Елена Кучерявая – Любовь всей моей жизни (страница 5)

Началась долгожданная учеба: химия, биология, латынь, анатомия… Заданий на дом давали очень много. Вскоре стало ясно, что в комнате, с таким количеством соседок, учить Маня не могла. Тогда она придумала ходить в институт Охраны материнства и младенчества, находился он через дорогу от общежития. Нужно было лишь найти пустую аудиторию и заниматься в тишине. Каждые выходные Манефа ездила домой. Как здорово было вернуться в тепло и уют родных стен, к вкусной маминой еде и теплой печке. С собой в институт родители накладывала полную сумку продуктов: молоко, творог, хлеб, картофель.

Совместно готовить договорились с двумя девочками: Соней и Ревкой. Учились в разных группах, по разному расписанию, поэтому уговор был таков: кто первый придет, тот и варит на всех.

Ближе к новому году Оксана сказала, что папа подарил ей три билете в музкомедию. Идти ей не хотелось, и она предложила отдать билеты Манефе. Маша с радостью приняла столь щедрый подарок. Свердловский театр музыкальной комедии поразил ее не самим действом, а внешним и внутренним помпезным видом. Трое деревенских девчонок попали в другой, доселе не виданный мир. Просидев первое отделение, пошли в фоей, и как потом хохотала над ними вечером Нюрка, слушая их рассказ. Да что уж там, они и сами-то смеялись над собой.

– Так вот, спустились в фоей,– важно рассказывала Маня,– идем втроем под ручки, смотрим навстречу нам еще три девицы под ручки идут прямо на нас. Мы вправо, извините, и они вправо. Мы влево – извините, и они влево. Оказалось, перед нами огромное, величиной со стену зеркало.

– Господи, вы что, зеркал не видели?– не унималась Нюра.

– Таких нет, – смеялись они в ответ.

– Оксанке – то хоть не рассказывайте, – добавили они кротко.

В следующее годы учебы стало плохо с едой, не хватало основных продуктов: хлеба, сахара… Родители спасались своим хозяйством и огородом. Приехав как-то на выходные, домой, Маня слышал, как родители обсуждали, что ездить за хлебом на Монетку мама не будет. Достаточно того, что в этот раз ее чуть не задавили. В душной очереди матери стала плохо, она повалилась и именно в это время начали выдавать хлеб. Люди ринулись к прилавку, хорошо, что она стояла с краю очереди. Какая-то сердобольная женщина помогла, обошлось.

В марте тысяча девятьсот сорок третьего года в клубе поселка организовали госпиталь для блокадников Ленинграда. Туда привозили эвакуированных людей. «Живые трупы», как сказала мама Манефе. В выходной Маня пошла, помогать маме в госпиталь. На всю жизнь она запомнила худых детей с огромными глазами. Будто эти глаза жили сами по себе на изможденном старческом лице. Неестественно большая головы на тонких шеях, длинные руки…

На третьем курсе студентов их группы прикрепили к госпиталю, который был расположен в школе Верх-Исетского района на ВИЗе. Сначала в их обязанности входило писать письма под диктовку, раненных военных. Некоторые солдаты просили, чтобы они читали письма из дома.

Позже студенты присутствовали при вечерних обходах, их обучали делать перевязки, разносили лекарства… Накимова Нюра влюбилась в офицера с одной ногой, вышла за него замуж, бросила учебу и после выписки мужа уехала в неизвестный Мане город.

7 Невеста

Летом Манефа стала замечать, что у нее ухудшилось зрение. Предметы вокруг обрели расплывчатое очертание, а в дали, она вообще различала лишь силуэты. Взяв направление, Манефа поехала на обследование к окулисту. Ей был поставлен диагноз: дальнозоркость и выписаны очки.

– Будите теперь в очках, – констатировал врач.

– Надолго? – расстроилась Маня.

– На всю жизнь, – бодрым голосом отрекомендовал пожилой доктор. – Вы не расстраивайтесь, красоты они вашей совсем не портят, – подбодрил он девушку.

Но Манефа категорично не нравилась себе в очках, огромные, на пол лица, они добавляли ей возраста, как считала девушка. Очки она все же выкупила, и расстроенная приехала домой.

Поделилась с родителями своим «несчастье», Манефа демонстративно одела очки, ожидая реакции близких.

– Хорошо тебе, – констатировал отец.

И тут Машута заметила, что мир вокруг обрел краски. Картинка окружающего была четкая и яркая, она выглянула в окно, и даже голова закружилась от летнего солнца. Маня радостно улыбнулась своему отражению и почти приняла очки.

