Елена Крыжановская – Странствия клетчатых (страница 43)

— Но у него частный отряд. Они могут выследить тебя где угодно, могут похитить, чтобы доставить к тайному месту поединка.

— Могут. Но доставят относительно целым и невредимым. И безоружным я вряд ли буду. Деревянная шпага его же не устроит. Так что… Крас оттолкнулся от колеса и с усилием встал. — Хочет — не хочет, право ещё одного хода он мне даст. А ты держись от меня подальше. У тебя ведь нет обещания неприкосновенности. Не хочу, чтоб ещё кого-то задело, и так всегда рискуем.

— Прости, я не могу, — Новит уткнулся взглядом в стену. — Тоже не хочу, чтоб если что, ты был совсем один. Тебе ведь нужен секундант? — добавил он другим тоном, совершенно беспечно. — У меня карточка в порядке.

— Так возьми у Папаши чистую, и постоянно носи при себе, — серьезно посоветовал Крас, — как я вынужден пока таскать эту записку, чтобы предъявить, когда придется. Непременно хочешь убиться за компанию? Твоё право. Кто я, чтобы тебе мешать, — он протянул Новиту руку, помогая встать и заключая соглашение, что больше не будет его прогонять. Сказал, предупредил и хватит. — Сундук поможешь отнести?

— В сарай, возле конюшни или наверх?

— Как всегда.

— А ключ?

— У меня есть.

*****

Они только убрали вещи с площади и спрятали под замок, заглянули к крошке Матильде, хрустящей сеном в стойле, рядом с другими лошадками, и столкнулись с Жердиным, который, не выдержав загадочного исчезновения братьев, сам пошёл их искать.

— Ты нам и нужен, — перехватил его Крас. — Идём на угол площади, свистнешь, как ты умеешь.

— Невидимки в охрану? Я и сам подумал. Только договаривайся с ними ты.

— Но ты же свой.

— Я рядом постою, — ухмыльнулся Жердин. Быстро пересёк площадь, встал в подворотне и резко засвистел без помощи пальцев условный сигнал улицы «общий сбор».

Со всех сторон воробьиной стайкой к нему немедленно слетелись десяток мальчишек. И замерли, не зная, кто и зачем их звал. Кудрявый артист сделал призывный знак ладонью и отступил на шаг. Дети улицы с любопытством сунулись за ним. И тут уж разглядели артистов, героев дня, чье представление, конечно, видели, а о сегодняшнем скандальном успехе хотя бы слышали.

— Нужна помощь, — сказал Крас в своей скрежещуще-холодной манере. Но для мальчишек, не было прекрасней этих слов. В глазах загорелась готовность к подвигу.

— Без вашей охраны у нас будут большие неприятности. Фургон, склад, конюшня, наши окна, толпа во время представлений, группы наёмников, шпики вокруг площади и у крыльца гостиницы. Каждому — десять грошей, с утра, после спокойно прошедшей ночи. Сигнал обсудите с ним, — он кивнул на Жердина.

— Всё будет в лучшем виде, — заверил бойкий кудрявый мальчишка в большой серой кепке. — Сколько невидимок можно взять?

— Сколько хотите, денег хватит.

Дети улицы радостно загалдели, переглядываясь.

— А ведь это вы… — восторженно обвёл глазами их троих самый маленький, который мог смотреть представление, только сидя на плечах у кого-то постарше. Даже на воротах или на фонаре ещё не удержался бы. Актеры подтвердили, что малыш не ошибся. Это они.

— Позвольте пожать вам руки, — солидно изрёк младший из невидимок. И получил то, чего все хотели, но без него не решились попросить. Красу лень было наклоняться, и он поднял малыша левой рукой к груди, а правую оставил для рукопожатия. Но малёк совершенно расхрабрился от такой чести и не желал останавливаться на полпути.

— А можно? — он показал пальцем.

— Оторвёшь, я тебе руку откушу, — совершенно серьезно предупредил Крас и позволил наглецу пальцем коснуться гранатовой капли на сережке. Малыш только счастливо засмеялся, исполнив сразу все желания.

Глава 39

О записке с обещанием лорда, кроме адресата знал только Новит. И благоразумно помалкивал. Но идею привлечь к охране невидимок в театре приняли с радостью и понемногу успокоились. Вечернее представление показалось актерам слишком бледным и почти скучным после дневного. Оно длилось недолго. Только уступив постоянным зрителям, желающим их видеть и слышать, которые шумели возле крыльца гостиницы, артисты вообще вышли вечером работать. Под конец показали турнир слуг со стрелой-фейреверком и огненный танец. Люди хлопали просто от их появления, почти не следя за сценками и не слушая песен.

Ночь прошла благополучно, ведь невидимки несколько раз предупреждали артистов о нехороших тенях, подбиравшихся к фургону.

Следующий день прошёл мирно, убаюкивая тревогу. Обычно на третьи сутки театр сворачивал выступления в городе, а если артисты хотели задержаться, то меняли квартал и главную стоянку. В этот раз они так и остались возле «Ореолы». Народ на представления валом валил, шпики не появлялись, попытки сорвать представления не предпринимались, а стоило выехать за стены города, там их и будут поджидать, это все понимали.

