Елена Кутукова – Хозяйка приюта для перевертышей и полукровок (страница 21)

— Думаю, лучше чуть позже им сообщить, — осторожно предложила я. — Сейчас я бы предпочла занять их чем-нибудь, чтобы и им, и нам было проще подумать, собраться.

Я кивнула — действительно, мне тоже нужно было время, чтобы всё обдумать, придумать, как завоевать доверие этих детей. Когда-то я мечтала о большой семье, о доме, полном смеха и радости, а теперь у меня — почти два десятка детей, каждый из которых ждал от меня поддержки и защиты.

Я не могла позволить, чтобы в доме началась паника.

— Чем их занять? — спросила Алия, вытирая глаза.

— Уборкой в комнатах, — слабо улыбнулась я. — Кто лучше всех справится — получит награду. Это и отвлечёт, и подбодрит их.

— А что за награда? — с любопытством спросила Кияра.

— Расскажу позже, — улыбнулась я, решив пока сохранить интригу.

Только мы собрались выйти из кабинета, как в дверях появилась Брунгильда. Она выглядела разъярённой: щёки пылали, ноздри раздувались, руки были сцеплены на груди, а взгляд тяжёлым, испытующим.

Как бы я к ней ни относилась, она была частью этого приюта, и теперь — моим подчинённым. Я не имела права скрывать правду.

Я собралась с мыслями, глубоко вдохнула и объявила:

— С прискорбием сообщаю, что Раданы больше нет...

Брунгильда открыла рот, но, кажется, слова застряли у неё в горле. Я продолжила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Но она назначила наследницу.

— И кто же это? — голос Брунгильды дрогнул. — Надеюсь, кто-нибудь сильный и опытный? Может, та ведьма, что живёт на западных землях?

— Нет, наследница — прямо перед тобой. Это я, госпожа Рауз. Новая хозяйка приюта.

Брунгильда сначала замерла, будто не веря своим ушам, а затем вдруг расхохоталась. Смех её прозвучал резко, в нём чувствовалась начинающаяся истерика.

— Ты? Малявка? — с насмешкой бросила она, едва отдышавшись. Её глаза сузились, а губы искривились в презрительной усмешке. — Что ж, тогда я умываю руки. Для сильной ведьмы я бы готовила с радостью, а здесь мне больше нечего делать.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная волна — не страха, а решимости. Я не собиралась позволять ей унижать меня или детей.

— Что ж, я не буду вас задерживать. У меня нет желания с вами работать, — твёрдо произнесла я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула ни одна нотка неуверенности.

Да, нам был нужен повар, особенно сейчас, когда забот и так невпроворот, но просить Брунгильду остаться я не собиралась. С её отношением к детям нам действительно не по пути.

— Даже умолять не будешь? Уговаривать? — с деланным удивлением спросила она, хотя в голосе её уже не было ни капли надежды, только злорадство. Теперь она была не поварихой, а чужаком.

— Не буду, — спокойно ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Я не собираюсь никого держать насильно.

Лучше уж самой встать к плите, чем терпеть рядом человека, который презирает окружающих.

— Не волнуйся, никого и не придётся. Я такую славу пущу, что сюда никто и не придёт, — с угрозой усмехнулась Брунгильда, скрестив руки на груди.

— И получите за это наказание за клевету, — холодно бросила я, не опуская взгляда.

— Но так нельзя... — попыталась было возразить Алия, пристально глядя на кухарку, словно надеясь её образумить. Но Брунгильда только раздражённо отмахнулась:

— Вы тоже скоро сбежите. Точнее, ты сбежишь, — обратилась она к ней. — Кияру с её странностями вряд ли куда возьмут, а ты, Алия, рано или поздно найдёшь себе нормальную работу. Кстати, могу кое-кого порекомендовать, если надумаешь.

— Нет, спасибо, — твёрдо ответила Алия. Она выпрямилась, и в её голосе прозвучало достоинство.

— Ну и дура, — буркнула Брунгильда и, не оглядываясь, вышла, громко хлопнув дверью.

Вот и всё. Первый человек, который решил уйти от меня. В груди неприятно кольнуло — не потому, что я её теряла, а потому, что впереди маячила новая, очень реальная проблема: нам остро не хватало рук, а тем более — повара. В доме было слишком много людей, чтобы справляться без помощи на кухне.

— Найдём кого-нибудь другого, — вздохнула я, пытаясь приободриться. — Кто из вас умеет готовить?

— Я, — отозвалась Алия, собравшись с духом. — Скажу детям заняться уборкой, а пока приготовлю что-нибудь на обед.

— Проверь, пожалуйста, и наши запасы, — попросила я. — Нам нужно составить список необходимых покупок.

— Конечно, — кивнула Алия, быстро вытирая слёзы.

— Кияра, присмотри, пожалуйста, за детьми, — попросила я свою вторую помощницу. Та выглядела встревоженной, но согласно кивнула.

