Елена Куликова – Успеть спрыгнуть (страница 2)

В доме было жарко и сильно накурено. За столом сидели трое молодых людей на вид лет двадцати–двадцати пяти, они играли в карты. Среди них был Сега, старший брат Гудана. Молодые люди, увлеченные игрой, даже не посмотрели на гостей, когда те вошли. Рядом со столом перед пузатым телевизором стояла софа, на которой сидели две девушки. Девушка помоложе была довольно симпатичной, но нездоровый цвет лица, спутанные сальные волосы и «поплывшие» татуировки на плечах и кистях рук здорово портили первое впечатление. Вторая девушка была взрослее и выглядела более отталкивающе. Ее короткая джинсовая юбка не скрывала худющие с гниющими ранами ноги, а футболка с коротким рукавом обнажала чернеющую вереницу следов уколов на венах.

– Добрый вечер всем! – Макс бодро поприветствовал присутствующих.

– Здорово, перцы! Че припёрлись? – затягиваясь сигаретой, нахмурился Сега.

– Брат, да нас чуть менты не забрали, – эмоционально начал Гудан, – мы сразу на тачку, и сюда!

Сегe было двадцать два года, и он давно уже не жил с родителями. Закончил строительный техникум, работал на стройке мастером. Однако, завидной стабильности в строительной сфере не наблюдалось, поэтому парень периодически перебивался мелкими халтурами, а потом и вовсе решил пойти в охранники на местный рынок «Привозъ». Денег стало хватать и на съем жилья, и на клубы. Там-то Сега первый раз и попробовал героиновый кайф. С Фролом он познакомился как раз на «Привозе», где тот крышевал торгашей – частных предпринимателей.

Фрол был довольно известной фигурой в своих кругах. После пятилетней отсидки за разбои и грабежи, он крутился в известной в те времена криминальной группировке «Малая Десятка». Помимо крышевания Фрол занимался сбытом героина. Молодые люди, такие как Сега, активно были задействованы в цепочке продажи наркотика: в клубах, бильярдных и других местах тусовок они предлагали молодежи попробовать кайф, а за это получали от Фрола проценты от продажи и всегда бесплатную дозу для себя. Размер дохода эквивалентен спросу. Именно поэтому Фрол не прогнал подростков – ему нужны были новые клиенты и сбытчики.

– Ну что, пацаны, может, в буру? – подмигнул Фрол, закуривая сигарету.

– Можно, – подхватили ребята.

– На что будем играть? На деньги или интерес?

– Мы – пустые, Фрол, – ответил Димон.

– Ну так я вам займу. А как появятся у вас денежки – должок мне и принесете, – предложил Фрол.

Ребята переглянулись и замялись.

– Да ладно, ребят, – захохотал и закашлял от смеха Фрол. – Обыграть вас, что конфетку у младенца забрать! Если проиграю я, угощаю вас косячком, если проиграет кто-то из вас, значит, этот кто-то поможет дяде Фролу в одном непыльном дельце. По рукам?

– Согласны, – почти хором ответили ребята.

Им льстило гостеприимство такого серьезного человека. Во время игры Фрол рассказывал тюремные байки и другие занимательные истории из своей воровской жизни. Ему не составило большого труда завоевать расположение и доверие подростков. А после игры хозяин предложил гостям попробовать кое-что по-настоящему серьезное.

– Не боись, ребятки! Я гарантирую: никаких побочных эффектов и физического привыкания от одного раза не будет. Шприцы у меня для всех одноразовые, за качество порошка отвечаю! Тем более я угощаю! – Фрол опять заговорщически подмигнул.

У ребят горели глаза, было одновременно и любопытно, и страшно. Но отказ мог бы быть расценен как трусость, а ударить в грязь лицом в данной ситуации и при данных обстоятельствах никому из них не хотелось.

– Настен, – обратился Фрол к молодой девушке, – приготовь пацанам «герасима».

Девушка с татуировками нехотя поднялась с дивана и без спешки принялась готовить раствор из порошка. Тем временем Фрол достал из висящего на стене шкафчика резиновый жгут и четыре одноразовых шприца. Ребята, не дыша, наблюдали за процессом приготовления инъекций. Потом по очереди, закатав рукава повыше локтевого сгиба, вытягивали руку на столе, а Фрол, с профессионализмом медицинского работника, медленно вводил раствор в вену.

Героиновый плен

Героин, он же «гарик», «барбадос», «гера», «герасим», «гербалайф», «хмурый – это химическое вещество, получаемое из опийного мака.

Исторически героин получил своё «героическое» название неслучайно. В начале двадцатого века он заменил морфин во время Первой мировой и Гражданской войн, и его стали называть «солдатским лекарством».

До 1924 года героин в нашей стране считался лекарством и только после стал наркотиком в полном смысле этого слова и возглавил список самых опасных из наркотических веществ, известных человечеству. Он считается настолько опасным, что запрещен к применению даже в медицинских и научно-исследовательских целях.

