Елена Кутукова – Помощница. Дипломная работа с осложнениями (страница 19)

Он подошел к дереву, чтобы проверить результат стрельбы. Три пули глубоко вошли в ствол. Но автомат при стрельбе забирал вправо и вверх, а это могло привести к промаху. «Оружие должно быть пристреляно», — подумал Иван Спиридонович, возвратился к костру и дал по пихте еще одну короткую очередь. Теперь он делал поправку на стрельбу. На этот раз пули легли точно в цель.

Иван Спиридонович почувствовал, что его бьет нервный озноб. Вытерев рукавом рубахи пот с лица, он разрядил автомат и положил в рюкзак. Туда же сунул рожки с патронами. Затем поднял рюкзак на вытянутой руке и осмотрел его. Рюкзак был тощим и выглядел подозрительно. Он напихал в него травы, закинул за плечи и направился домой.

7

Колонна грузовиков, медленно выползающая на шоссе из-за сопки, издали походила на игрушечный поезд, где один зеленый вагончик двигался за другим. Но Иван Спиридонович хорошо знал, насколько обманчиво это впечатление. В грузовиках сидели не игрушечные, а настоящие люди, колонну охранял вооруженный до зубов конвой. Он попытался представить сосредоточенные лица охранников, напряженно обшаривающих глазами прилегающую местность, и не смог. Все они казались ему похожими друг на друга, словно наемники американской армии, пластмассовые фигурки которых сейчас продают в детских отделах магазинов. И эта безликость пугала его больше всего.

В который уже раз он посмотрел в сторону города, ожидая подкрепления, но оттуда навстречу колонне двигалась только белая легковушка. Ни длинномерного КАМАЗа, ни Савельева с Ермолаевым, ни Долгопятова с Хомутовым, которые должны были ехать с ними, не было. Ноги перестали держать его, он опустился на землю и увидел лежащий рядом немецкий автомат «Шмайссер».

Иван Спиридонович многое отдал бы за то, чтобы этого автомата сейчас не было здесь. Тогда бы он без труда оправдал и свою слабость, и то, что колонна без задержки может проехать в город. Но перед ним тут же возникло лицо старика Мамонтова с его пронзительным взглядом. Мамонтов в такой ситуации не дрогнул бы.

Рывком пододвинув оружие к себе, Иван Спиридонович перевел дыхание и снова заметил над склоном сопки старого коршуна, у которого в правом крыле не хватало нескольких маховых перьев. Он видел его, когда поднимался к своей засаде. Коршун все так же парил в выцветшем небе, выглядывая с высоты зайчонка или, на худой конец, суслика. «Мне бы на его место», — подумал Иван Спиридонович и почувствовал, как по голове от самых корней волос потекли струйки пота, соленая влага застила глаза. Он тряхнул головой, разбрызгивая на сухую жесткую траву тяжелые капли, и вытер пот рукавом рубашки.

Колонна вытянулась вдоль шоссе, но теперь она уже не походила на игрушечный поезд. В первой машине, рассевшись вдоль бортов на откидных сиденьях, ехали конвоиры. Они были одеты в пятнистую серую униформу и походили издали на угрюмых крыс. У каждого на коленях лежал короткий автомат с расширенным, словно раструб, концом ствола. Такое оружие Иван Спиридонович впервые увидел у постового областной администрации.

Вслед за конвойной машиной шли четыре грузовика, на которых вместо кузовов стояли длинные железные будки с узкими прорезями по бокам. В них везли уголовников. В кабине каждого грузовика, а также в специальном закутке в конце кузова, сидели охранники. Замыкала колонну еще одна машина конвоя.

Иван Спиридонович с тоскливой безнадежностью снова посмотрел в сторону города. Дорога, ведущая от него к «воротам», была пуста. Что-то случилось с шоферами и теми, кто решил поддержать их. Не исключено, что обо всем пронюхал Клюкин и, боясь объяснений с областной администрацией, предпринял упреждающие меры. Может, о чем-то прознала и милиция. Теперь, хочешь или не хочешь, удерживать колонну придется ему одному.

Первая машина, между тем, уже подъезжала к большому щиту, установленному на самом краю дороги. Этот щит Иван Спиридонович установил здесь вчера вечером вместе с Генкой Савельевым, Хомутовым и Санькой. Когда они приехали за ним в мастерскую и увидели выкрашенную в синий цвет огромную деревоплиту, на которой большими белыми буквами было написано: «Стой! Проезд с заключенными в Рудногорск категорически запрещен! Комитет защиты города», то невольно восхитились работой Кости Клименко. Понимающий толк в дорожных знаках Генка Савельев, прищелкнув языком, сказал:

— Впечатляюще сделано. Такую дуру слепой за километр увидит.

Щит с большим трудом вытащили из мастерской и погрузили в кузов. Предусмотрительный Генка заранее положил туда жерди, а в углу у переднего борта Иван Спиридонович увидел ведерко с гвоздями и молотком. Там же лежали две лопаты.

Кабина машины рассчитана на трех человек, включая шофера, одному места в ней не находилось. Савельев посмотрел на Саньку, тот все понял, подошел к Ивану Спиридоновичу и взял его за руку.

