Елена Кучерявая – Любовь всей моей жизни (страница 4)

–Зачем ты замуж- то шла? – резонно отвечала мать.

– А куда, мне идти? – зло возражала Лиза.

– Это ведь для Манишки теперь у вас все. В школе вон учится, грамотная, не то, что мы. Нас – то вы не учили, работать все заставляли.

– Так, время другое было, дочка, время, – примирительно говорила мать.

– Другое, конечно все другое, – тянула свое Лиза.

– Ты не обижайся на нее, – ласково перед сном шептала мать Манефе.

– Нервная она у нас просто, ее лошадь в детстве убивала.

– Как это убивала, мамочка?

– Расскажу потом. Спи, – шептала мать

Вскоре в семье Лизы и Филиппа родилась дочь, назвали ее Зоей. У Маруси и Василия родился сын – Евгений.

Манефа продолжала прилежно учиться, начала заниматься танцами и даже приняла участие в новогоднем спектакле. Она танцевала вальс снежинок вместе с другими девочками. Ольга Степановна помогала мастерить костюмы. Маня надолго запомнила волнение перед выходом на сцену, яркий свет и аплодисменты.

В конце начальной школы были выпускные экзамены, которые Маня сдала на отлично. После экзаменов Ольга Степановна пригласила к себе маму на разговор и только много лет спустя Маня узнала, о чем, собственно, был этот самый разговор. Учительница собиралась переехать и просила, чтобы мама отдала ей в дочери Машуту. Она долго говорила, что девочке необходимо дать достойное образование, а в деревне это невозможно, потому что здесь только семилетка, а ближайшая школа за десять километров, что уж мечтать про институт.

– Вы подумайте, – просила Ольга Степановна, – сразу ответ не давайте, это же для дочери. Так для нее будет лучше.

Мать никак не могла взять в толк, к чему весь этот разговор, потом, когда смысл происходящего начал доходить до нее, она замотала головой, так и качала ей до конца разговора.

– Вы подумайте, еще Мария Родионовна, не отвечайте, – настаивала на своем учительница.

– Нет, думать не о чем, – ответила мама.

И это» нет» было сказано таким тоном, что не оставляло никаких сомнений. Ольга Степановна замолчала, потом произнесла:

– Каникулы, тогда давайте, устроим ей каникулы, хоть этого ее не лишайте? – спросила она с мольбой в голосе.

– А вы вернете? Обещаете, что привезете ее обратно? – подняв глаза на учительницу, произнесла Мария.

–Да, сказала учительница, – и взгляда не отвела, – потом я уеду на стройку Беломор канала, – добавила она.

Мама с испугом взглянула на молодую женщину, распрощалась и ушла домой. Через несколько дней, после состоявшегося разговора, Маня отправилась в свое первое настоящее путешествие, на поезде, вместе с учительницей. Целую неделю девочка жила в большом городе, где находится медицинский институт, как рассказала ей Ольга Степановна. Именно туда, поступит Маня, учиться на врача. Учительница нарядила маленькую девочку в новую юбку и полосатую блузку, волосы заплела на новый лад с шелковыми бантами. Они гуляли вечером по набережной, ели мороженое, были в цирке. Но особенно поразил Маню зверинец. До сих пор в своей жизни она видела только коров, лошадей, да овец. А здесь были диковинные животные из школьного учебника.

Вечером к Ольге Степановне пришел мужчина и принес целый чемодан шоколадных конфет. Маню не столько привлекало лакомство, как красивые красочные обертки. В выходные Манефа вернулась домой и зажила своей обычной домашней и школьной жизнью.

Иногда перед сном, она вспоминала поездку в Свердловск, Ольгу Степановну, зверинец и целый чемодан конфет… Шелковые ленты, да наряд, остались, как подтверждение правдоподобности этого события. И еще прощальные слова учительницы:

– Ты обязательно станешь врачом, самым лучшим в мире доктором! Помни, эту свою мечту и иди к ней!

Конечно, Мане не совсем было понятно значение этих слов по поводу идти. Ходили они обычно с мамой в лес за ягодами, да на покос. Мама косила сено, а ее заставляла грести и собирать. Жара стояла нестерпимая, Маня старательно гребла, чтобы облегчить маме жизнь. Потом в сердцах бросала грабли, шла в тень и кричала:

– Сроду, не заведу корову и молока мне этого не надо и творога!

Осенью она пошла в старшую школу, на Монетку, в восьмой класс. Жила теперь отдельно от родителей, в общежитии и приезжала домой только на выходные. Новые знания и новые школьные предметы захватили ее целиком, учеба не давалась легко, но Машута брала усердием.

