Елена Крыжановская – Странствия клетчатых (страница 17)
Он обогнал повозку, обхватил за шею крошку Матильду, останавливая её, и рухнул на колени на дорогу, цепляясь за упряжь, преграждая путь лошади и театру.
— Пожалуйста, выслушайте, — задыхался он. — Кому лучше, если вы меня прогоните? Я же не отработал, ни убежище у вас, ни сорванное представление. Я не хотел никому причинить вреда. Зачем вы поручились за чужого своей кровью, кто вас просил?..
— Отпусти крошку, паршивец! — грозно потребовал Папаша Баро. — Слышал стражей порядка? Животное ни при чём.
Новит отчаянно помотал головой, держась за упряжь на груди лошадки, как недавно за цепь на стене фургона.
— Стражи — рабы закона, а вы свободно согласились. Пусть эта жертва не будет напрасной…
— Мы заступались за своего, — хмуро ответил глава театра. За его спиной в «кабинете» виднелись другие артисты. — В тот момент ты был нашим собратом. Сейчас — нет.
— Пожалуйста, возьмите деньги, — умолял Новит. — Если не хотите, я их выброшу в поле, пусть найдет другой счастливчик, мне такого счастья не надо!
— Нам это золото тем более ни к чему, оно не наше.
— Теперь — ваше, — настаивал дважды изгнанник. — За него дорого заплачено… Клянусь чем угодно, я не понимал, что делаю! Я не хотел…
— И жизнью поклянёшься? — бросил вызов красавчик.
— Да!
— Крас, не надо, — остановил обоих Папаша Баро. — Обманываться в людях крайне неприятно, но в этот раз ещё не смертельно. Чего ты хочешь? Прощения? Тебя простили. Свободен.
— Не надо, не прощайте! Только позвольте вернуться. Теперь я должен вам намного больше. И не уйду, пока…
— Вот радость-то, — в сторону иронично бросила реплику Смея. — И чем мы заслужили?
Актеры не могли удержать ухмылки. Почувствовав перемену ветра, Новит добавил последний аргумент:
— Веда сказала, от меня может быть толк. Вы же ей верите…
— Даже я иногда ошибаюсь, — сурово признала слепая гадалка. — Но в этот раз…? — Она повернулась к Папаше Баро, словно могла видеть его реакцию. Но зрение тут было и не нужно. По его тяжкому вздоху все уже всё поняли.
— Если остальные не против, — хмуро предупредил глава театра.
Все дружно промолчали, хотя никто не выразил восторга и не высказался в защиту новичка. Папаша Баро резко кивнул в сторону «кухни»:
— Залезай.
Новит прыжком поднялся на ноги, отряхнул колени, картинно поцеловал в щёку терпеливую крошку Матильду, которая его не затоптала, отдал кошелёк директору и побежал в обход, к задней платформе. Фургон тут же тронулся.
Глава 16
— Давай руку, — Жердин помог дважды изгнаннику запрыгнуть на ходу. Крас не появлялся на «кухне», и остальные не пересекали границу холщовой занавески, видно, не хотели ехать рядом с предателем. Они сидели на платформе только вдвоём, как обычно.
— Твой угол всё ещё свободен, какая удача, — Жердин саркастично указал на левую от входа откидную лавку, под которой лежали свёрнутые одеяла и стоял котелок с посудой. — Раз такое дело, обед сегодня с тебя. Но, поскольку в твоих кулинарных талантах я уверен ещё меньше, чем в остальном, готовить буду я, а ты поможешь.
— Неужели ты на меня не злишься? — осторожно удивился Новит.
— Я? Ещё как злюсь! Но что поделаешь, раз Папаша решил взять тебя обратно. Нам вместе жить. Тебе теперь не один день отрабатывать свои долги. Вот чего я не понимаю… Слушай, я кое-что спрошу, только не ври. — Кудрявый артист остро сузил глаза: — С десяти до тринадцати лет я был дитя улицы, спал под мостом и часто воровал. Но никогда, ни разу, я не брал того, что действительно не было нужно, чтобы выжить. Крадут без нужды только богачи! Или безумцы, кто тащит всё, не в силах совладать со своими глазами и руками. Надеюсь, ты не из таких?
— Нет, — Новит скорчился в уголке, обняв себя за плечи, чувствуя под ладонями горячие рубцы. — Я, правда, думал, что эти деньги нам не лишние. Думал, это удача. Всё равно как найти на дороге. Хотел, как лучше.
— Ну, теперь они наши. Хоть и не за работу, — хмыкнул Жердин. Пока Новит вымаливал себе место в фургоне, актер успел переодеться в дорожный костюм. — Котелок достань. Освободи, налей воды. Да не доверху, чуть больше половины. Овощи чистить умеешь? Держи, начни с картошки и земляных яблок.
Пока Новит старательно скрёб ножом зелёные бока земляных яблок, стараясь срезать шкурку потоньше, Жердин развел огонь, грел воду и что-то колдовал с заправкой из сухих кореньев и вяленого мяса. Посмотрел на чищенные овощи.
— Молодец, стараешься. Режь на четыре части, бросай в котёл. Потом почистишь лук.
— Жердин, что сделать, чтобы меня скорей простили?