— Пусть едет, — сказал Иван Спиридонович. — Тут недалеко, я его на колени посажу.

Самым трудным оказалось копать ямы под жерди, на которых хотели установить щит. Земля была сухой, да к тому же не в меру щебнистой, и лопата ее не брала. Но у запасливого Савельева и здесь нашелся инструмент — небольшой ломик, который он извлек из-под сиденья. Долбили в основном Савельев и Хомутов, Иван Спиридонович с Санькой лопатами выгребали из ям щебень.

Когда ямы были закончены, Санька, придыхая при каждом взмахе и высоко поднимая молоток, здоровенными гвоздями прибил щит к жердям. Встал с колена и с довольным видом обвел всех взглядом. Мужики подняли щит, опустили концы жердей в ямы, утрамбовали вокруг них землю. Генка отошел метров на двадцать, чтобы оценить работу, и сказал, довольный:

— Лучше, чем у ГАИ.

А Иван Спиридонович поднялся к камням, за которыми он лежал сейчас, и выбрал место для засады. Когда он остановился, глядя на дорогу, сзади к нему осторожно подошел Санька. Иван Спиридонович услышал за спиной его сопение.

— Красивое место, не правда ли? — спросил Иван Спиридонович, боясь выдать Саньке свой замысел.

Санька кивнул. Склон был крутой, с него отлично просматривались окрестности. Камни, походившие на хорошо укрепленный дот, нависали над самыми «воротами». Лучшего места для засады на всей сопке не сыскать. Природа словно специально устроила здесь пропускной пункт, поставив по обе стороны дороги две скалы.

Хомутов снизу, от «ворот», не отрываясь следил за Иваном Спиридоновичем. Когда Иван Спиридонович с Санькой встали за камни, он отвернулся. По всей видимости, понял, каким образом тот хочет завтра подстраховать их.

Поезд с зэками приходил на станцию в десять утра. К «воротам» Иван Спиридонович прибыл на полчаса раньше. Он все рассчитал, все продумал. Пока зэки погрузятся в машины, пока доберутся до «ворот», пройдет еще часа полтора. Времени хватало. Выйдя из автобуса, он подождал, когда тот отъедет, и неторопливым шагом направился по склону сопки к камням, за которыми намеревался залечь. Было удивительно тихо, даже машины не ездили по дороге. Только над склоном сопки на раскинутых крыльях парил одинокий коршун.

Проследив за ним взглядом, он сел у камней, достал из рюкзака автомат, вставил рожок и лег на землю, оглядывая позицию. В узкую щель между двумя огромными камнями хорошо просматривался подъезд к «воротам» и выезд из них. Он сунул в эту щель дуло автомата и в это время увидел грузовик, идущий со стороны станции. Грузовик вез уголь. Не доезжая до «ворот», он резко сбросил скорость и пошел медленным ходом. Значит, увидел предупреждение, подумал Иван Спиридонович и поднялся с земли. Грузовик миновал «ворота» и, прибавив скорость, направился в Рудногорск.

В это время у соседней скалы что-то стукнуло. Иван Спиридонович вздрогнул, резко обернулся и внимательно посмотрел на кусты собачника, плотным кольцом окружавшие скалу. Ни одна веточка на них не шевелилась. Стояла такая тишина, что было слышно, как стрекочут кузнечики. Нервы начинают сдавать, вот и чудится всякое, подумал Иван Спиридонович. Он снова лег на землю, и тут до него донеслось гудение сразу нескольких моторов. Машины шли со стороны станции, но были еще очень далеко. Он напряг зрение и слух. Когда первая из них, сверкнув на солнце лобовым стеклом, вынырнула из-за сопки, Иван Спиридонович понял, что движется колонна.

Он машинально положил руку на автомат и замер в напряженном ожидании. Гул моторов он уже не слышал. В ушах раздавался оглушающий стук сердца. Иван Спиридонович почувствовал, что от волнения у него вспотели ладони. Он вытер их о рюкзак и снова положил руку на автомат. И тут заметил, что у него подрагивают пальцы. Да что же это со мной, подумал Иван Спиридонович и сделал несколько глубоких вздохов. Это успокаивало. Во время войны он всегда делал так перед броском из окопа.

А колонна, между тем, уже подходила к «воротам». У знака «Внимание, опасность!», стоявшего впереди щита, конвойная машина сбавила ход. Вслед за ней затормозила движение вся колонна. В эту минуту Ивану Спиридоновичу показалось, что время остановилось. В ушах снова раздался бешеный стук сердца. Не отрывая взгляда от машины, он опять вытер вспотевшие руки. Конвойная машина приближалась к щиту. Иван Спиридонович понимал, что наступил решающий момент. Не доезжая несколько метров до щита, машина замерла на месте. Он повернул голову вправо, чтобы посмотреть, не идет ли подмога из города. В эту минуту он нуждался в ней больше всего. Если бы Генка Савельев со своими шоферами перекрыл сейчас выход из «ворот», колонне пришлось бы поворачивать обратно. Но дорога из города, как и несколько минут назад, была пустынной.