В июне тысяча девятьсот сорок первого года, как и все ученики старших классов, Маня была приглашена на выпускной. Среди лесной рощи, огородили небольшую площадку, где проходили гуляния с танцами. Машуте в первый раз предстояло попасть на такое мероприятия. Она была в предвкушении чего- то необычного. Погода стояла прекрасная, вокруг радость, смех и вдруг по радио объявили: «Внимание! Срочное сообщение! Началась война! Фашистская Германия напала на Советский Союз!» Вокруг закричали все разом. Было слышно слава: «Родина, враги, победа…»

Когда Маня пошла в десятый класс, жизнь в деревне изменилась. Школу из красивого, деревянного двухэтажного здания перевели в старую избу, а в старой, т.е. новой двухэтажной школе сделали госпиталь. В классе остались учиться только девчонки, парней забрали на фронт. Так же на войну ушли и многие знакомые из деревни, и даже близкие родственники. Манефа слышала, когда приезжали сестры, Маруся плакала, что придется расстаться с мужем. А Лиза сказала про своего: «Хоть бы его там убили».

– Господи, – перекрестилась в ответ мать.

Вскоре с фронта Лизе и вправду пришла похоронка…

Весь десятый класс прошел в ожидании и подготовке к экзаменам. Летом был получен аттестат. И Манефа повезла документы для поступления в институт. Идти сразу в медицинский ей было страшно, и поэтому она решила идти в сельскохозяйственный институт. Решила, что, если не поступит на врача, пойдет именно в сельскохозяйственный. Хотя слабо представляла свое дальнейшее будущее, не связанное с медициной.

Когда Маня, наконец, решилась дойти до медицинского, долго стояла на крыльце, возле колонн. Навстречу ей выпорхнула молодая девушка, такая нарядная и беспечная. «Вот бы и я так» – подумала Манефа и решительно толкнула входную дверь. Она нашла кабинет, где находилась приемная комиссия. Перед дверью не было не единого человека. Машута с трепетом постучала и вошла. За столом сидел мужчина в костюме.

– Ну, проходи, садись, – ласково сказал он.

– Учиться у нас хочешь?

–Да, – ответила Манефа, – очень.

–Давай документы, аттестат.

Маня протянула все вышеперечисленное, сама даже дышать боялась. Для нее вот здесь и сейчас решалась ее дальнейшая судьба.

– На какой факультет? – спросил мужчина. Лечебный или педиатрический?

Манефа в замешательстве молчала, не смея поднять глаз.

– Ну, смелее, – подбодрил мужчина – Кого лечить хочешь? Взрослых или детей?

–Детей, – ответила Манефа, – проглотив комок в горле, именно сейчас в голове возник образ черноглазой сестры Насти и крошечной Надюшки.

Предательские слезы уже защипали глаза, она крепко сжала руки под столом и с уверенностью, которой не ожидала от себя, сказала внятным голосом.

– Я хочу быть детским врачом.

– Отлично, – ответил мужчина, значит так и будет. Приедешь на зачисление, третьего августа.

Третьего августа – эту дату, как в детстве перед сном, она повторяла весь обратный путь. Как же дождаться этого третьего августа?

Следующую поездку в Свердловск Машута помнила с трудом. Когда подошла к спискам на зачисления, буквы прыгали перед глазами, она старалась найти Н. Н – Некрасова. Так и есть Некрасова Манефа Ивановна. Неужели? Ей хотелось петь, кричать и бежать домой одновременно. Она вспомнила ту беспечную девушку в день поступления и только сейчас подумала: это же был добрый знак.

6 Студентка

В сентябре месяце всех студентов первого курса отправили на лесоповал. С этого началась долгожданная учеба на врача. Манефа стала учиться валить деревья, пилить, подхватывать. Много новых слов появилась в ее голове. Среди студентов в основном были девушки и совсем немного парней.

Спали все в рубленой избе. Работали, в основном молча, а вечером от усталости Маня буквально валилась с ног. Как- то к ней в лесу подошла дородная студентка, посмотрела с превосходством и сказала:

– Ну и врач из тебя, в тебе росту- то метр с кепкой. Ты знаешь, как учиться сложно? Там дадут тебе косточку и надо все выемки, впадинки назвать, да не на русском, а на латыни. Не сможешь ты. Машута промолчала, спорить не стала, пошла, продолжать работу.

А через месяц было заселение в общежитие. Большая, светлая комната с восьмью железными кроватям, с тумбочками и общим столом. Мане досталась крайняя кровать, когда она пришла, остальные были уже заняты.

– Мария, – представилась она. – Маша.

В соседках у нее оказались две сестры из Ирбита Молотовы Надя и Клаша, Бросева Динка (как она сама назвала себя) из Режа. Сонька и Ревка, из какой-то незнакомой Манефе деревне. Кима Локтюшина из Ревды и хохотушка Накимова Нюра тоже из Ирбита.

В первый день занятий рядом с Манефой уселась имена та беззаботная девица, которая выпорхнула ей на встречу в день подачи документов. На лесоповале ее не было. Как узнала позже Маня, это была профессорская дочка Буткина Оксана и ее подруга Берсенева Вера, дочь заведующей аптекой в Екатеринбурге. Они поразили воображение Машуты своим внешним видом и красивыми нарядами. Но девчонки они оказались умные и веселые. Быстро приняли Машу (как теперь все звали Манефу) в свою компанию.