Наркотик дает эффект изменения состояния сознания, когда есть ощущение, что ты в другой реальности. После укола наступает быстрый прилив радостного возбуждения, за которым следует умиротворенное и мечтательное состояние. Становится тепло, спокойно, дремотно. Боль, агрессия и сексуальное влечение снижаются. В героиновом мире все расслабленное, сонное, вялое, пластичное, подташнивающее и засасывающее.

 Воздействуя на опиатные рецепторы, героин дарит потребителю так называемый кайф – иллюзию счастья, концентрированное блаженство.

Макс с детства боялся уколов, при виде шприца у него всегда кружилась голова и начиналась паника. Вот и на этот раз, когда Фрол затянул резиновый жгут у него на плече, Макс весь напрягся от волнения. На лбу выступили капельки пота.

– О, да ты, пацан, уколов боишься! – громко заржал Фрол, протыкая иглой набухшую вену.

Макс зажал место прокола. Через пару секунд зашумело в ушах, а еще через секунду Макс ощутил слабый толчок в груди.

– Сейчас начнется! – подумал он, прислушиваясь к ощущениям. Но кроме неприятной горечи во рту и состояния отупения, подросток ничего не почувствовал. Казалось, горечь стала опускаться в желудок, вызывая тошноту. Зажав ладонью рот, Макс выбежал на улицу. Его вырвало.

– Если это и есть неземное блаженство, то я Римский Папа! – морщась от неприятного привкуса во рту, пробормотал Макс, сбивая снег с ботинок.

– Герыча надо распробовать, – объяснил Фрол, – он не всем с первого раза раскрывается.

После этого «знакомства» Максу только через месяц, в череду новогодних праздников представился случай попробовать героин снова. И в этот раз все было по-другому. Сразу после укола и уже знакомого толчка в груди по телу разлилось приятное тепло. Максу казалось, что его тело одновременно стало легким и тяжелым, движения – точными и плавными, а мысли – конкретными и собранными. Он вдруг отметил про себя, что может одновременно слушать и понимать музыку, разговаривать с приятелями, как ему казалось, на невероятно умные и увлекательные темы. Максу это очень понравилось. Кроме того, он абсолютно не чувствовал усталости, стеснения, скованности. Он был открыт для всего мира. На вечеринке, где было много незнакомых ему парней и девушек, он с легкостью знакомился со всеми, рассказывал смешные анекдоты, остроумно шутил. Откуда-то, вдруг, появилась находчивость в словах и выражениях. Макс был чертовски доволен собой. Потом он погрузился в себя. Со стороны казалось, что он просто залип: мышцы лица ослабли и провисли. Он сидел с открытыми глазами и видел сны: яркие образы с молниеносной быстротой сменяли друг друга, а в голове взрывались десятки маленьких фейерверков. Спокойное и возбужденное состояние счастья и радости было довольно продолжительным. Было мгновение, когда Максу показалось, что «пруха» немного отпустила, но стоило ему закурить сигарету, и ощущения возобновились с новой силой.

После этой новогодней вечеринки жизнь Макса круто изменилась. Он стал ощущать себя выше окружающих его людей. Еще бы, ведь он нашел высший источник удовольствия, и теперь, за счет этого, знает и понимает больше, чем его друзья, одноклассники, родные. Его поведение стало вызывающим. Он хамил в школе учителям, дома – родителям. Он перестал тратить усилия даже на то, чтобы убедительно врать по поводу своих исчезновений из дома, мутных глаз, неуверенной походки. Все его отговорки были примитивными и однообразными, хотя Максу казалось, что врет он настолько изобретательно, что никто ни о чем не догадывается. Такая потеря способности видеть себя со стороны привела к тому, что подросток перестал чувствовать дистанцию в общении с другими. Он вел себя фамильярно и вызывающе, что часто приводило к дракам и конфликтам. Но во всех ситуациях Макс всегда чувствовал себя правым. Незаметно для самого себя парень превращался в законченного эгоиста. Чувство собственной правоты стало тотальным. Окружающие стали лишь средством или инструментом для нахождения денег на покупку очередной дозы удовольствия. Все остальные стороны их жизни перестали его интересовать. При этом появилась непонятная со стороны обидчивость, когда окружающих отказывались играть по его правилам. Максу казалось, что родные не понимают его, не доверяют, даже притесняют. Парень искренне считал, что все ему обязаны и должны выполнять его прихоти. А он взамен может ничего не делать, ведь у него нет обязанностей. Задуматься о том, что за всякое удовольствие в жизни надо платить, Макс был не в состоянии. Его способность к самооценке, к рациональному анализу самого себя улетучилась. Он стал раздражительным, нетерпеливым. По любому, даже самому незначительному поводу, начинал истерить и грубить. Настроение менялось молниеносно и безо всяких видимых на то причин: он был либо до неприличия веселым, приставал к окружающим с тупыми шутками, либо грустным и замкнутым – мог обидеться на весь белый свет и целый день просидеть в своей комнате. В эмоциях подростка исчезла золотая середина. Чем ближе Макс был с героином, тем периодов угнетенности и плохого настроения становилось все больше, а хорошее настроение приходило все реже.