Елена Куликова – Корона на табуретке (страница 2)

– Далеко ли еще до Твери? – спросил Ярослав воеводу Жидислава.

Воевода Жидислав вместе с тверскими боярами сопровождал своего нового князя из Владимира в Тверь. Ярослав с завистью смотрел на бывалого воеводу. Могучие плечи Жидислава и его окладистая борода заставляли вспомнить о былинных богатырях. Сам же Ярослав пока мог похвастаться лишь тощей долговязой фигурой, да едва наметившимся пухом над верхней губой.

Воевода остановил коня у самого края высокого берега Волги.

– Смотри, – сказал он, вытянув правую руку вперед. – Видишь реку, что впадает в Волгу? Это Тверца. Там, на левом берегу, начиналась Тверь, оттуда и название. Но Батый сжег старый город дотла. Твой брат Александр велел новую крепость на новом месте закладывать. На высоком правом берегу, на котором мы сейчас стоим. Видишь впереди первые домишки? Этот посад12 Загородьем называется. А выше города в Волгу впадает река Тьмака, и посад с той стороны именуются Затьмачьем.

Ярослав вытянул шею, но не увидел впереди ничего, кроме самых обычных изб, какие есть в любой деревне. Ни высоких городских стен с дозорными башнями, ни каменных храмов с блестящими на солнце куполами.

«Пусть не велик городок, зато мой», – утешил себя Ярослав и пришпорил коня. Ему не терпелось въехать в свою столицу.

1248-58 годы. Лучше жить на чужбине, чем кланяться татарам

Ярослав Тверской после удачной охоты пировал со своими боярами. Он больше не был безусым юнцом, с удивлением взирающим на доставшиеся ему владения.

В свои двадцать лет Ярослав оброс жирком и бородой. Он уверенно чувствовал себя на Тверским престоле, а кроме того, успел обзавестись женой и двумя сыновьями-погодками.

В его доме царили мир и покой. Но о Владимирской Руси этого сказать было нельзя.

Старшие братья, Александр и Андрей, сцепились за Владимирский престол не на шутку. Оба были крутого нрава, оба не любили уступать. Оба отправились в Орду. И уже два года от них не было ни слуха, ни духа.

В их отсутствие Великим князем провозгласил себя дядя Святослав, но неожиданно вмешался Михаил, еще один брат Ярослава, третий по старшинству после Александра и Андрея. Михаил, прозванный за свою отчаянную храбрость «Хоробритом», прогнал дядю и сел во Владимире, но на престоле продержался недолго. Очертя голову, он ринулся в бой с литвинами и погиб смертью храбрых.

Пиршество в доме Ярослава продолжалось уже не первый час, но стол не скудел. Из поварни то и дело подносили с пылу с жару новые блюда. В полуведерные братины подливали пенящийся мед.

Языки развязались. Жесты стали размашистей. Разговор главным образом вертелся вокруг судьбы Великого престола. Кому достанется Владимир? Где Александр и Андрей? А если они оба загинули в монгольских горах, что тогда?

Бывалый воевода Жидислав спорил с молодым Жирославом. Один был за Александра, другой за Андрея. Когда дело чуть не дошло до драки, оба обратились к князю:

– Что скажешь?

Ярослав никак не мог решить, кому из старших братьев отдать предпочтение. Ему нравились храбрость и ум Александра не меньше, чем гордость и пылкость Андрея. К тому же оба старших брата были по-своему правы.

Ярослав открыл рот, чтобы высказать свое мнение, но в это время привратник доложил:

– Посол из Владимира.

Князь и бояре вмиг умолкли, протрезвели и выжидательно уставились на входящего в гридницу посла.

Посол подошел к большому столу, поклонился князю и торжественно объявил:

– Великий князь Андрей Ярославич прибыл во Владимир и ждет Тверского князя к себе.

– За здравие Андрея, Великого князя Владимирского! – воскликнул Ярослав и первым выпил свою чашу до дна.

Снегопад закончился на рассвете, а к полудню на снегу, укрывшем замерзшую Клязьму13, успели отпечататься сотни лошадиных копыт и санных полозьев. Все следы вели в белокаменные арочные ворота с круглыми башнями по бокам и церковью над боевой площадкой. Говорят, когда-то деревянные створки этих ворот были покрыты позолоченными медными листами. Но Ярослав первый раз приехал во Владимир уже после нашествия Батыя и золотых ворот не застал.

В тот год Ярослав Всеволодович, унаследовал Владимирский престол от своего старшего брата Юрия и перебрался во Владимир из Киева вместе со своими младшими детьми.

Девятилетний Ярослав слышал от взрослых о том, что предыдущему Владимирскому князю, Юрию Всеволодовичу, татары отрезали голову, а его княгиня, дети и внуки вместе со многими простыми горожанами задохнулись в Успенском соборе, подожженном по приказу Батыя. После этих страшных рассказов юный Ярослав долго не мог без содрогания заходить в главный храм Владимира.

Ярослав перекрестился на купола Успенского собора и повернул на княжеский двор, а вскоре уже входил в знакомые палаты, где, казалось, еще витал дух покойного родителя.