Женщины разошлись, и в кабинете повисла тяжёлая, вязкая тишина. Она давила на плечи. Захотелось закричать, хлопнуть дверью, разорвать эту паузу, но я сдержалась. Сделала глубокий вдох, выпрямила спину и попыталась сосредоточиться на делах.

В этот момент на столе снова зазвенела шкатулка — не один, а целых два раза подряд. Я вздрогнула, вынырнув из своих мыслей, и поспешила открыть её. Внутри лежали два письма: одно адресовано Алии, другое — Радане. Сердце неприятно сжалось, будто предчувствуя беду. Я вскрыла письмо для Раданы — и узнала, что у одной из родственниц Алии серьёзно ухудшилось здоровье, и её срочно просят приехать, чтобы помочь.

«Час от часу не легче», — с горечью подумала я, ощущая, как груз ответственности становится всё тяжелее. Нас и так мало, а теперь, возможно, придётся отпустить ещё и Алию. Всё происходящее казалось испытанием — и я не знала, выдержу ли я его.

Но выбора не оставалось. Я аккуратно сложила письмо, провела рукой по лбу, чтобы прогнать тяжёлые мысли, и решила поговорить с Алией: может, она сможет задержаться хотя бы на несколько дней — пока я не найду ей замену.

В этот момент из-за двери донёсся неожиданный звон — резкий, тонкий, металлический. Я вздрогнула, не сразу осознав, что звук доносился с улицы, от калитки. Значит, к нам кто-то пришёл. Сердце забилось чаще: неожиданные гости в такой день не сулили ничего хорошего. Но надо было выяснить, кто стоит на пороге.

Я вышла из кабинета и медленно, стараясь сохранять спокойствие, пошла по коридору. Дети не попадались мне на глаза: кто-то шептался в спальне, кто-то стирал бельё в прачечной, кто-то тихо играл в углу общей комнаты. В доме царило напряжение, будто все затаились, ожидая перемен.

Я вышла во двор. Небо над головой затянули тёмные облака, и всё вокруг казалось ещё более унылым и неуютным. Скрипнула калитка, и передо мной предстал незнакомец. Он был высоким, почти на голову выше меня, с густыми светлыми волосами, падающими на плечи. Его бордовая мантия, отороченная золотом, смотрелась вызывающе роскошно на фоне нашего скромного приюта.

Но больше всего меня поразили его глаза. Они были изумрудно-зелёными, яркими, словно весенние листья на солнце, и в них плясали искорки озорства, лёгкой насмешки — и чего-то ещё, чего я не могла сразу распознать.

Он смерил меня долгим, внимательным взглядом, будто изучая каждую черту моего лица, и только потом заговорил необычайно приятным, немного тягучим голосом:

— Рад, наконец, познакомиться с вами, Джорджина Рауз, — произнёс он, будто уже знал обо мне всё. — Девушка восемнадцати лет, новая хозяйка этого приюта.

Глава 16

— Здравствуйте. Откуда вы узнали об этом? — я не стала скрывать раздражения в голосе, позволив себе даже слегка повысить тон.

Внутри всё кипело. Я сама узнала о трагедии меньше часа назад и до сих пор не могла поверить, что Раданы больше нет. Как человек, которого я впервые вижу у ворот приюта, уже так осведомлён о произошедшем? Его невозмутимость только сильнее настораживала, будто он пришёл не на похороны, а по заранее намеченному делу.

— Удивительные новости, — произнёс он, словно не спеша отвечать. — Ещё вчера у уважаемой ведьмы не было преемницы, а теперь вот вы. Удачно это или нет — не мне решать, но кончина Раданы, согласитесь, произошла слишком внезапно.

В его голосе прозвучала едва заметная насмешка, и у меня внутри всё сжалось. Он обвиняет меня? Или намекает, что я мешаю каким-то его планам? Порыв ветра донёс запах свежескошенной травы и тёплой земли — слишком контрастный с холодком, что поселился у меня внутри.

— Представьтесь, пожалуйста, и ответьте наконец на мой вопрос, — ледяным тоном потребовала я, не желая больше терпеть его намёков.

Даже в такой ситуации обмен именами — вопрос элементарной вежливости. Я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Прошу прощения, — он чуть улыбнулся, но улыбка эта была скорее формальной, чем искренней. — Рэм Гилберт. Я оказался в курсе событий лишь потому, что давно интересуюсь этим домом и участком. Примите мои соболезнования. Скорее всего, многочисленные заботы просто ускорили уход ведьмы из жизни.

Я почувствовала, как пальцы сжались в кулаки.

— Вообще-то, это было нападение животного, — резко возразила я, с трудом сдерживая раздражение.

— Ужас, — сухо произнёс мужчина, не дрогнув ни одним мускулом. Его равнодушие было почти пугающим. — Надеюсь, этим животным не оказался кто-то из воспитанников?

Я ощутила, как по телу пробежал ледяной укол страха и злости. Неужели он так легко бросается подобными словами? Даже думать об этом неприятно.

— Какова цель вашего визита? — спросила я, стараясь сохранить самообладание. Мой голос прозвучал жёстче, чем я собиралась.