Елена Кутузова – Кукушкины дети (страница 3)
– Может, чем-то отравилась? Что ты сегодня ела?
– Блины она ела, – глядя на маму, папа тоже заволновался. – Может, сметана была несвежая? Так мы все ели… Вызвать скорую?
– Да-да, вызывайте! – Белка провела рукой по лбу, вытирая испарину.
Сейчас она была готова вынести что угодно: уколы, поездку в больницу, даже промывание желудка. Лишь бы родители остались дома, а не выезжали на эту проклятую трассу. И запах тины был ни при чем: наверняка причиной аварии, в которой пострадали тетя и дядя, был гололед. Белке совсем не хотелось, чтобы родители повторили их судьбу.
– Подожди, – мама остановила уже набиравшего номер неотложки папу. – Ольга, тебе на самом деле плохо?
– Да, – обманув раз, она уже не могла пойти на попятный.
– А мне так не кажется. Посмотри-ка мне в глаза…
Это был нечестный прием, которым мама пользовалась без зазрения совести. Солгавшая Белка ни разу не смогла выдержать её прямой взгляд. Вот и теперь отвернулась.
– Оля, – мама даже не постаралась смягчить тон, – ты понимаешь, что нам сейчас не до твоих шуток? Аня в реанимации, Костя тоже неизвестно, выживет ли. Бабушка разрывается между ними и Светой. Оля, я очень тебя прошу, прекрати капризничать. Ты ведь уже совсем взрослая… Или… – она замерла, с опаской вглядываясь лицо Белки, – может быть, это опять твои «предчувствия»?
Папа за её спиной вскинул голову. Видно было, что он прислушивается к ответу.
Остановить их оказалось так легко! Нужно только сказать о том, что квартира и даже лестничная клетка провоняли тиной!
Но тогда начнется ад.
В глазах мамы поселится страх, а папа будет молча переживать за дочку. Зато они все будут живы.
Или сойдут с ума от тревоги. И виновата будет Белка. Нарисованная в мыслях картина пугала не меньше, чем вид разбитой машины.
– Хорошо. Езжайте. Только папа, очень тебя прошу – не гони! – горло перехватило, и она закашлялась.
– Договорились, – голос мамы потеплел, и она порывисто обняла дочь. – Мы будем осторожны. Ведь так? – она повернулась к папе. Тот кивнул:
– Конечно. Я буду очень аккуратен. Ну так что, мы уже можем ехать?
Стоять, уткнувшись лицом в мамино плечо было очень уютно, но объятия разомкнулись, и холод от коридорного сквозняка пробрался под халат и кигуруми. Белка поежилась:
– Скатертью дорожка, – пробормотала пожелания хорошего пути и, резко повернувшись, побрела в свою комнату.
Сидеть в пустой квартире было неуютно. Белка попробовала посмотреть кино, но не нашла ничего интересного и решила почитать. И через полчаса поняла, что поговорка про книгу и фигу как раз про неё.
С этим надо было что-то делать. Прослонявшись по комнатам, Белка решила, что вполне заслуживает утешительного похода на какой-нибудь фуд-корт.
***
Быстрее всего в торговый центр можно было попасть напрямик, через стоянку. Прихрамывая, Белка лавировала между припаркованных машин, вертя головой во все стороны. Но это было неудобно, и она стянула не только капюшон, но и пушистую вязанную шапочку. Уши тут же замерзли, зато стало слышен звук двигателей.
– Ну папа! – возле зеленой машины стояла девочка в сером, слишком коротком пуховике. Между краем рукавов и варежками виднелась покрасневшая от мороза кожа. – Папа! Ты же обещал!
Белка узнала одноклассницу. Людка-Лизоблюдка приплясывала от холода и почти что плакала, гладя на отводящего взгляд мужчину.
– Ну не получилось, Люд. Прости. В следующий раз в кино сходим. И мороженое поедим. И куплю тебе, что захочешь… хотя, подожди, – мужчина сунул в руки девочки оранжевую купюру. – Вот, держи. Купи себе там… Платье новое, или обувь, – он смерил дочь взглядом с ног до головы и поморщился: – Куда только мать смотрит? Алименты же плачу…
Бурча что-то о нерадивой мамашке, он торопливо уселся в машину. Дверь громко хлопнула, и от этого звука Людка вздрогнула, словно от удара.
Через лобовое стекло Белка разглядела женщину. Обычную такую, полноватую, с короткой стрижкой. Все в округе знали, что отец Люды ушел из семьи, её мама не забывала напомнить об этом на каждом родительском собрании, требуя войти в положение, и предоставить питание и канцтовары, которые родительский комитет закупал для класса оптом, безвозмездно. То есть – даром.
Но почему-то все считали, что Людкин папа ушел к молодой и очень красивой женщине. А она оказалась самой обыкновенной.