Ещё пару дней театр простоял на площади, а счёт за дерзость всё не приходил. У Краса вошло в привычку в самое горячее время, примерно с двух до четырех дня, когда площадь пустела от жары, сидеть и загорать на виду у всех, под колесом фургона. Только он устроил себе местечко с передней стороны, с видом на всю площадь. Там, на открытом месте его невозможно было застать врасплох, разве что подстрелить издали. Но перед этим он бы сперва услышал свист невидимок, предупреждающий об опасности. Если ему хотелось спрятаться в тень, стоило только подняться на сцену, под козырек. Красавчик показательно не прятался и в эти дни носил только самые белые рубашки, видимые издали.

Новит с тревогой присматривал за ним из комнаты, как и все, чьи окна выходили на площадь, но старался не мешать. В тот день не выдержал, спустился и сел рядом, на краю сцены.

— Что? Новости? — лениво спросил Крас.

— Всё тихо, это и пугает.

— Меня, скорее, радует.

— Не хочешь, чтоб всё скорей решилось? Это мы все боимся, что вот-вот начнется, а ты разве не ждешь вызова как освобождения?

— Судишь по себе, — вздохнул Крас. — Допустим, лорд прямо сейчас войдет на площадь, без всяких фокусов потребует драться на шпагах и я, примерно за минуту его прикончу. Или быстрее. Думаешь, мне так уж хочется его видеть? Или эта развязка полностью вернет нам свободу? А если нет? Если примчатся стражи, придется доказывать, что всё по закону, что есть свидетели, что театр тут ни при чём, это личные счёты, но нам всё равно прикажут сразу уезжать… Это займёт не один час. А я совсем ничего никому не хочу доказывать. Почти согласен, чтобы меня убили, только бы не пришлось.

— Не шути так.

— Это только наполовину шутка. И я выбрал простейший прямой вариант почти без напряжения. Так ведь не будет. Он не придёт сюда, будет выманивать меня.

— Как думаешь, чем? Опять письмо?

— Не думаю заранее. Курьер, письмо, потащат силой… мне всё равно. Хочется придумать способ не убивать лорда, тогда и формальностей меньше. Но он, боюсь, не согласится…

— Он-то не может знать, что ты готов его пощадить и пойдешь куда угодно, стоит позвать. Лорд мучительно придумывает ловушку для тебя, а в перерывах отчаянно тренируется в зале или на лужайке возле замка. Или наоборот. Не знаю, что ему кажется труднее: выманить тебя или убить?

— Убить труднее.

— Да что там, всегда можно созвать человек двадцать, «чтобы силы были равны», — хмыкнул Новит. — А заманить как? Девку подослать? Хм, это мысль.

— Это Жердин за барышнями в любое пекло полезет. Он всегда клюнет, если девка хорошенькая и настойчивая. Не устоит, даже всё понимая.

— А ты нет? — удивился новенький.

— Нет. Я расчетлив в удовольствиях. Могу и отказаться, смотря, что на кону.

— Скажи ещё, что воспринимаешь хорошеньких девочек хладнокровно.

— До определенной черты — да.

— Осторожничаешь? Из-за чего? Был опыт?

— Нужно сохранять холодную голову, чтобы знать, стоит ли переходить ту черту или нет.

— Ради чего сдерживаться, если они сами не против?

— Чтобы не становиться пешкой в их игре. Когда красивая знатная барышня прилюдно выказывает артисту знаки внимания или зовёт на тайное свидание, всегда может получиться, как с Жердином.

— Мда, — Новит задумчиво потер щеку. — Когда можешь отказать барышне, всё проще. Но это ведь уметь надо!

— Учись, — равнодушно шевельнул плечом красавчик. — Тренируйся на тех, кто для тебя мало значит, соглашайся хотя бы через раз и наработаешь опыт.

— Ага, через раз. Мне объяснения от барышень сотнями не сыплются!

— Даже если так было раньше, артист — совсем другое дело. Для них ты — приключение, почти как заграничный гость или тайный дипломат. Умеешь красиво говорить и везде побывал, с тобой интересно.

— Со мной-то? — не поверил Новит, очень явно намекая на неравенство их положения с красавчиком.

— С любым актером, — невозмутимо подтвердил Крас. — Если он способен говорить с дамой не только о себе.

— Спасибо за урок, запомню.

— Не за что. Меня волнует престиж нашего театра, — спокойно ответил Крас.

— А у тебя было так, чтобы терял голову?

— Не думаешь, дружок, что это та черта, за которую тебе лучше не лезть? — красавчик спросил дружелюбно, с испытующей непроницаемой улыбкой.

— Моё дело спросить, ты можешь не отвечать, — вернул ему улыбку Новит.

— Быстро учишься, — Крас откинулся на спину и поднял руки за голову. — Ладно уж, на пороге смерти могу и рассказать. Было однажды. Мы больше месяца стояли в одном городишке старого образца. Такой, открытый, без крепостных стен. На въезде там трактир. Дочка хозяина была такая красотка… Я не о внешности. Когда такую видишь, понимаешь, что это случай из тех, что бывает раз в жизни. Мы могли говорить ночи напролет или молча сидеть рядом… не надоедало. Ну, а потом, пришлось ведь уезжать.