— Да никто на тебя уже всерьёз не злится. Была вероятность, что это ты украл, понимали, на что идём. А ты даже не вор… И денежки лишние не будут, ты прав. Только такую глупость больше не повторяй. Разве не слыхал, где оказываются все, кто хочет «как лучше»? И красавчику под руку не попадайся, хотя бы неделю, — хмуро посоветовал Жердин.
— Угу, не буду, — сразу на два совета ответил Новит. — Скажи, что означают ваши имена? А то я знаю только Веду. И себя.
— Вот-вот, в том-то и дело, что ты, дружок, эгоист. Понимаешь только про себя… Скажу. А ты сперва скажи, где раньше жил? До тюрьмы. Заметно, что ты не знаток уличных законов. Либо никогда не бывал в городе, что вряд ли, либо жил в совсем закрытом кругу. Признавайся: детка из богатеньких?
— Угадал, — понуро кивнул Новит. — Вы раньше не спрашивали. У меня мало опыта уличной жизни.
— Неужели не тянуло на приключения?
— Тянуло. С приятелями из самых приличных семей мы часто навещали один игорный клуб в трущобах. Искали острых ощущений, прямо как Красильон. Пьянки, девочки, карты и прочее… Мы редко уходили оттуда до утра. Если шатались пьяными по городу, только большой компанией. Я в уличных драках всего пару раз участвовал, и это было не опасно, так, баловство, без ножей. Сам по ночному городу я всего раз прошёл пешком. Тогда и попал в облаву.
— И по костюмчику не поняли, что ты за пташка? — удивился Жердин.
— Нет. В тот клуб мы всегда одевались попроще. Кто прикидывался мастеровым, кто бедным студентом. Чистый маскарад. Чтобы войти, нужно показать золотой. Там собирались только богатенькие и жулики. Охрана крепкая, цены высокие. В тот вечер я проигрался дочиста и слишком рано. Ушёл один. Даже на пролётку денег не было, только нож при себе остался. Меня и взяли как подозрительного типа.
— Родным не сообщил?
Новит скорчил отрицательную гримасу.
— Сперва надеялся, утром выпустят. Потом боялся огласки. Потом уже не мог сообщить, но был уверен, адвокат отца меня скоро найдёт. Но нас вывезли за город, в ту сельскую тюрьму. В участке нас было слишком много, стражи боялись бунта. Потом я, где-то через месяц, понял, что родные отлично знают, где я. Но не хотят вытаскивать. Решили проучить. Серьёзное обвинение мне не грозило, залог был самый низкий, два золотых. Но никто меня не выкупил. Потому я, как вышел, не собирался сразу идти домой. Мне заплатили компенсацию, как всем. Хватило на пару дней в гостинице. Пожрать, поспать на чистых отглаженных простынях, купить простую одежду. Всё. Дальше планов не было. Бандиты помогли… — он криво усмехнулся. — Но я и тут чуть всё сразу не загубил. Точно, как пр
— А что в тюрьме было?
Новит честно пожал плечами:
— Ничего интересного. Как я сказал, через день качали воду в подвале на всё здание и помогали строить стену. Ходили по двору гулять, играли в кости. Я сидел с простыми парнями, некоторые даже радовались, что спозаранку на работу не вставать, крыша над головой и кормят. Мне там не было плохо, скучно только. И стены давят. Подраться и то не с кем. Уголовников не было, стражи не зверствовали. О будущем не слишком переживал, почему-то знал, что в конце концов отпустят. Ну так и вышло. Твоя очередь рассказывать.
— Да у меня всё просто, я не из благородных, — Жердин помог новичку тонко нарезать лук, одновременно рассказывал. — Пока я был очень мал, семья как-то сводила концы с концами, потом нечем стало платить за квартиру. Нас вышибли на улицу. Сестрёнку забрала к себе тётка, обещала научить шить, пристроить к делу. Меня отправили в мастерскую точить какие-то железки. Я не вникал. Рука у наставника оказалась намного тяжелее, чем у отца, мне не понравилось.
Я быстро прибился к уличным мальчишкам, стал жить в общем подвале. Отца должен был навещать в долговой тюрьме, приносить деньги, что заработал. Но у меня не было. Мать работала по людям, собирала гроши и приносила каждую неделю. Там мы могли встречаться, но я пришел лишь раз, в свой первый выходной. Потом несколько месяцев не появлялся, не мог собрать десять грошей.
За это время в тюрьме прошёл болотный мор, многие умерли. Как мне сказали, повезло, что я не появлялся. Те, кто приходил, заразились, мать тоже. И я остался на улице уже законно.
Всякое было за три года. И голод, и бегали от стражей порядка, и клянчили у добрых людей монетки, и воровали… И на площади у столба был… не раз. И веселье бывало на ярмарках.
Последняя зима выдалась слишком трудной. Взрослые городские банды нам обычно помогали с едой, не давали пропасть в подвале. Ведь только там было тепло, но всё равно сдохнешь без еды и денег. До весны по городу снова прошёл мор… нас не навещали больше недели. Многие тогда пытались добыть что-то на улицах или в чужих домах, но не вернулись. Другие, их тоже было немало, решили покинуть город.