Елена Крюкова – Вера (страница 10)

А снаружи все плясало, билось, выло и рвалось — Снеговое одеяло, пряди иглистых волос. И по этой дикой вьюге, по распятым тем полям Шли, держася друг за друга, люди в деревенский храм. – Эй, держись, – Христос воскликнул, – ученик мой Иоанн! Ты еще не пообвыкнул, проклинаешь ты буран… Ты, Андрей мой Первозванный, крепче в руку мне вцепись!.. Мир метельный, мир буранный — вся такая наша жизнь… Не кляните, не браните, не сцепляйте в горе рук — Эту вьюгу полюбите: гляньте, Красота вокруг!.. Гляньте, вьюга-то, как щука, прямо в звезды бьет хвостом!.. Гляньте – две речных излуки ледяным лежат Крестом… Свет в избе на косогоре обжигает кипятком — Может, там людское горе золотым глядит лицом… Крепче, крепче – друг за друга!.. Буря – это Красота! Так же биться будет вьюга у подножия Креста… Не корите, не хулите, не рыдайте вы во мгле: Это горе полюбите, ибо горе – на Земле. Ибо все земное – наше. Ибо жизнь у нас – одна. Пейте снеговую чашу, пейте, милые, до дна!.. Навалился ветер камнем. В грудь идущим ударял Иссеченными губами Петр молитву повторял. Шли и шли по злой метели, сбившись в кучу, лбы склоня, — А сердца о жизни пели средь холодного огня.

Восшествие на Голгофу

Я падаю. Погодь. Постой…     Дай дух переведу немного… А он тяжелый, Крест святой,     да непроторена дорога — Увязли ноги, ветер в грудь      чахоточную так и хлещет — Так вот каков Голгофский путь!      Какая тьма над нами блещет… Мужик, дружище, дай курнуть…      Авось махра снесть боль поможет… Так вот каков Голгофский путь:      грохочет сердце, тлеет кожа… Ну, раз-два-взяли!.. И вперед…      уж перекладина Мне спину Изрезала… Вон мать идет.      Мать, ты зачем рожала Сына?.. Я не виню… Я не виню —      ну, родила, так захотела, Вовеки молится огню      изломанное бабье тело… А Я, твою тянувший грудь,      тащу на шее Крест тесовый… Так вот каков Голгофский путь! —      Мычат тяжелые коровы, Бредут с кольцом в носу быки,      горит в снегу лошажья упряжь, Бегут мальчишки и щенки,      и бабы обсуждают участь Мою, – и воины идут,      во шрамах и рубцах, калеки, Красавицы, что в Страшный Суд      сурьмою будут мазать веки, —