Елена Крюкова – Сотворение мира (страница 18)

И я на колена упала пред Ним, Пред кровью Его и огнем!… … …А люди запели: – Давненько стоим… Уж ночка, – а встали-то днем… И я разлепила глаза в забытьи. И я поняла, кто таков Наш век окаянный, и братья мои, И голод – во веки веков. И, в смоге, перед иконостасом реклам, Молитвою – ценник шепча, Я так зарыдала По красным крылам, Взмывающим Из-за плеча.

Тьма египетская

Вселенский холод. Минус сорок. Скелеты мерзлых батарей. Глаз волчий лампы: лютый ворог Глядел бы пристальней, острей. Воды давно горячей нету. И валенки – что утюги. Ну что, Великая Планета? На сто парсек вокруг – ни зги. Горит окно-иллюминатор Огнем морозных хризантем. И род на род, и брат на брата Восстал. Грядущего не вем. Как бы в землянке, стынут руки. Затишье. Запросто – с ума Сойти. Ни шороха. Ни звука. Одна Египетская Тьма. И шерстяное одеянье. И ватник, ношенный отцом. Чай. Хлеб. Такое замиранье Бывает только пред Концом. И прежде чем столбы восстанут, Огонь раззявит в небе пасть — Мои уста не перестанут Молиться, плакать, петь и клясть. И, комендантский час наруша, Обочь казарм, обочь тюрьмы Я выпущу живую душу Из вырытой могильной тьмы! По звездам я пойду, босая! Раздвинет мрак нагая грудь! … Мороз. И ватник не спасает. Хоть чайник – под ноги толкнуть. Согреются ступни и щеки. Ожжет ключицу кипяток. Придите, явленные Сроки, Мессии, судьи и пророки, В голодный нищий закуток. И напою грузинским чаем, И, чтобы не сойти с ума, Зажгу дешевыми свечами, Рабочих рук своих лучами Тебя, Египетская Тьма.

Давид и Саул

В метели, за сараями, в ночи, Где вой собачий Сириусу любый, Пылали руки – две больших шальных свечи, Звенела арфа и метались губы. Сидели на дровах: один – мужик,