Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 33)

— В смысле, он ей дом и деньги, а она ему уход и заботу? Так?

— Может, и так. А может, всё намного сложнее. Может, он уже знал о своём диагнозе и попросил её подстроить измену, в которую ты наверняка поверишь. И уйдёшь. Может, хотел оградить тебя и мальчишек от своей болезни? Предпочёл, чтобы ты его ненавидела, а не жалела?

— Что ты такое говоришь, Оль, — болезненно скривилась она.

— Просто предположила, — я тяжело вздохнула. — Знаешь, есть в мужчинах эта черта, вшитая функция воина, защитника, героя. Он предпочтёт быть убитым, чем встанет на колени, предпочтёт быть жестоким, чем жалким.

— Гордость? — смотрела она на меня, словно переосмысливая характер бывшего мужа, измену, поведение, может, весь их брак.

— И гордость тоже, — кивнула я.

— Я хочу с ним поговорить. Хочу увидеть, — дёрнулась она, словно хотела поехать немедленно. И от Веры, которая скорее заплачет, чем топнет ногой, я совсем не ожидала, что именно так она и сделает. — Будьте добры, счёт, пожалуйста, — махнула она рукой официанту.

— Я оплачу, — вмешалась я.

И она второй раз за вечер меня удивила, потому что согласилась.

Вызвала такси. Наскоро попрощалась и уехала.

— Ваш заказ, — услышала я знакомый голос с едва заметным акцентом.

54

— Спасибо… Камиль, — я повернулась от окна. — Он не мой. Моей подруги, но она, к сожалению, уже уехала.

— О! Меня не предупредили, — так очаровательно говорил он «О!», что я невольно улыбнулась. — Могу сделать для вас что-нибудь другое. Кровавую Мэри? — он улыбнулся.

— Спасибо, Камиль. А ты скоро заканчиваешь? Или, может, найдёшь для меня минут десять, хочу с тобой кое о чём поговорить.

Он не спросил о чём. Сказал, что постарается ненадолго отпроситься, если я немного подожду.

Я съела свой салат. И Верин салат тоже.

Выпила весь чай. Уже начала кемарить и мечтать побыстрее добраться до постели, когда Камиль подошёл в куртке, а не в форме бармена, и сказал, что у нас есть полчаса.

Идти на холодную улицу не хотелось, и уж тем более гулять с моими гудящими ногами.

Я даже пожалела, что приехала на такси, а не на собственной машине, там можно было и поговорить, но Камиль предложил выход, пригласив меня в кинотеатр неподалёку.

Маленький кинотеатр встретил нас пустым фойе, теплом и ненавязчивой музыкой.

Мягкие кресла удобно стояли напротив друг друга.

Попкорн из автомата был свежим, пахнущим карамелью и аппетитным.

Я не знала, о чём будет разговор, не знала даже как его начать — вроде всё было понятно, конфликт исчерпан. Я знала, как они с Ульяной познакомились — в клубе. Понимала, что она ему соврала про возраст. И он должен был удивиться, что я захотела с ним встретиться, но удивилась я.

И было чему.

— Я не имею права вам этого говорить, Ольга Валерьевна, — подал он мне стакан с попкорном и сел напротив, — но я не просто так оказался в вашем доме.

— Вот как? — поблагодарила я за попкорн и откинулась к спинке кресла, готовая слушать.

— Я познакомился с Ульяной по просьбе Марины Остроумовой. Ну как по просьбе… — он тяжело вздохнул. — В общем, несколько месяцев назад я попал в неприятную ситуацию. Сел за руль пьяным и разбил её машину.

— Сел за руль чужой машины и попал в аварию? — взлетели по лбу мои брови.

Я прекрасно помнила, почему Остроумов купил жене новую машину — потому что старую она разнесла в клочья, собирать нечего. Но что за рулём была не она…

— И как это произошло? — нахмурилась я.

Он развёл руками.