Андрей с широкой улыбкой вышел навстречу младшему брату и заключил его в объятья.

– Прими мои поздравления, – сказал Ярослав. – Я уже всерьез опасался, что вы с Александром не вернетесь из Каракорума.

– Обрадовался? – усмехнулся Андрей. – Сам, небось нацелился на Великий престол.

– Скажешь тоже, – смутился Ярослав. – Брат Данила старше меня,

– Не оправдывайся, – рассмеялся Андрей. – Лучше зови своих бояр к столу. Поднимем чашу за то, что правда восторжествовала.

Уже было все съедено и выпито, уже слуг и бояр отпустили отдыхать, а Ярослав и Андрей все сидели за столом, сами себе подливали мед из серебряной братины и вели задушевную беседу.

– Тяжела дорога в Карокорум, – рассказывал Андрей. – Не удивляюсь, что отец не выдержал и отдал Богу душу. Но для меня эта поездка стала счастливой. Хан Гуюк понял, что правда за мной, а ведь Батый до сих пор не отказался от мысли посадить на Великий престол Александра.

– Ты так думаешь?

– Уверен. Наш Саня – шустрый малый и быстро нашел общий язык с Батыем. Но Батый – человек осторожный. Он знал, что я могу пожаловаться Гуюку, и рисковать не решился. Потому и отправил нас вдвоем за тридевять земель.

– Надеюсь, теперь Александр успокоился?

– Черта-с два! – фыркнул Андрей. – Ты бы видел, как его перекосило, когда я вышел из багряного шатра, помахивая ярлыком. Он теперь со мной не разговаривает. Надеюсь, перебесится. А я завтра венчаюсь на Великое княжение в Успенском соборе.

– Я проезжал мимо, – заметил Ярослав. – Десять лет прошло, но следы пожара еще заметны.

– И души задохнувшихся в дыму вопиют о мести, – продолжил Андрей, и глаза его вспыхнули гневом. – Батый разорил наши города, заставил платить ему дань, а теперь вдобавок вздумал решать, кто будет сидеть на Владимирском престоле. Но я не Александр, я с этим не смирюсь.

– Но что ты можешь поделать?

Андрей пристально посмотрел на брата.

– Надеюсь, тебе можно доверять?

– Конечно! Вот те крест, – с готовностью перекрестился Ярослав.

– Я заключил союз с моим будущим тестем Даниилом Галицким, – сказал Андрей. – Мы хотим дать отпор татарам. А ты? Ты присоединишься к нам?

Ярослав открыл рот от изумления.

– Союз против Орды?! Конечно, я с вами!

Андрей зачерпнул ковшом из братины остатки медовухи. Плеснул себе и брату.

– Поднимем чашу за наш союз! А Александру не верь, он заодно с Батыем.

Александр в это время околачивался в Сарае. Из Карокорума он вернулся злой, как черт. Потерял два года жизни и остался ни с чем. Но Александр был не из тех, кто сдается. Он начал действовать. Прибыл в Сарай и наплел хану, что Андрей якобы недоплачивает дани. Батый велел своим баскакам14 разобраться, в чем дело, но ярлык, выданный Гуюком, отбирать не решился.

Александр разозлился еще больше, но из Сарая не уехал. Он легко сходился с людьми, быстро перезнакомился со всеми мало-мальски значительными татарами и подружился со старшим ханским сыном по имени Сартак.

Молодые люди весело проводили время. Вместе пировали, вместе ходили на охоту и вскоре стали называть друг друга братьями.

Настойчивость Александра оправдалась. Пока он развлекался в Сарае, Гуюк скончался. Власть в Каракоруме сменилась, и Александр стал снова собираться в путь. Трудности долгой дороги его не пугали.

На пыльной площади Сарая сопровождавшие князя бояре крепили вьюки с провизией и седлали лошадей. Александр в новой епанче15 из верблюжьей шерсти держал под уздцы коня и прощался со своим названным братом.

– До встречи, брат, – отвечал ему Сартак. – Не сомневайся, ты получишь ярлык. Новый каган Мунке многим обязан моему отцу. Он не откажет другу Батыя.

– Даже если я вернусь с ярлыком, Андрей просто так мне престол не уступит, – высказал свои опасения Александр.

– Об этом, брат, не беспокойся, – улыбнулся Сартак. – Андрея я беру на себя. К твоему приезду Владимирский престол будет свободен.

– Что же не предупредил? – с досадой произнес Ярослав Тверской, обнимая внезапно нагрянувшего брата Андрея на крыльце своего дворца. – Мы бы встретили тебя, как подобает, с хлебом и солью у городских ворот. Все же не часто в Тверь Великий князь Владимирский приезжает.

– Не суетись, – ответил Андрей, поднимаясь на крыльцо. – Пойдем, поговорим. Я к тебе не на пир, а по делу приехал.

– По делу? – шепотом спросил Ярослав, заводя брата в сени. – Делу нашего союза?

– Вроде того, – ответил Великий князь.

Ярослав провел брата в свою опочивальню и усадил на сундук, покрытый медвежьей шкурой. Сам сел на лавку, где обычно спал.