Елена Кутузова – Не оставляй меня (СИ) (страница 15)

Каре стало жарко. Она боялась взглянуть на спутника, пока прятала бумажку в самый дальний карман рюкзака — урны поблизости не наблюдалось.

— Так, это сюда… Это — туда… — врач раскладывал документы по папкам, — А знаешь, все не так плохо. И каникулы скоро. Ты голодная? Пошли, поедим. Нэй звонил, он еще не скоро освободиться.

Торговый центр, что расположился через дорогу от госпиталя, распахнул стеклянные двери. В витринах красовались манекены. Эскалаторы сновали вверх-вниз. На экранах крутили рекламу.

— Кафе на втором этаже, — сообщил Каре спутник.

— А может, на фуд-корт? — в последнее время ей нравились такие незамысловатые забегаловки с вредной, но очень вкусной едой.

— Смотри, с гастритом я тебя лечить буду. Твой поклонник на других болезнях специализируется.

Кара сделала вид, что не услышала и шагнула на эскалатор.

У врача в сумке нашлись антибактериальные салфетки:

— Держи!

— У меня есть, — Кара продемонстрировала тюбик с антисептиком, — всегда собой ношу.

— Здравая привычка! Ну, где заказывать будем? И никакого спиртного!

— Пицца. Кофе. И мороженое!

— Как скажешь! Какую пиццу?

— Я сама закажу, — Кара направилась к прилавку, — пожалуйста, с морепродуктами. И морской коктейль!

Врач с сомнением посмотрел на тарелки на подносе Кары, но пугать последствиями не стал. Мало того, себе заказал то же самое. Только без мороженого.

Ели молча. Кара смотрела по сторонам, наслаждаясь отдыхом. Звонки привлекали внимание посетителей, и в воздух взмывали флажки с номером заказа. Вокруг шумели дети, школьники смеялись слишком громко для общественного места, но это не напрягало.

— О чем задумалась?

— Странно. Раньше я считала, что отдохнут можно только в тишине, когда рядом никого нет… А сейчас вокруг круговерть, а я ощущаю покой.

— Смена обстановки. Ты вернулась в давно забытое, связанное с детством. Родители же водили тебя в детские кафе? Ты резвилась на площадках, в потом ела мороженое, сидя вот так, за столиком в центре толпы. Тебе было хорошо, вот подсознание и связало настоящее — с прошлым. Это нормально.

Кара улыбнулась. Детские кафе. Да, собеседник прав — она была счастлива, когда родители выводили её «в люди». Только ни шума, ни гомона, ни прыжков на батуте это не подразумевало.

Мелодия, напоминающая набат, выдернула её из воспоминаний.

— О! — Врач взял трубку, — наш таксист звонит! Нэй! Мы в торговом центре. Как это — что делаем? Обедаем! Не присоединишься? Ну, как знаешь. Ты подъедешь, или нам выйти?

И пояснил Каре:

— Злой он что-то. Наверное, начальство выволочку устроило. Или с отцом виделся. Ну, доела? Пойдем, а то он нас сожрет, и не подавится.

В это Кара поверила.

Машину лейтенанта узнала сразу — тот подогнал её к центральному входу.

— Да мы как VIP! — рассмеялся врач и открыл дверцу. — Кара, ныряй! Нэй, что-то случилось?

Всю дорогу он пытался разговорить приятеля. Но лейтенант мола смотрел на дорогу, изредка вставляя реплики голосом, способным заморозить океан.

Кара вжалась в сиденье, радуясь, что после поездки отправится в лазарет, а не в казарму: сегодня отряду не позавидуешь.

— Нэй, представляешь, Кара себе даже в госпитале поклонников найти умудряется! Ей уже врачи телефончики подсовывают!

Кара захотелось выйти, невзирая на скорость. А врач все не унимался:

— И ведь бабником его не назовешь! Всегда серьезно к отношениям… Эй, Нэй, ты чего?

Кара решилась посмотреть в зеркало. И поняла, что лейтенант смотрит не на дорогу…

Стало жарко, да так, что испарина выступила. Но Кара скорей бы умерла, чем расстегнула куртку при командире. Даже кепи снять не решилась. Но мучилась она не долго: жар сменился холодом. Озноб остудил тело, проник до самых костей и заставил их заледенеть.

— Ты, Кара, только не… — врач, не заметив этот обмен взглядами, повернулся к девушке и осекся, — Эй, что с тобой! Нэй, останавливай! Живо!

Машина вильнула к обочине. Мужчины выскочили одновременно.

— Господи, да у неё губы посинели. Ты что, замерзла? Дай руку… Пульс частый. Черт, я фонендоскоп не взял! — врач рванул ворот куртки.

Пуговицы раскатились по асфальту.

— Футболка мокрая. Дура, почему сразу не сказала, что плохо?

— Что с ней?

— Похоже на стресс. Отсроченная реакция? — пробормотал себе под нос и велел: — Поворачиваем. Ей нужно лечение посерьезней.

Кара замотала головой:

— Не надо в госпиталь… в Академию…

— И чтобы тебя там шарахнуло? Нет уж…

— Я… сейчас.

Ноги не держали. Опираясь на руку врача, Кара доковыляла до машины.

— Эй! Это моя сумка!

Кара не слушала. Открутила крышку с бутылки с хлебнула.

Виски обжег язык, живым огнем пробежал по пищеводу и запылал в желудке. Озноб мгновенно исчез, в ушах зазвенело от пустоты.

— Ты хоть знаешь, сколько оно стоит? Настоящее же! — обиженно бормотал врач.

Но возвращать бутылку кара не собиралась.

Еще один глоток, и стало совсем хорошо. Предметы приобрели дополнительный объем, звуки — глубину…

— Дай-ка… — лейтенант одним движением выкрутил из рук бутылку и толкнул девушку в машину. — Заблюешь салон — сама отмывать будешь!

2

Врач оказался мягче:

— Ты как? Тебе легче?

— Спать хочу! — Кара поудобнее устроилась на сиденье.

Лейтенант поинтересовался:

— Может, выключить кондиционер?

— Не нужно, духота может спровоцировать новый приступ.

Нэй хмыкнул и заглянул в машину. Кара спала, подложив под голову куртку. Во сне черты лица стали мягче, суровость исчезла, словно макияж смыли. Губы расслабились и казались чуть полнее, чем обычно. Розовые. Мягкие.

Нэй сглотнул и снял куртку. Кара тут же перестала ежится, раскрылась. Нэй прислушался: с заднего сиденья доносилось ровное сопение. Всю дорогу он посматривал в стекло заднего вида, но не для того, чтобы увидеть дорогу.

Температура держалась три дня. Кара извелась. Тело ломило, в голову словно ваты напихали. Озноб сменялся жаром, и только уколы ненадолго снимали состояние «невесомости».

— Ты просто подхватила вирус. Ну вот как умудрилась? — врач каждый раз брал термометр так, будто он мог укусить, — Летом! Я бы понял ангину, но грипп?

Кара не слушала. Заворачивалась в одеяло, и проваливалась в сон — там было легче.