Елена Кутузова – Не оставляй меня (СИ) (страница 37)

Знакомые лица. Люди, рядом с которыми она провела несколько лет. И Лу… Подруга держала в руках траурный портрет.

— Её звали Кара Хань, — лейтенант говорил тихо, словно вспоминая. — Она была лучшей на курсе. Погибла при выполнении задания.

— Вот как, — Адель провела рукой по стеклу, словно надеялась почувствовать под пальцами тепло сфотографированных людей. Но наткнулась лишь не холод. — Я слышала, вв обещали своим курсантам выпить с ними после выпуска.

Тихий звон стекла, и на свет появился графин, наполненный темной жидкостью. Любимый папин коньяк… Адель вздохнула и достала два бокала-снифтера.

— Для меня будет честью выпить с Вашим Величеством, — вскочил Нэй.

Адель как на стену наткнулась. Слезы собрались в уголках глаз, но она приказала себе не плакать.

— Лейтенант, я пью с телохранителями только в День Армии, — один из бокалов отправился обратно в шкаф. — Если вы не хотите ничего добавить… Приятной службы. Надеюсь. Я не доставлю вам больших проблем.

Королева отступила. Нэй откозырял, четко развернулся на месте и вышел, четко печатая шаг.

Адель посмотрела на лежащую на столе смятую бумагу, скользнула взглядом по фотографии, графину… и рухнула на стоящий в нише диван Такой же жесткий и неудобный, как и остальная мебель.

— Только пять минут. Я разрешаю себе плакать только пять минут, — шептала девушка.

Но эти пять минут казались невыносимыми. Казалось, вместе со слезами из глаз рвется душа.

Но едва стрелка на часах отмерила ровно пять делений, Адель заставила себя встать. Вытерла лицо, поправила волосы и одежду. Коммуникатор слега щелкнул, сообщая о начале связи.

— Будьте добры, чая с ромашкой. И сахаром, — попросила Адель и решительным жестом отправила упаковку в корзину для бумаг. Фотография спряталась в шкафу, подальше от чужих глаз, а главное — от глаз самой королевы.

К моменту, когда лакей принес поднос со все необходимым для чаепития, Адель уже успокоилась.

Она перенесла чашку на рабочий стол и углубилась в работу, время от времени делая глоток остывающего напитка.

— Что происходит? — Нэй стоял напротив дожидающегося за дверью отца. — Я…

— Вы забыли, что я говорил о личных отношениях, господин лейтенант? Напомнить?

— Простите, — тут же отступил Нэй.

— Ступайте. У нас еще будет время поговорить… как отец с сыном. А сейчас я занят, хотя… — канцлер проводил взглядом лакея с чашкой чая на подносе, — минут пятнадцать у нас есть. Ступайте за мной.

Найти пустой кабинет оказалось не просто, и Канцлер жестом велел выйти всем из первого же попавшегося на пути. И развернулся к сыну:

— Ты что творишь? Ты во Дворце, а не на плацу! И еще… что было в том пакете? Я не спросил, надеясь на твое благоразумие…

— Фотография с выпуска. Я думал, Каре понравится.

— Каре? Каре, ты сказал? Ох, дурааак. Ты знаешь о том, что королева пьет ромашковый чай только в том случае, если ей надо срочно успокоиться? Видимо, я зря подписал приказ о твоем переводе. Ты все такой же сумасбродный мальчишка, и…

— Ты? Не королева?

— Что?

— Я спросил, мой перевод ты санкционировал?

Канцлер устало потер лицо.

— Вот что. У тебя сегодня ознакомительный день, служба начнется с завтрашнего дня. Я отменю все, что можно отменить и мы вместе пообедаем. Ступай в общежитие, за тобой заедут.

Нэй козырнул, развернулся, как на строевом смотре и вышел. В груди бушевало пламя. Он не знал, что думать, а главное — как действовать. Вера в отца боролась со страхом навредить Каре и… стать предателем.

Машина за Нэйем не пришла. Вместо этого раздался звонок сотового телефона:

— Выходи за пределы Дворца, я подожду. И не забудь пропуск.

В гражданской одежде Нэй чувствовал себя непривычно. Казалось, пиджак сидит мешковато, и двигаться трудно.

— Отвык? — Канцлер смотрел, как сын то и дело теребит галстук, ослабляя узел, проверяет пуговицы, — Ничего, скоро костюм будет как влитой сидеть, лейб-гвардейцы не только на парадах золотым шитьем сверкают.

— Знаю, — буркнул Нэй, ожидая тяжелого разговора.

Но отец не торопился. В ресторане для них забронировали отдельный кабинет. И Канцлер начал беседу не раньше, чем принесли заказ.

— Вижу, тебя просто распирает от желания спросить. Ну, так спрашивай. Я отвечу.

— Какого… тут происходит? Почему вдруг ты, всю жизнь запрещавший мне даже думать об армии, вдруг лично подписываешь мой перевод в Лейб-гвардию? И Кара… она же погибла! Почему она во Дворце? И где… — у Нэя хватило соображения понизить голос, — королева?

