглашают на танец юных красавиц… Она так замечталась под шипение кофемашины, представляя себя в летящем платье на балу, что вздрогнула и ударилась затылком, когда вдруг услышала:
— Ты знаешь, что эта золочёная люстра вовсе не бронзовая, как кажется?
— Что? — скривилась Саша и потёрла затылок. — А какая?
— Прости, что напугал, — закрыл дверь Давид Гросс. — Она из гипса и папье-маше. Иначе её вес не выдержали бы фальшь-балки. А так в ней не больше, чем в балерине. Килограммов пятьдесят. Хотя ты, наверное, весишь ещё меньше.
— Откуда ты всё это знаешь? — удивилась Алекс.
Давид пожал плечами.
— Просто знаю. Наверное, это моё хобби. Должен же я отвлекаться на что-то от работы. Вот и отвлекаюсь на всякую ерунду. А чем увлекаешься ты?
— Да тоже, всякой, — она дёрнула плечами, — ерундой. В основном читаю. Непопулярное. Классику. Малоизвестных авторов.
Саша ждала какой-нибудь колкости, очередной издёвки, но Давид смотрел на неё с интересом.
— Угостишь меня кофе? — потянул он носом.
Его словно подменили за те — Саша глянула на часы — двадцать минут, что они не виделись.
— Я не знаю, какой ты любишь, — смутилась она. Непривычная роль хозяйки пусть всего лишь кабинета показалась ей слишком сложной.
— Угадай, — небрежно бросил Давид пальто на спинку стула для посетителей, а сам подошёл к старинному креслу.
Саше оно казалось большим, даже огромным, пока в него не сел Давид Гросс.
Гадать она и не думала. Просто налила одну из двух порций, что готовила себе, в тонкую фарфоровую чашку, как и всё в этом кабинете, с налётом старины.
— Такое же, как я?
Давиду она поставила чашку на ломберный столик между ними, а со своей села напротив.
— Угадала, — усмехнулся Гросс. Он поднял чашку, что казалась игрушечной в его пальцах. Вдохнул запах. — Наверное, если бы у меня была возможность, я бы выучился на какого-нибудь историка или искусствоведа, но получить экономическое образование показалось мне практичнее. — Он сделал глоток, покатал на языке, посмаковал, проведя языком по зубам. Вынес вердикт: — Вкусно. А чем бы ты хотела заняться, если бы не пришлось вникать в семейный бизнес?
— Не знаю, — пожала она плечами. — Может, начала бы писать книгу, — ответила Алекс и смутилась.
Чёрт! Какая книга! Что она может сказать этому миру, если в её жизни была лишь одна история, да и та сидит перед ней. Она сжалась, ожидая насмешек, но Гросс опять удивил.
— Я бы почитал, — сказал он и снова пригубил кофе. — Подаришь?
Саша представила в его руках томик «Алекс Квятковская: история моей жизни», и что она могла бы написать о нём на страницах книги и едва сдержалась, чтобы не закрыть лицо рукой.
Она не ответила. Это было невежливо, и беседа словно иссякла.
Они долго молчали. А потом Давид посмотрел на Алекс поверх чашки.
— Ничего не хочешь мне сказать?
— Я? — удивилась Саша.
— Ты, — кивнул Давид.
— Н-нет, — запнулась она, судорожно соображая, чего он ждёт. И что за странные вопросы?
— Угу, — кивнул он. Допил кофе. Отставил чашку. Сверля её глазами, повторил: — Значит, нет? Подумай хорошо.
У неё, конечно, было что ему сказать. Но вряд ли Давид Гросс пришёл узнать о её чувствах.
— Нет, — уверенно ответила она.
— Ну, как скажешь. — Он положил на прикрытый стеклом батик с изображением охапки полевых цветов визитку. — Если вдруг что-то вспомнишь.