— Я не помню. Мы были в клубе. Не вдвоём. С компанией. И я вроде не много пил, но сначала почувствовал во рту какой-то неприятный привкус, потом всё словно стало кружиться перед глазами, а потом я очнулся в разбитой машине.

— Вы вызвали милицию? Обратились в Скорую? Как ты вообще оказался за рулём?

— Я не помню, — повторил он. — И нет, Марина не стала вызывать инспекцию, хотя сильно ушиблась. Я тоже ударился головой, повредил плечо.

— А в больницу вы почему не обратились?

— Чтобы меня не лишили прав, чтобы не заводить дело, не затевать тяжбу. Но я уже пожалел, что этого не сделал. Уж лучше бы всё было официально. Суд, приговор, материальный ущерб. Я бы работал и отдавал. А сейчас…

— А сейчас ты попал в кабалу, — догадалась я.

— Денег оплатить ремонт или выкупить разбитую машину у меня нет, но Марина обещала простить долг, если я кое-что сделаю. Так мы договорились. Но вышло иначе. Я вынужден делать всё, о чём она меня просит. И то, о чём она просит, мне совершенно не нравится.

— Значит, это она попросила тебя познакомиться с Ульяной?

— Ну, можно сказать, и так. Попросила её заинтересовать. Но я не знал, что ей пятнадцать, клянусь, — смотрел он на меня виновато. — Они обе сказали, ей семнадцать, почти восемнадцать.

Что Марина подговорила Ульяну соврать о возрасте, я даже не сомневалась.

— А дальше что? — отставила я попкорн. Он так вкусно пах, пока готовился, но теперь меня от него тошнило.

— Ну, сводил её куда-нибудь, встретил после школы.

— А потом?

Он точно что-то недоговаривал. Просьба невинно поухаживать за девочкой не заставила бы его играть желваками и смотреть на меня, как побитая собака.

— Ты должен был склонить её к сексу? — сказала я то, чего он сам сказать не смог.

Желваки на его лице побелели сильнее, но я ждала ответа.

— В крайнем случае, — сказал он.

— В крайнем — это каком?

— В последний раз мы с Мариной поругались, я сказал, что не буду больше выполнять её указания, она разозлилась и сказала: «Ещё как будешь! Ты заставишь её слушаться, а если не получится, раз девчонка, на твою беду, оказалась с норовом, переспишь с ней, как миленький».

55

Я с трудом разжала зубы — с такой силой их стиснула, пока его слушала.

— Ты хотя бы представляешь, чем это могло бы для тебя закончиться? Как минимум, колония и восемь лет за изнасилование. Ещё столько же я бы заставила суд добавить за несовершеннолетие дочери, а потом вырвала тебе сердце голыми руками за исковерканную судьбу своего ребёнка. Даже если бы всё случилось по обоюдному согласию. И Ульяна была не против, — я готова была придушить его прямо сейчас. За дурость. За то, что позволил себе только подумать об этом. — Эта тварь должна простить тебе какую-то сраную разбитую машину за это? За то, что ты изнасиловал ребёнка? — кипела во мне ярость.

— Я бы этого никогда не сделал, — покачал он головой.

— Ну, получил бы ещё порцию какой-нибудь дури в напитке и также проснулся рядом с растерзанной девчонкой и своим ДНК повсюду, — не в силах вздохнуть, подскочила я. Мне нужен был воздух.

— Ольга Валерьевна, — бросился Камиль за мной на улицу, — я бы ни за что так не сделал. Если бы вы не приехали, я бы сам к вам пришёл и всё рассказал. И с Ульяной бы так никогда не поступил.

— Достаточно того, что она уже влюбилась. И страдает. А тебе плевать, тебе просто приказали.

— Скажите, что мне сделать, я всё исправлю.

— Господи, как вы мне все дороги! — взмахнула я руками. — Что мне делать? Как исправить? Чем искупить? — передразнила я. — Ты мужик, блядь, или щенок?