— Как много всего… — Канцлер не торопясь развернул салфетку. — Жаль, что я тебя переоценил, сын. Думал, ты обо всем догадался и молчишь ради блага государства.

— Или твоего? Отец, я действительно молчал, потому что верю в тебя. Верю, что ты не предашь. Но я ничего не понимаю.

— Помнишь, в детстве ты любил собирать картинки из множества деталей? Чем их больше, тем сложнее. И совершенно не возможно, если отсутствует хоть одна.

— Подозреваю, что их не одна.

— Нет, — Канцлер отрезал кусочек мяса, прожевал и продолжил, — все кусочки — перед тобой. Но ты поленился сложить их как следует. Впрочем, ты и в детстве терпением не отличался. Наверное, армия на самом деле была ля тебя выходом… Ты ешь, здесь готовят поразительно вкусную говядину в вине! Не пожалеешь, что попробовал.

Нэй нехотя подчинился. Мясо на самом деле таяло во рту, а соус придавал невероятные оттенки вкусу, но вопросы никуда не делись. Канцлер усмехнулся:

— Вижу, ты не отстанешь. Запомни, сын: во Дворце никогда и ничего не говорят прямо. Хочешь выжить — лови слухи, чуй, откуда и в какую сторону дует ветер, прислушивайся к шепоту, что доносится из углов. И учись делать выводы! Это тебе уже в который раз повторяю. Ну, да ладно, поздно уже воспитывать. Ты мой сын, и я верю, что ты не подведешь. Поэтому скажу прямо: королевство на грани гибели. Один неверный шаг, и все, что наши предки создавали столетиями, полетит в тартарары. И тяжкий труд по сохранению равновесия лежит не на тебе, не на Совете, не на активистах и оппозции. И даже не на мне. Все свалилось на хрупкие плечи королевы. А ведь её даже не готовили к такому! Скромная девочка мечтала об одном: быть полезной своей стране… и о свободе. Ты ведь знаешь, какая судьба была ей уготована?

— Стать марионеткой в политических играх, — скривился Нэй.

— Грубо, но верно, — Канцлер положил себе еще салата, — проблема в том, что Адель ас Кармина, принцесса Логская не желала быть куклой. Знаешь ведь, что именно поэтому она училась за границей? Родители решили дать ей как можно больше свободы, пока не пришло время вступать в брак. Но эта девочка… Несколько лет назад она, никому ничего не сказав, подала заявление на академический отпуск и вернулась. Знаешь, какую цель поставил перед собой принцесса?

Над столом повисла тишина. Смолк легкий стук ножей и вилок о тарелки, и только легкое гудение кондиционера разбавляло напряжение.

— Ни за что не догадаешься! — Канцлер явно веселился. — Она решила взять на себя управление Королевской Службой Безопасности!

— Ого! — не сдержался Нэй. И замер. Картинка в голове начала складываться.

— Вот тебе и «ого», — хмыкнул отец. — И ведь умудрилась пройти все испытания! И в Академию поступила…

— Под именем Кары Хань… — пробормотал Нэй.

— Погоди, — взгляд отца стал жестким и с то же время удивленным, — ты только сейчас это понял? А после того, как увидел её на площади и во Дворце…

— Я решил, что Кара подменяет королеву в целях безопасности. Я и подумать не мог…

— Да, — вздохнул Канцлер, — мать была права, нечего тебе в политике делать. Солдафон! И с таким подходом высокие чины тебе не грозят. Выводы делать не умеешь.

— Но как она умудрилась обойти Службу Безопасности? Всех курсантов проверяют до третьего колена, включая братьев и сестер?

— Принц. Кост решил подыграть сестре, вправил ей и документы, и легенду… Скажу сразу, это была катастрофа. Кроме них двоих об авантюре знал только один человек. И если бы не он… — Канцлер большими глотками осушил стакан с водой. — Я ведь был тем, кто принес Его Величеству список отобранных курсантов.

— Кара была среди них.

Ответом ему был тяжелый вздох.

— Знаешь, когда принц погиб, я думал с ума сойду. Принцесса скрывается, все, что о ней известно — она служит. Где, в каких войсках, в каком регионе — тишина! Король предоставил ей полную свободу и не лез в эти дела.

— Но ты справился.

— Ты думаешь? — Нэй узнал обычный насмешливый взгляд отца. — Я? Так вот, все, что мне осталось — записная книжка принца. Слава Небесам, он перенял привычку отца. Из неё я узнал кое-что необходимое, но где искать принцессу оставалось тайной. Я все бумаги поднял, весь архив — ни-че-го.

— И как ты нашел выход?

— Мне позвонили. Человек представился странным именем, секретарь хотел уже отправить его восвояси, да тут я вспомнил, где эту кличку видел. В блокноте принца.

— Остальное было делом техники?

— Если бы! — канцлер снова опустошил стакан с водой. Его рука чуть заметно подрагивала — мужчина до сих пор переживал случившееся. — Я когда понял, кого отправил на то треклятое задание, чуть пулю себе в лоб не пустил. Самое паршивое — пришлось соблюдать полную секретность. Это при то, что курсантов туда отправили именно по этим соображениям.