На чёрной картонке золотыми буквами был написан только телефон и имя «Давид Гросс». И вот теперь он снова смотрел на неё так, будто в чём-то обвинял или подозревал.
«Господи, да что опять не так? — мысленно взмолилась Алекс. — Нормально же сидели».
Он был просто невыносим с этой его теорией заговоров и перепадами настроения. Всё ему мерещилось, что она какой-то агент, что её подослали то в винный погреб, то к нему в офис. Или у него из кабинета что-то пропало? И раз её брат вор, то и она.
Саша не знала, что думать. И хуже всего, что бесполезно было спрашивать, но она попыталась:
— Ты хочешь знать что-то конкретное? Или у тебя такая манера: всех во всём подозревать?
— Не всех, — он тяжело вздохнул. — Только тебя.
Ну, начинается!
— В чём? — всплеснула руками Алекс. — Давид, я ни в чём перед тобой не провинилась. Я тебя не просила даже прощать моего брата. Ты так решил, что не будешь подавать на него в суд. Я не… — Саша подскочила, словно из кресла вылезла пружина и ткнула её в ягодицу. Нет, хватит. Да сколько можно что-то ему объяснять и доказывать. — И вообще, знаешь что? — Она распахнула дверь. — Уходи.
«Иди к своей рыжеволосой. Или кто там тебя вдохновляет», — добавила она про себя.
— Выгоняешь? — спросил он холодно.
— Нет, блин, приглашаю. Отправиться в пешее эротическое путешествие. Без меня.
Будь он хоть Давид Гросс, хоть президент, хоть сам дьявол — надоело. Она устала перед всеми оправдываться за всё, даже за сам факт своего существования.
— Как скажешь, — с достоинством поднялся Давид. Надел пальто. И решительно вышел.
Саша захлопнула дверь и без сил прижалась к ней спиной. Сердце выпрыгивало из груди. Колени подкашивались. Она выгнала Давида Гросса. Она сошла с ума.
Глава 20
А ведь в какой-то момент, особенно после его откровений про хобби, ей показалось, что сейчас он предложит: посидеть в кафе, сходить в кино, встретиться. Что-то из ряда вон выходящее, чего никогда не делал.
Алекс всё время казалось, что он лучше, чем делает вид, что хотел бы раскрыться, но не может, не привык пускать никого дальше порога и каждый раз словно с опаской выходит на крыльцо с желанием впустить её в дом, но потом что-то внутри него побеждает, какой-то блок, страх, рефлекс, и он с треском захлопывает дверь у неё перед носом.
На ватных ногах Алекс подошла к окну.
— Я же сказал не курить в машине, — рявкнул Гросс на сидящую там женщину. — Какого чёрта?
Дверь за собой он тоже захлопнул зло, слишком сильно. И судя по тому, как резко выехал его внедорожник, под звук клаксонов вынужденных срочно тормозить машин — водителю тоже досталось.
«Ну так тебе и надо», — злорадно подумала Саша. А потом… потом вдруг расплакалась.
Она вдруг снова почувствовала себя такой одинокой, такой обессилевшей и такой несчастной, что сползла спиной по стене и разревелась сидя на полу.
«Какого чёрта ты вообще припёрся?» — всхлипывала она, размазывая по лицу косметику.
Остался бы мечтой, неправдой, сказкой, воспоминанием. Это бы она пережила. Как-то справилась бы, сама себе придумала его таким, каким хотела видеть. Сама влюбилась, сама разлюбила. Сама короновала, сама низвергла. И как-то бы жила.
Но нет, ему надо было явиться и всё испортить. Растоптать снова, теперь её мечту. Пусть робкую, пусть несбыточную, пусть совсем невесомую, но она помогала Алекс жить, верить и бороться. Помогала ложиться и засыпать, вставать и ехать на работу. В ненавистный банк, к мерзкому брату и разочаровавшему её окончательно отцу.
Чёрт бы тебя подрал, Давид Гросс!