Елена Кулешова – Сахалинская симфония (страница 8)
– Из сорока тысяч яиц если половина выживет, это двадцать тысяч миног. Допустим, ещё девяносто процентов будет съедено – всё равно это тысяча только от одной самки, – делал доклад Переверзев на заседании студенческого научного общества за полгода до часа М (что значит «минога»). На Тыми я с дрона методом векторной съемки обнаружил свыше ста гнёзд, через каждые три километра. На Поронае – ещё сто пятьдесят. И не уверен, что это все. Нейросеть подсчитала, что миног-погодок в возрасте 5-6 лет в водах Сахалина уже с полмиллиона, а до ската в море осталось несколько месяцев!
– Паша, ты миножьей икры переел? Отравился? – закричал с задней парты Филя-Говорун.
– Ему просто нравится устраивать ужас и террор на пустом месте, – поддержала Филю староста, Аделаида. Ада чуть не со школьных лет работала в космических программах «Техноджета», и потому вся эта биологическая возня её не привлекала. Плюс нейросетка Переверзева, использовавшая принципы управляемого хаоса и новую теорию клеточных автоматов доросла до того, что сама себе установила ограничительные этические принципы. До сильного ИИ было ещё очень далеко, но Переверзева вызывали в Институт искусственного интеллекта и предлагали работать у них. Пашка, дурачок, отказался, мол, много нерешённых задач прикладного характера. Если бы предложили Аде – она бы ни за что не упустила шанс, побежала бы, теряя тапки. А этот – блаженный. То воздушные шары, то клеточные автоматы, то теперь миноги эти…
Смех однокашников сбил Переверзева с толку: он, минуту назад лучившийся уверенностью, сник и мялся теперь перед кафедрой, ерошил короткие чёрные волосы, протирал старомодные очки в чёрной пластиковой оправе.
– Что ж вы, Павел, – мягко пожурил его завкафедры машинного интеллекта и глубокого обучения Зарун Атвукович, – миноги миногами, но так пасовать перед оппонентами – это уже поведение устрицы. Садитесь, через месяц принесёте, когда доработаете.
Паше бы тогда крикнуть: «Нет!», шмякнуть папку с расчётами перед профессором Лайгуновым, заткнуть Аду меткой насмешкой, но не получалось у него. Переверзев вообще плохо сходился с людьми и смелел только если между ними был экран компьютера. Ада ему ещё и нравилась: умная, задорная, любительница волейбола и нейроискусства, русоволосая спортсменка со стальным характером. Ещё больше Паше нравилось, что они разговаривали с Адой на одном языке: теория управляемого хаоса была и её коньком – как-то она призналась Переверзеву, что разрабатывает сигнальную систему универсального языка, единого для этого среза пространства-времени.
– Как назовёшь? – разговор происходил в университетской аллее, обсаженной чернокорыми дубами. Была поздняя осень, темнело, растущая луна перевалила за половину, и, в целом, было страшновато. По кустам бродили роботы-охранники, которые в прошлом году один студент в рамках дипломного проекта обрастил плотью крупных хищников. Ободрать не успел, улетел в Лунную колонию: разобрали только одного медведя, который до обморока пугал местных жителей. Пум, гепардов и оатлей трогать не стали, и теперь они шуршали листьями вдоль дорожек, порыкивая и мурлыча: давали знать, что без присмотра ни одна живая душа по парку бродить не будет.
– Может, Унилингва? Нет? – ответила Ада.
– Банально. Ты же, по факту, строишь Вавилонскую лингвистическую башню до самого неба, так и назови – Нимрод. Хорошее слово.
– Эх, Паша… Нимрод этот, к слову сказать, был немного не в себе, и даже не немного, а очень сильно – фыркнула Ада. – Пусть будет «Зарун». И загадочно, и Заруну Атвуковичу польстит.
На том и порешили. Хотя даже «среди львов рыкающих», чёрных, будто сожжённых, дубов и ледяных луж хотел Паша не рассуждать об универсальных языках, сумасшедших охотниках и айнах с нивхами. А хотел он одного – поцеловать Аделаиду Сербенчук. Но так и не решился.
Потом, конечно, случился казус с миногами, но про доклад Переверзева никто даже и не вспомнил: как отнесли его в своё время к студенческим забавам, так и забыли. Аделаида вышла замуж за офицера-летнаба и улетела с ним в Петропавловскую Воздушную Конгломерацию, первый в России город в небе. А Паше достался «Уран-36», один из первых удачных искусственных интеллектов, обученных на корпусе русских, а не англоязычных текстов. Корпус размечали вручную две лаборатории – томская и новгородская, и за шесть лет довели «Уран» до ума. А вот с нереидами что-то не вышло: сколковцы бились с ними уже года два, а проклятые дроны ломались постоянно.
– Тонкая настройка, – разводили руками москвичи. – Детали производят только в Сыктывкаре и Шэнчжене: весь мир в очереди стоит.
И вот теперь, собрав из пятнадцати нереид – дюжину, оставив три обезглавленных морских беспилотника в ремонтных доках, Переверзев отправил помощь «Аниве-8». Послушные воле ИИ, БВС поделили море на сектора, и пошли по ним, сканируя морское дно. Через десять минут затонула нереида-14, самая старая, несмотря на номер. Полчаса спустя перестали выходить на связь нереида-11 и нереида-3: Переверзев грыз костяшки пальцев и нервничал. Первый сигнал поступил из сектора ZW-6/2, но по картам выходило, что там, наткнувшись на коралловую осушку, затонул какой-то японский корабль, по виду – некрупный танкер, возможно – военный заправщик.
– Паша, как дела? – раздался в наушнике голос Анки.
– Как сажа бела, – огрызнулся тот. – Потерял трёх нереид, еле успел маяки засечь. Васю не вижу.
Анка отключилась без лишних слов и предупреждения. И тут же отключились нереиды-10, 8, 3. Через минуту над головой Переверзева, как карающий меч, замерцал сигнал экстренной связи. Со вздохом нажав кнопку, Паша приготовился к разносу:
– Инженер Переверзев, день добрый, а что это у нас нереиды выходят из строя одна за другой? – ласково спросила Пашу аватар руководителя проекта «Уран» Ларисы Когида.
– Тест после ремонта, Лариса Федоровна, не выдерживают платы.
– Угу. А почему точки геолокации показывают какую-то несуразицу, будто нереиды ползают по всему заливу расходящимися спиралями?
– Говорю же, это тест такой, Лариса Фёдоровна.
– «Утопленниц» будешь поднимать сам. Не за свой счёт, скажи за это спасибо, но в нерабочее время
– Без проблем, Лариса Фёдоровна…
…Подъем нереид – затейливое дело. Переверзев часто брал на него старших школьников, начинающих морских биологов: кто-то страховал водолаза, кто-то – стоял у лебедки, остальные – процеживали кукурбитурильное желе через карбонокислотный фильтр: повреждённые «тыковки»[20] распадались на гликолурильные фрагменты, поскольку фильтр разрушал метиленовые мостики; кукурбитурилы с большим количеством «гостей» дробились на более мелкие; менее гостеприимные молекулы оставались в неприкосновенности. Твёрдые элементы попадали в починку электромеханический платформе, за которой Переверзев приглядывал, конечно, сам. Школота тем временем превращала фракции в замороженные шестигранники, выясняя, сколько добавить цельных кукурбитурил, и сколько метилена понадобится, чтобы восстановить из вонючей жижицы – смеси мочевины и очистителя для унитазов – бодрую армию новых «тыковок».
В кисло пахнущей желтоватой жижице, к слову сказать, был ещё один секрет – примерно ведра два карбоновой пыли, которую просто сметали в печь. Одноразовые графеновые наноботы – нервная система нереиды – умирали сразу, как только отключалось её сердце. В особо тяжёлых случаях желейное тело дрона могло не удержать эту чёрно-серую пыль, и тогда она оседала в жабрах рыб, нежных тельцах моллюсков, попадала в икринки и заражала коралловые отмели. Каждая горсть графена могла убить пару километров акватории, и потому Переверзев строго следил за её утилизацией.
Однажды веснушчатый и пучеглазый десятиклассник из Приморска спросил, наивный:
– А зачем использовать такое опасное вещество?
Паша подумал-подумал, и рассказал старую байку о том, что всякое лекарство в малых количествах – исцеляет, в больших – убивает. Так было с генами скорпиона в пшенице, которые повысили урожайность, но вызвали рост популяции бабочки-огнёвки; так получилось с плесенью во Франции двадцать лет назад, когда решили очистить город от клопов, и в результате были вынуждены бороться с полуразумной и довольно быстро передвигающейся, решающей несложные задачи и очень живучей дрянью.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.