В июле по радио объявили окончание войны и полную победу Советского Союза, Машута уже была в институте, на практике. Всей комнатой они прыгали от радости на кровати, а вечером пошли гулять на Плотинку. Все смеялись, целовались, поздравляли друг друга, как лучшие друзья. К девушкам с поздравлениями подошла группа офицером, заиграла музыка, и парни пригласили их на танец. Манефа от неожиданности оторопела, в темноте, да еще и без очков, которые она стеснялась носить, девушка не могла разглядеть лица молодых людей. Все же она кивнула в ответ, и смело шагнула в объятия высокого незнакомца. В институте на танцах было очень мало парней и Маню редко приглашали. Однажды она набралась смелости и спросила одногруппника: «Ты почему меня никогда не приглашаешь танцевать?»

– А у тебя вид всегда злой, – отрезал он.

Незнакомца звали Иван, он вызвался проводить Машу до института и после этого стал захаживать, через неделю пригласил ее в кино. Манефа с трепетом готовилась к свиданию, завила волосы, надела платье, а вот очки оставила дома. В кино она почти ничего не видела, а все старалась услышать и побольше запомнить. Возвращаясь в общежитие, Иван с интересом обсуждал фильм. Постоянно обращаясь к девушке: «Ты видела? Правда, красиво?» Маня лишь молча, кивала в ответ.

– Тебе, что не понравилось? «Кино не любишь?» —расстроено спросил Иван.

– Нет, просто я очки дома оставила, – призналась девушка. – Почти ничего не видела.

– Зачем оставила? – оторопел молодой человек.

–Думала, что я тебе в очках не понравлюсь, – смущенно ответила Манефа.

– Глупости, – с облегчением выдохнул Иван. – Ты мне всякая нравишься.

На следующее свидание Иван пригласил девушку к себе в гости. Он снимал небольшую комнату, провел Манефу за накрытый стол, уставленный яблоками, виноградом, апельсинами и шоколадными конфетами. Маня первый раз в жизни видела мандарины. Она с опаской взяла диковинный фрукт, поднесла ко рту. Увидев недоумение Ивана, несмело положила на стол. Он, молча, взял и расчистил кожуру с оранжевого плода.

Условились встретиться через неделю, Мане нужно было готовиться к зачету.

Вечером она сидела и писала историю болезни, а к ним в комнату зашел молодой человек.

– Это ко мне! – радостно крикнула Ревка.

– Вот, Коля проходи, зачастила она. – Учебник я тебе приготовила.

Молодой человек что-то ответил в полголоса и ушел. На следующий день черноволосый Николай пригласил Манефу на прогулку, она с интересом согласилась. Оказалась, что они ровесники, только Коля на третьем курсе лечебного факультета, потому что вернулся с фронта и учиться попал позже. Он рассказал, что служил танкистом, был ранен в плечо, лежал в госпитале и был демобилизован из армии. Живет в городе Невьянске, есть у него младшая сестра Екатерина, которая тоже учится вместе с ним в одной группе. Вечером Ревка со слезами на глазах встретила Маню:

– Довольна, отбила? – зло выкрикнула она. – Это у тебя титьки большие, вот парни на тебя и бросаются. Богатого жениха себе захотела?

На следующий день Николай зашел за Манефой после занятий, и они отправились на прогулку. Осень стояла сухая и теплая. Они шли медленно, разговаривали о своих семьях. Николай рассказал, что его отец по профессии горный инженер, работает начальником рудника Невьянского района, мать – домохозяйка.

Манефа в свою очередь рассказала, что у нее есть старший брат Григорий, живет он в Тюмени, работает трактористом, женат на Варваре. У них родились уже три дочери. Она надолго замолчала от нахлынувших воспоминаний.

– А, Варвара? – спросил Николай. – Она откуда?

– Я ее почти не знаю, – ответила Манефа. – Григорий старше меня намного, он родился в одна тысяча девятьсот шестом году, и я с ним не росла. Мама рассказывала, что хотел он, жениться на учительнице, еврейке. Сильно ее любил. Пришел и сказал: «Мама, я жениться хочу!»

А мама ответила: «Гриша, ведь они богатые, грамотные, может ей у нас не поглянется?»

– А, тебе работница, нужна? – рассердился Григорий. – Ну, приведу тебе работницу.

Через две недели он женился на Варваре, вскоре их раскулачили.

Николай вопросительно взглянул на Манефу.

– Мой дед Некрасов Анисим был богатый, так рассказывала мама. Жена у него маленькая, быстрая, звали ее Елена. У них росло три сына: Федор, Петр, Иван. И две дочери: Татьяна и Леля – Феня. Жили они в большом красивом доме, со своей мельницей, огромное хозяйство. Трудились много, всей семьей, на лето даже брали работников.

Дочерей выдали замуж, потом сыновья женились. За Ивана сосватали, из соседней деревне, мою маму Марию. Поселились все вместе в отцовском доме. Дед Анисим и трое сыновей с женами. Потом пришла пора отделять сыновей. Построили два больших дома: дяде Феде и дяде Пете, а маму с отцом оставили жить с собой.

Так и повелось, теперь Коля каждый вечер приходил к Манефе, они шли гулять, и она рассказывала ему истории своей жизни, то, что помнила, что слышала от мамы.