Люда смотрела вслед машине, пятерней стирая текущие слезы. Огромное родимое пятно на лице посинело, делая его похожим на лица зомби из какого-нибудь американского фильма.
Белке торопливо натянула капюшон до самого носа и отошла в сторону, чтобы сделать небольшой крюк. Не хотелось, чтобы Люда узнала, что она все видела. Явно же, папочка лапши навешал и свалил, чтобы не общаться с чокнутой дочуркой.
Наконец, Белка шмыгнула в распахнувшиеся двери торгового центра и застыла, привыкая к шуму. Она даже ненадолго забыла, почему прибежала сюда, в это кишащее людьми место. Не торопясь прогулялась вдоль отделов, решая, куда зайти в первую очередь и привычно свернула в книжный, прошла мимо полок, вглядываясь в названия на корешках.
Мистики стало больше. В прошлом году Белка бы порадовалась, схватила бы стопку книжек и потащила на кассу, а сейчас лишь недовольно морщилась и даже не пыталась взять в руки очередной томик, перелистнуть страницу, вдохнуть запах бумаги и типографии…
Другие жанры Белку тоже не привлекли. Ни приключения, ни фантастика. Она бродила по магазину и жалела, что зашла.
Делать тут было нечего, но когда она почти подошла к выходу, над самым ухом раздалось громкое:
– Привет, Рыжая! Что читаем?
Белка едва сдержала вскрик. И развернулась, готовая или дать деру, или драться.
Перед ней, ухмыляясь во весь рот, стоял Илья, одноклассник.
– Что, напугалась?
– Ремизов, я тебя когда-нибудь стукну. Больно, – рыкнула Белка и направилась к выходу. Настроение опять сломалось, и она едва сдерживалась, чтобы не исполнить обещанное.
– Да ладно тебе, ну, пошутил. Чего сразу обижаться? – хохотнул Илья и замер, выглядывая из отдела: – Глянь, Лизоблюдка нарисовалась.
Белка тут же замерла, наблюдая за происходящим
Возле витрины застыла Люда. Расстегнутый пуховик съехал с плеч, открыв растянутый свитер и заношенную шерстяную юбку. Шапка сбилась на затылок, и мокрые от пота волосы прилипли ко лбу и щекам.
Но девочке было все равно: она разглядывала надетое на манекене платье и совсем не замечала, что поставленный на пол пакет с покупками порвался, и из прорехи вот-вот вывалится коробка с карандашами.
– Картина «мечты нищенки», – прокомментировал Ремизов и тут же добавил: – Рыжая, а это не заразно?
– Что?
– Я о твоей новой манере одеваться. Серенькое, невзрачненькое, немаркое… Еще чуть-чуть, и ты её догонишь! – он кивнул на Людку.
– Отстань, – Белка слегка толкнула Илью, но Ремизов перехватил её руку:
– Хочешь, чтобы Лизоблюдка тебя увидела? Порчи не боишься? – зашептал он страшным голосом, а в глазах запрыгали озорные огоньки.
– Ремизов, – Белка не сдержала тяжелый вздох, – ты балбес! Знаешь же, что я не верю во все эти штуки.
Отвечая, она сунула руку в карман и скрестила пальцы. Очень уж хотелось самой поверить в то, что говорила.
– Слушай, а с чего пошло, что Людка может сглазить? Моему, все неприятности, которые сыпятся на её врагов, вполне объяснимы. Там наябедничала, там подставила… Вот что-что, а это она умеет.
– А ты что, не в курсе? – удивился Ремизов. – Да весь город знает, что она подменыш!
– А, из-за этого, – Белке стало скучно. – Вот охота тебе слухи распускать.
– Так это не я! Это её мать распускает! Говорит, нечистая сила её доченьку подменила, а ей своё отродье оставила. Теперь вот живет и мучается… Мамаша, разумеется, а не Людка.
Белка прервала его на полуфразе:
– Не повезло ей. С матерью… Врагу не…
В этот момент Людка сделала шаг в сторону, чтобы получше рассмотреть платье. Блеклое отражение в витрине повторило её движение, но не сразу – оно задержалось на долю секунды. На миг, но этого хватило, чтобы заметить.
В животе словно камень заморозили. Белка резко повернулась и едва сдержала вскрик, почувствовав боль в растревоженной ранке.
– Ты чего? – Илья протянул руку, чтобы подхватить, но Белка оттолкнула его и прошипела:
– Хватит повторять глупости.
– А чего сразу глупости? Видела, какое огромное родимое пятно у неё на щеке? Метка и есть…
– Да ну тебя, – Белка направилась к выходу но, услышав знакомый голос, шмыгнула за ближайшую книжную полку.
Людкина мамаша была куда страшнее ожившего отражения.
На сжавшуюся от ужаса Лизоблюдку наступала полная женщина в черной одежде и сером, по-старушечьи подвязанном платке: